А вот Юлии Константиновне, которая в этом фильме только в небольшом эпизоде была задействована, досталось всего с десяток букетов — но я ей пообещала, что «зимой будем премьеру второго фильма тут устраивать, я вас с Куравлевым отдельно на это мероприятие привезу и вас уже с головой цветами завалят». А она на меня внимательно так посмотрела:

— Это все замечательно, но, признаться, я так и не поняла, что за фильм вы снимали. Честно говоря, я на озвучивании много чего говорила, но так и не поняла, о чем был этот фильм.

— Вот завтра домой вернемся, устроим премьеру в Москве, вот ты фильм и посмотрите. Но да, пока только один: все же прокат фильмов — это бизнес, а если два одновременно в прокат пускать, то выручка даже не вдвое упадет, а мы такое допустить не можем.

— Вы думаете, что кто-то за пределами этого зала захочет посмотреть советский фильм?

— Я, честно говоря, не знаю. Бабуля, правда, уже начала разговаривать с прокатчиками итальянскими, но сегодня всяко никакие договора подписываться не будут, так что сколько мы с буржуев сможем денежек слупить, узнаем только к концу недели. Как раз к следующей пятнице, ну а в СССР, я думаю, миллионно пятьдесят зрителей в прокате за пару месяцев наберется.

— Вы, я гляжу, оптимистка.

— Я — всего лишь прагматичная Гадина, и копеечку свою с буржуя слупить не побрезгую. И да, поскольку вы во втором фильме все же в главной роли, то… в общем, принято решение, что исполнители главных ролей кроме оговоренной выплаты получат еще и по десять тысяч рублей сертификатами «Березки». И вы получите их сразу, не дожидаясь, пока второй фильм на экраны выйдет. Но у меня будет к вам небольшая просьба: вы об этой премии пока что никому не рассказывайте…

— Это почему? То есть… хорошо, я поняла, не буду рассказывать. Думаю, что я до Нового года буду только об одном думать: как вам удалось всего за две с половиной недели снять сразу два фильма, их смонтировать, переозвучить… «Идиот» после завершения съемок больше полугода к прокату готовился, да и снимался почти полгода, а вы…

— А я в Аргентине воспитывалась, и усвоила капиталистический принцип: время — деньги. Так что просто по привычке все тут проделала… Ладно, мероприятие закончено, едем в гостиницу, Завтра рано вставать, на сборы времени много уйдет, а самолет ждать не будет… Ну что, пошли?

Самолет из Рима в Москву летит три часа, еще и час разница во времени (это летом час), так что вылетев из Рима в час дня я в Москве оказалась в пять. То есть вся команда в пять в Москве оказалась, но на обратную дорогу я первый и бизнес-класс заказать не смогла: дату-то вылета я заранее точно не знала, так что почти все актеры летели в обычном, эконом-классе. А в первом (в бизнес билетов вообще не оставалось) кроме меня летели Басов, Куравлев, Лучко, Борисова и Касаткина. И мне было слышно, как они по дороге тихонько обсуждали (и осуждали) прошедшую премьеру:

— Я вообще не понимаю, почему нас там даже в зал не пустили во время показа! — тихо бухтела Клара Степановна.

— Ну и что бы ты там поняла? — посмеивался над ней Владимир Павлович, — ты же по-итальянски, кроме «макароны», ни одного слова понять не можешь.

— Ну, хоть бы посмотрела на себя со стороны: мне очень интересно все же, за что нас цветами заваливали.

— Чуть позже посмотришь, Гадина с собой везет несколько прокатных копий на русском, а нас на премьеру наверняка пригласят и из зала выгонять не станут.

— Если премьера в Москве вообще состоится…

— Состоится, — в разговор вступил Куравлев, — я слышал случайно, что к Гадине перед посадкой прибежал кто-то из посольства, спрашивал, нужно ли будет еще две копии на русском в Москву через Берлин завтра отправлять потому что послезавтра уже объявлена премьера в «Ударнике», а до среды рейсов из Рима в Москву не будет.

— Тогда посмотрю, потому что я даже не очень хорошо помню, что я на озвучке говорила: какие-то куски текста, причем сразу на нескольких языках… я вообще понять не могу, как я с первого раза в артикуляцию попадала, но в голове осталось только то, как я за этой артикуляцией следила, а вот что говорила — убей не вспомню.

