— Нет, на альте.

— Неважно. Покажи тете левую руку, пальцы. Сильно болят?

— Терпимо. Я же, как вы учили, с перерывами, только три произведения всерьез играл.

— Свободен, и передай всем, пусть меня внизу подождут, в гардеробе: по автобусам я вас рассаживать буду, чтобы по городу им кругами не ездить. Вот видите, — я снова повернулась к Светлане Алексеевне, — у него пальцы еще, конечно, не изуродованы, но… Он сейчас концерт-то отыграл, потому что звуки из альта извлекать научился, а вот именно играть — еще нет. Для этого будут нужны долгие и продолжительные тренировки…

— Репетиции…

— Нет, именно тренировки: исполнение музыки — это тяжелая и, честно скажем, довольно нудная работа, требующая и приличной физической силы, и определенных навыков. А также и некоторой очень специальной подготовки: гитаристы, например, специально на пальцах себе в определенных местах мозоли нарабатывают — правда, как раз любители, не желающие всерьез тренировать мышцы, им так проще кажется. И это-то как раз и проблема: научиться правильно звуки извлекать — дело буквально минутное, а вот действительно музыку играть — тут и бездна терпения нужна, и огромное желание. Чтобы руки, как у Саши, не портились, нужно сначала месяца три потихоньку, по полчасика в день, именно тренироваться — но при этом тренировки не пропускать — а на это терпения очень немногим хватает. У меня в ансамбле из первого состава — ну, из того, который я в октябре на концерт выставила — сейчас осталось всего двадцать два человека, и из них тоже человек десять завтра уже отвалятся. И это — уже те, кто на самом деле очень хочет музыке научиться, а из нынешнего состава, в котором большинство просто на экране телевизора показаться мечтало, завтра две трети от меня уйдет.

Пока я это произносила, смотрела, как рабочие сцены все «тяжелые» инструменты переставили на вращающуюся часть сцены и они, вместе с «подставкой», на которой у меня хор стоял, медленно уползали за приподнятый задник, а потому, собственно, за языком своим и не следила особо. Но Светлана Алексеевна мой рассказ приняла, похоже, слишком уж близко к сердцу — и я даже не сразу поняла, из-за чего:

— Ужас! Вас же в график поставили на Восьмое марта, а если дети уйдут…

— Это кто меня куда поставил?

— Николай Николаевич лично, он сказал, что ваш ансамбль и восьмого выступать будет… здесь же. Мне снова приказано тот концерт вести…

— Ну надо же, без меня меня женили! Впрочем, сама я и виновата: пообещала сдуру любые праздники до лета обеспечить… Но вы не волнуйтесь, у меня еще седьмые классы не окучены, девятые, а малышей во вторых наберу… Выступим в лучшем виде!

— Вы… вы это серьезно?

— Конечно. На еще один концерт детишек хватит, и даже на два…

— У вас музыкальная школа? Ведь набрать столько детей, которые умеют так играть…

— Нет, обычная средняя школа. Но у меня еще две недели, я детей играть научу, это-то нетрудно… и вы действительно мне неплохую подсказку дали: старшеклассники-то действительно стараются гитары освоить, как струны звучать должны, уже немножко понимают… а аппаратуру я сделать всяко успею.

— В такое невозможно поверить. Я, наверное, попрошу меня от следующего концерта отстранить.

— Бесполезно: я Николаю Николаевичу ультиматум поставила, что выступать мой ансамбль станет только если вы ведущей будете. Мне очень нравится, как вы КВНы ведете и я уверена, что с вами и детям концерты играть приятно будет. А насчет поверить… вы на самом деле хотите научиться играть на, скажем, скрипке? Или предпочитаете что-то другое? Давайте так договоримся: после следующего концерта, то есть восьмого, я вас на полчасика заберу и играть на том, на чем сами захотите, научу. Ну а потом… сами решите, стоит ли это умение потраченных сил. А так как, насколько я знаю, у вас сыну всего четыре года, дам лишь один совет: для исполнения колыбельных выбирайте все же инструменты со струнами…

Тем временем ребятишки уложили в титановые кофры «итальянцев», я в свою сумку спрятала флейты (те самые, платиновые — платина-то пока еще заметно дешевле золота была, но вот из нее флейту изготовить было… ну очень дорого). И почти уже со Светланой Жильцовой распрощалась, но тут снова за кулисы зашли Брежнев с Месяцевым, и Генсек твердой поступью прямо ко мне направился:

— Гадина, мне тут Николай Николаевич сказал, что тебе годков-то всего лишь восемнадцать. Он мне наврал или как?

