На других участках такие вылазки уже бывали, но там противник пытался добраться до нашей артиллерии. К счастью, безо всякого результата. Ну, кроме потерь среди поляков и литовцев.

Но сейчас на нас бежали немцы. Они выскользнули поздней ночью, надеясь по какой-то причине, что смогут застать нас врасплох. Однако не меньше полусотни стрелков и стрельцов я оставлял дежурными в ночь. Не одного двух, нет. Мои часовые были распределены по всему участку работ, спрятавшиеся, но готовые. Пара групп регулярно обходила окрестность, держа на палках фонари.

Противник смог тихо выбраться из-за стен. Немцы попытались убрать один из моих патрулей. И вот тут у них и случилась промашка. Патруль из трёх человек был настороже. Каждый был вооружен шпагой и пистолетом. Как только в темноте что-то зашевелилось, гасконцы начали стрелять Даже если они в кого не попали, это произвело нужный психологический эффект.

Немцы, поняв, что их раскрыли, бросились в атаку. Патруль, согласно моему наказу, отступил за валы. Противник открыл огонь, приближаясь к земляным укреплениям. Ему сразу же ответили наши ребята. Грохот стоял такой, что можно было принять его за артиллерийскую канонаду. Из-за того, что дистанция была ужасно близкой, немцы потеряли не меньше трёх десятков человек. Прежде чем драпануть обратно.

Я всего мгновение сомневался: стоит ли отправляться в погоню? С одной стороны, войти в крепость, на плечах у противника, было чертовски заманчиво. Был шанс, что они не успеют улизнуть через свои тайные ходы и мы проскочим следом. С другой, шанс этот был не самым большим.

Так что, мы остались в лагере. А на пятый день, нам пришёл приказ готовиться к штурму.

Смоленская крепость была окружена нами со всех сторон. Настоящий штурм, разумеется, должен был случиться у старых и уже поеденных артиллерией стен. Однако, за время что крепость была в руках у поляков, она обросла двумя новыми укреплениями. Шеиновым валом и Королевским, который нам и предстояло взять.

Точнее, брать то его Царь не собирался. Нам было достаточно связать боем полк немцев, что его охранял. Так, чтобы этот самый полк не успели перебросить на уже размягчённые артиллерией участки.

На рассвете шестого дня, полностью готовые к битве, мы отправились на штурм. Я посовещался с Зубовым, под командование которого я вроде как попал. Но довольно быстро выяснилось, что стрелецкому голове я по нраву и к советам моим он прислушивался. Было ли дело в личном обаянии или в меткости моих гасконских стрелков — не представляю.

Мы обсудили с Зубовым план атаки. Шли волнами, но вместе. В каждой волне было поровну московских стрельцов и моих ребят. Пока первая волна шла на штурм, вторая волна поддерживала их огнём.

Зубов рвался идти в первой волне, и в общем-то я его понимал. Но какая-то странная чуйка подсказала мне, что лучше старшим офицерам пойти уже в середине. Убедить в этом стрелецкого голову было сложно, но в конце концов, я представил ему бронебойнеший довод:

— Нам нужно за дисциплиной следить, Дмитрий Иванович. Храбрости и удали у наших ребят на две таких крепости хватит. Не нужно им пример в первой волне подавать, сами справятся. А вот чтобы наши с вашими вдруг не перегрызлись за богатого немца, вот это вопрос. Это нам нужно в оба глядеть.

Зубов почесал в затылке, но согласился.

Стрельцы шли на штурм с саблями — бердыши и пищали на лестницах не годились. Мои ребята, помимо шпаг, были вооружены пистолетами. Я подумал и решил расщедриться. Приказал Диего открыть сундуки с запасным вооружением. И также выдать двум первым волнам стрельцов пистолеты.

Я знал, что в какой-то момент мне придется вооружать местных. В этом случае, куда важнее была простота, чем надежность и тем более прицельность. Поэтому прикупил партию пистолетов с кремниевыми замками. Такие давали осечки, и чаще чем хотелось бы, зато не требовали возни с ключом.

На рассвете Зубов и я отдали команду первой волне. Большая часть пути до Королевского вала была уже защищена нашими земляными укреплениями. Последние метров пятьдесят штурмовики пробежали почти без потерь. Вторая волна уже заняла позиции и открыла огонь по башне. Стрельцы били залпами, а гасконцы аккуратно выбивали из бойниц каждого, кто был слишком неосторожен. Лестницы ударились о стены и штурмовики полезли наверх.