— Я тоже… но зато в первый раз с интересом посмотрю фильм, в котором сама снималась, — рассмеялась Касаткина. — По крайней мере мне мой парик там понравился, надеюсь, и остальное будет не хуже.

— Ну, судя по количеству газет, которые отметили нашу римскую премьеру, фильм получился неплохой, — с легкой усмешкой в голосе заметил Владимир Павлович, — а вот насколько неплохой — это мы как раз во вторник и узнаем…

Дальше они переключились на обсуждение того, кто что купил, и я уже не слушала. Потому что моя киноопупея закончилась, но вот все остальное-то осталось! И прежде всего остался Сопот, правда на мое счастье в этом году фестиваль было решено проводить не в начале августа, а в конце. В принципе, я уже знала, что туда отправить и кого, а если меня спросят, откуда я ее знаю, то мало ли от кого я могла услышать о лучшей ученицы музыкальной школы? В конце-то концов, это моя работа — детишек музыке учить…

В Москве нас уже встречали. То есть киноактеров отдельно встретили, им целых два автобуса подали — что было, в общем-то, понятно: я через посольство людей в Москве предупредила, что у них с собой багажа будет под завязку. А меня встретили уже с машиной, причем с «Чайкой», что сильно настораживало — и предчувствия меня не обманули: «тоже Елена Александровна» спросила, где у меня в багаже лежат коробки с русской копией фильма и их в багажник «Чайки» и положили. А весь остальной мой багаж с трудом впихнули в «Волгу»: я же с собой захватила и цветоотделенные негативы для тиражирования фильма, так что у «Волги» аж рессоры выгнулись и обратную сторону. Не выгнулись, конечно, у меня багажа-то было даже меньше полутоны, но товарищей встречавших объем моего багажа все же впечатлил. И это они еще не видели ту часть багажа, которую я по земле в Москву отправила: я же в Милане сразу сто прокатных копий на русском отпечатала. Да, дорого все это обошлось, но бабуля, оказывается, еще вчера вечером, на банкете после премьеры, подписала контракт с итальянской кинопрокатной компанией, которая пятьсот миллионов лир сразу за право проката платила, а потом еще и треть выручки кинотеатров должна была ей перечислить. Ну а сколько она сдерет с испаноязычных стран… Нет, у меня испаноязычной версии фильма пока не было: перевести текст мне было раз плюнуть, но насчет артикуляции мы с чучелкой не договаривались. Впрочем, бабуля Фиделия уже даже договорилась с какими-то мексиканцами о том, что там фильм сдублируют, еще до того, как я фильм доснять успела, договорилась: верила в меня она сильно. Ну, или просто хотела сама посмотреть, что ее внученька наснимала… А вот интересно: сдублируют или продублируют? Вот всегда меня подобные дурацкие вопросы увлекали…

И раздумывая о специфике Великого и Могучего, я даже не обращала внимания на то, куда меня, собственно, везут. То есть я и так уже поняла, куда и к кому: не зря же в машину прокатную копию фильма положили. Пообедать я в самолете успела, но там было мало и невкусно — а в гостях у Леонида Ильича меня наверняка голодом морить не станут. Но как только я зашла в комнату, где сидел Леонид Ильич, я поняла, что с обедом вкусным могу и пролететь: сам Брежнев был в строгом костюме, а рядом с ним сидел товарищ Семичастный:

— Привет, Гадина, как долетела? — поздоровался со мной Леонид Ильич.

— Добрый… вечер, Елена… Александровна, — поприветствовал меня и Владимир Ефимович, — вы узнали там, что хотели?

— Доброе всем время суток, — поздоровалась и я, — спасибо, долетела хорошо, правда, обед в самолете был отвратительный и скудный, — заодно намекнула и насчет пожрать. — А узнала… я узнала, кто такой этот Андропов и спешу вас успокоить: он не агент Моссада. Но враги нашли к нему какие-то подходы, и он будет, думая, что действует на благо страны, в КГБ набирать уже именно агентов, так что я считаю, гнать его нужно от вас поганой метлой. И гнать на должность председателя оленеводческого колхоза на Крайнем Севере: враги считают, что он им будет полезен на любой руководящей должности и через него можно будет много провести мероприятий, подрывающих доверие советских людей к Советской же власти. Причем ЦРУшники в этом абсолютно уверены, но, сами понимаете, моих девочек они в детали планируемых операций не посвятили.