— Или как. Да, мне восемнадцать, я уже совершеннолетняя…

— Ну ты даешь! Совершеннолетняя… удивила, честно скажу, сильно удивила. Но если у нас такая молодежь… А насчет того, что у тебя восьмого марта концерт будет, он тоже не наврал?

— Разве может Николай Николаевич врать, как у вас язык поворачивается такое говорить!

Брежнев снова рассмеялся, махнул рукой и отправился в зал. А я, распихав школьников по автобусам, сама домой отправилась. Все на той же дедовой «Победе», но с эскортом из двух милицейских «Волг» с мигалками: советской милиции сказано было «охранять ценности», и они их и охраняли…

За две недели до следующего концерта случилось много интересных событий. И начались они уже двадцать четвертого: утром, еще до того, как я в школу собралась, мне позвонил «и лично Леонид Ильич»:

— Гадина, надеюсь, не разбудил? Надеюсь, что нет: тебе же на работу… Мне тут сказали, что ты скрипки свои драгоценные возишь на «Победе», которая едва на ходу не разваливается. Как смотришь, если правительство тебе «Волгу» подарит?

— Отрицательно смотрю: у «Победы» корпус из двухмиллиметрового листа, а на «Волге» я кузов могу пальцем пробить. Но мне бабуля специальную машину для перевозки этих скрипок заказала, и если мне ее удастся через таможню провезти…

— Специальная машина для скрипок? Ну уж буржуи, навыдумывали всякого, они бы еще отдельный автомобиль для перевозки смычков сделали. Ладно, считай, что вопрос решен, можешь бабушке своей телеграмму давать, пусть машину отправляет, когда она готова будет.

— Она уже готова… я тогда телеграмму ей вечером отправлю. А на таможне мне к кому обратиться, чтобы машину забрать?

— Ты думай, кому такие вопросы задавать! Ни к кому тебе обращаться не надо, ее тебе к дому подгонят, понятно?

— Спасибо! Только мне уже в школу бежать пора…

На этом мы разговор и закончили, а уже через три дня к моему дому подъехал огромный грузовик с прицепом и с него автомобиль для скрипок и сгрузили. Простой такой автомобиль, и даже недорогой — если по цене его со скрипками сравнивать. И я подумала, что хорошо, что Брежнев у меня не спросил, какую машину мне бабуля купила, а то бы хрен я ее здесь получила — потому что она приобрела всего-навсего Мерседес 600 Пульман W100, причем с «бронированной кабиной», всего-то за жалких тридцать две тысячи баксов. Ну, скрипкам в этой машине точно будет хорошо, тепло и уютно…

Слова, которыми я мысленно наградила бабулю, были совершенно испанскими, поэтому вслух я их в русском городе произносить не стала — но мне сильно повезло, что посмотреть, что же за «машину для скрипок» мне доставили, подошел и городской начальник милиции, который — внимательно оглядев двор и не увидев там огромного гаража — тут же предложил мне машину поставить в гараж расположенного неподалеку горотдела милиции: в него, по-моему, и несколько автобусов можно было легко загнать. Так что у меня за машину переживать необходимость пропала, и я до восьмого марта просто делала свою работу. То есть учила детишек в школе музыке, а в остальное время — собирала нужную для концерта «электронику». А когда мне надоедало дышать горелой канифолью, я снова шла в школу, спускалась в мастерскую к Ивану Петровичу и дышала свежими лаками. Наш трудовик мне на самом деле очень помог: он и деревяхи нужные достал, и с пятиклассниками из них настрогал с десяток маленьких электрогитар для первоклашек. Я тоже в процессе поучаствовала, устанавливая на первую лады, но когда Иван Петрович сам разобрался, как я это делаю, он у меня пилку отобрал и все остальное уже лично изготовил: оказывается, столяры и с металлом очень даже неплохо работать могут. А к гитарам всю электронику уже я делала — правда, при помощи уже других трудовиков (которые даже в штате школы не состояли: они в мастерской металлообработки работали, которая считалась «отдельным цехом» одного из городских заводов). И у этих «других» был свободный проход на свой завод, так что разные мелкие мелочи (вроде магнитиков для звукоснимателей) они мне там и изготовили…