— Хорошо. А я еще вас поблагодарить хотела: ваши слова о том, что умения, полученные на волне вдохновения, нужно поддерживать постоянными повторениями, мне очень помогли. Удивительно: я вроде немного поняла, а чем поется в вашей «Черной рубашке», заинтересовалась, стала испанский изучать — и уже почти свободно на нем разговариваю. Чудо же!

— Никакое не чудо, я же вам уже объясняла. Но ладно, после концерта, надеюсь, найдем время поговорить, а пока… мне готовиться надо, вы уж извините…

Интересно, испанский я ей «впихнула» слегка так, чтобы она название песни правильно объявила, а получилось… То есть, выходит, если я какой-то навык человеку даю на подготовленную почву — а Светлана-то в Инязе училась — то он сохраняется? А ведь она-то вообще по профессии учительница! И если я сумею ей передать мою способность других людей таким образом «учить», то…

Но концерт уже начинался, и окончательно додумать эту мысль у меня не вышло. Но и перестать ее думать тоже не получалось… наверное, стоит попробовать, а когда она тоже так сможет, то тогда… Вот на это у меня мыслей не возникло: дети начали играть и мне пришлось «взять управление на себя» — а это было очень непросто и все «посторонние» мысли из головы вылетели…

Зал был просто битком набит, и это меня особенно порадовало. Ведь были заняты не только все кресла в партере и на балконе но и на «откидных» сидушках, которых в партере было аж восемьдесят штук, народ плотно сидел! Ну и все места в четырех «ложах», куда обычно народ вообще не пускали, были заняты — а ведь в эти ложи, куда билеты купили всякие городские руководители и начальство с местных предприятий, билеты вообще по пять рублей продавались! Но и в партер билеты по полтора рубля разлетелись уже на следующий день после того, как Эльвира Андреевна афишу повесила, и балкон с рублевыми билетами был битком набит (и я подозревала, что и «ложи» были распроданы потому что начальству в зале мест не нашлось). А «откиднушки» вообще за час до начала концерта было решено публикой заполнить — а это сразу плюс восемьдесят рублей в кассу. Ну а меня «касса» интересовала лишь потому, что и на афише, и на билетах была все же ма-аленкая такая пояснительная надпись «Весь сбор от концерта пойдет на приобретение новых инструментов для хоровой студии». Правда, чтобы эта надпись там появилась, мне пришлось еще и Леониду Ильичу позвонить, но ему моя идея понравилась, правда он все же меня во время нашего разговора предупредил:

— Гадина, ты музыку хорошую сочиняешь, и поэтому я тебе в порядке исключения такое разрешу, но только на один раз. Ну а если эксперимент окажется удачным, то и дальше разрешу, и опыт твой на остальные такие кружки распространим — но ты мне отчет лично пришлешь и все до копейки там укажешь, чтобы я сам разобрался, продолжать его или ты слишком уж зазналась…

А расчеты с ДК были довольно простыми, «за аренду зала» там полагалось фиксированную (и довольно небольшую) сумму в кассу ДК отдать. Очень уж был этот дворец необычным, начиная с официального наименования «Внекатегорийный Дворец культуры высшей категории». И Эльвира Андреевна, поскольку Дворец считался просто подразделением предприятия (буквально отдельным цехом) зарплату как раз с предприятия и получала (как и все работники ДК), но так как Дворец был «учреждением культуры», то подчинялась она Минкульту, и была обязана «план по выручке» выполнять и в Минкульт денежку отдавать. Но с Минкультом у нее расчеты были по прокату фильмов и частично с гастрольных спектаклей, а вот с «внеплановых мероприятий» финанс она могла тратить уже по согласованию с городскими властями и с профкомом предприятия — то есть все было непросто.

Но это пока в профком не позвонил Леонид Ильич, было сложно, а сейчас все очень упростилось: в бюджет ДК с концерта передавалось сто двадцать рублей, а остальное «целевым назначением» должно было пойти на приобретение музыкальных инструментов, и приобретать их было уже поручено лично мне. Ну да, на тысячу рублей в Культторге и пару приличных скрипок не купить — но я пока об этом и не думала, мне концерт вести нужно было. Очень, между прочим, непростой концерт…

Светлана Алексеевна вышла и очень «профессионально» объявила:

— Сегодня перед вами выступят учащиеся городской хоровой студии. Но они не только петь в ней учатся хором, но и играть на различных музыкальных инструментах. И сейчас они именно эти свои замечательные умения вам и продемонстрируют…