Тогда, оставив ружья и пищали, вперёд побежала вторая волна. Третья уже подошла и заняла позицию за земляными укреплениями. В этот раз стреляли только гасконцы. Залповый огонь мог задеть уже карабкающихся по лестницам штурмовиков. Когда вперёд бросилась третья волна, первая уже была на крыше Королевского вала.

Зубов с надеждой посмотрел на меня и я кивнул. Вместе с ним и тремя мушкетёрами, мы были в четвёртой волне. Исаак, Арман и Анри, хорошо принявшие науку Диего, весело палили по бойницам и, перекрикивая друг друга, считали сколько немцев им удалось уложить.

— Вам нужно обойти Анри минимум в два раза сейчас, — со смехом подбадривал я друзей. — А то он легко отыграется уже на стене.

— Идите к чёрту, Шарль! — ответили мне в один голос Арман и Исаак.

Третья волна ступила на лестницы. За всё это время, ни одной из них защитники Королевского вала так и не смогли сбросить. Я махнул шпагой и наша четвёртая волна побежала вперёд. Гасконцы из пятой продолжали обстрел, но все меньше и меньше немцев высовывалось из бойниц. Большая часть битвы теперь происходила на самом Королевском валу.

Из своей волны я поднялся по лестнице первым. Это было делом принципа. Когда я влез на вал, оказалось, что крыша его почти расчищена. Часть стрельцов подхватила аркебузы, что остались от убитых немцев. Выстроившись перед выходами на крепостные стены, с которых всё прибывали новые подкрепления, они вели огонь по врагу. Гасконцы пробивались внутрь башни, орудуя и шпагами и пистолетами. Судя по доносящимся снизу звукам, один этаж они точно уже отбили.

Зубов вылез вторым, сразу за мной. Весь красный, лицо почти под цвет кафтана! Зажав саблю в зубах, он держал в руке пистолет. Я усмехнулся, вытащил из ножен свою шпагу и побежал вниз.

Борьба там велась уже не шуточная. В узких коридорах и комнатах рубились немцы и гасконцы. Судя по лежащему на полу оружию, защитники намеревались встретить нас залпом мушкетов. Может быть кому-то это и удалось, но большая часть гасконцев была жива. И уже навязала защитникам ближний бой.

Дела на этаже ниже были уже похуже. Небольшая группа моих парней стояла на лестнице, пытаясь удержать её. Однако немцы всё пёрли и пёрли, вынуждая гасконских стрелков отступать ступенька за ступенькой.

— Мне тут свежатинка нужна! — крикнул я четвёртой волне на французском.

А сам бросился к лестнице с пистолетом. Гасконцы дали мне достаточно пространства, чтобы я высунулся и пустил пулю в здоровенного немца. Тот был вооружен не только шпагой, но и баклером.

Баклер ему не помог, немец повалился на своих товарищей с пулей в лице. Засунув пистолет за пояс, я отступил. Скомандовал двум группам гасконцев, свежей и уже уставшей, поменяться местами. Стрелки четвёртой волны, выйдя на лестницу, по моей команде залпом выстрелили из пистолетов. Отступившие, в этот момент, перезаряжались.

— Вперёд! — закричал я. — Смоленск будет нашим!

И побежал вниз, вместе с гасконцами. Всё шло по плану, может быть даже лучше. Стрельцы уже занимали примыкающие к Королевскому валу стены. Гасконцы этаж за этажом отбивали само укрепление. А затем, прогремел взрыв. Всё здание содрогнулось, хотя бомба рванула и не под стенами Королевского вала. Через секунду, вниз сбежал Зубов.

— Ляхи стену взорвали себе!

— Зачем? — не понял я.

— Чтобы пролом завалило, вместе с нашими, — переводя дыхание ответил голова. — Скоро будут отступление трубить, как пить дать.

— Ну отступать нам нельзя, — рассмеялся я. — Зубов, посвисти там нашим со стены. Пусть видят, что этот участок за нами.

Стрелецкий голова сразу же заулыбался и с радостью бросился выполнять поручение. Он чуть не сбил с ног бедного Исаака де Порто. Тот раз спускался по лестнице первым из мушкетёров.