Ну да, у нее это даже не профессионализм, а просто дар божий: зал просто взорвался аплодисментами. Которые как-то быстро смолкли, когда занавес открылся, потому что на сцене вообще никого не было. Посреди сцены стояли два стула, рядом с ними челеста примостилась, позади этого натюрморта на «двухэтажных ступеньках» прочие инструменты были расставлены — и никого. И в зале потихоньку начал подниматься недоуменный «ропот народа» — но я именно этого и ждала: все же хотела людям показать шоу, а не детишек, натужено выжимающих из разных инструментов разные звуки. И когда шум в зале стал уже отчетливо слышен, на сцену из-за кулис вышел «первый игрок»…

На сцену вышел мальчишка-аккордеонист, с некоторым трудом несущий висяший у него на груди старенький (видимо, еще «трофейный») Хохнер. Просто этот аккордеон был заметно меньше концертных «Вельтмайстеров», но звук у него был превосходный. Его этот третьеклассник из дому принес: на репетиции мы проверили, и я пришла к выводу, что с концертным чудищем ему просто идти будет очень трудно. А этого «старичка» я слегка подремонтировала (ремни растянутые ему на новые, более удобные поменяла), и мальчишка справился. Вышел на середину сцены, поглядел эдаким «рассеянным» взглядом в зал, аккуратно уселся на стул — и заиграл.

И заиграл он музыку, прозвучавшую в самом конце фильма «Амели»: мелодия-то простенькая, тут особого мастерства не требуется, ее любой аккордеонист за пару часов выучить может. Правда я мальчику немножко все же «помогла»: он-то точно «не любой», но рассказывать об этом я никому и не собиралась. А пока он играл вступительные такты, из-за кулисы вышла девочка, тоже третьеклассница, и села за челесту. А когда они уже вдвоем несколько тактов сыграли, из-за противоположной кулисы вышла уже девочка побольше, пятиклассница, сделала несколько ударов по виброфону и перешла к литаврам…

Вещица-то короткая, всего минуты на полторы но пока ее играли, на сцену вышла уже четвертая исполнительница, тоже пятиклассница, уже с большим «Вельтмайстером», и просто села рядом с мальчишкой. А когда все подумали, что музыка уже закончилась и в зале стали раздаваться первые робкие хлопки, она заиграла уже ту часть музыки, которая в титрах «Амели» звучала, и детишки начали выходить из-за кулис уже массово. Но очень неспешно, они подходили к уложенным на ступеньках инструментам, внешне как-то лениво брали их в руки — и подключались к исполнителям. Сначала мандолины, затем скрипки, альты и виолончели, две девочки с флейтами вышли — и, хотя обеспечить такую синхронную «хореографию» было крайне непросто, получилось у них все просто замечательно. Ну и с музыкой никто из них не оплошал…

А пока зал бился в аплодисментах, на сцену вышел наверное самый старший ученик хоровой студии, семиклассник по-моему (я специально у этих детей даже не спрашивала, как их зовут: кто его знает, какой мне объем памяти чучелка выделила, а вдруг она внезапно закончится), и он даже в хоре не участвовал, а в оркестре народных инструментов играл на бас-балалайке. Но парнишка был довольно сильным, и вышел он на сцены с самым что ни на есть народным инструментом, только не «русским», для игры на котором требовалась недюжинная сила и хороший музыкальный слух. Простенький инструмент: дощечка на веревочке, и если эту дощечку крутить, за веревочку придерживая, то она начинает гудеть. А вот высота и громкость гудения как раз и определялась тем, как сильно и как быстро ее крутят…

Я решила для простоты устроить зрителям «киноконцерт из будущего» и теперь ребятишки играли музыку из титров «Крокодила Данди». Тоже, между прочим, крайне непростое для исполнения произведение, но я лишь убедилась, что «накладывать новые знания на уже имеющийся бэкграунд» довольно просто, а следить за тем, насколько четко исполнители за музыкой следуют, и вовсе несложно оказалось. Потому что нужно было именно следить, лишь изредка их поправляя — и у меня все это с каждым разом получалось все лучше и лучше. А так как я к ученикам хоровой студии «присоединила» и с дюжину детишек из «детского духового оркестра» (именно два его руководителя мне все время помогали тяжелые инструменты таскать на сцену и обратно в хранилище, и я просто не смогла им в маленькой просьбе отказать), то на концерте удалось исполнить вообще все, что я хотела. То есть и из «Пиратов Карибского моря» музыку, и из фильма «Пипец», и из кучи других. И, конечно, «Игру престолов» не забыла: пятнадцатиминутным симфоническим вариантом этой простенькой музыки концерт и завершился…