В общем, в один из вечеров я даже спел с солдатами Wieczny ogień из польского сериала про «Ведьмака». Который с Михалом Жибровски. Но даже это не помогло! Никто ничего не мог сказать о Эльжбете.

Наконец, перед самым отъездом, Анри д’Арамитц куда-то запропастился. Сразу же почувствовал неладное, я отправился в дом воеводы Мазовецкого. Там все уже стояли на ушах. Слуги бегали по всему двору, что-то крича друг на друга. Сам воевода был чернее тучи. Заметив меня, он выхватил саблю и сразу же побежал в мою сторону. Мне стоило некоторых усилий сдержать порыв и не вынуть из ножен свою шпагу. Вместо этого, я крикнул:

— Как давно свою дочь знаешь, воевода?

— Собака! — единственное, что успел ответить мне мужчина.

Сабля пронеслась в паре сантиметров от моей шеи. К счастью, моё тело с легкостью ускользнуло от удара. Тогда я попробовал снова:

— Вы её чудесным образом нашли, да, воевода?

— Заткнись, сукин сын, холоп!

Снова сабля просвистела рядом со мной. Но бил воевода размашисто, в гневе. От таких ударов легко было уворачиваться. Я пропустил мимо себя ещё пару выпадов. Очень хотелось засунуть руки в карманы, но у меня не было карманов. Да и воевода бы явно такого жеста не оценил и пришёл бы в ещё большую ярость.

— Просто ответьте, воевода, и мы вместе пойдём искать её и д’Арамитца!

— Всю жизнь со мной прожила, пёс! — снова закричал воевода.

Вот такого ответа я не ожидал. Настолько, что потерял на мгновение концентрацию. Сабля коснулась моей шеи. Так бы и окончился мой земной путь, но Мазовецкий оставил удар. Мне оставалось только поднять руки.

— Что вы сказали? — удивлённо произнёс я.

— Эльжбета со мной много лет путешествует! Как от сиськи отняли, так в походах со мной! А где она сейчас, смерд⁈ Знаешь?

— Признаться, я был уверен, что она уже на пути в Швецию. С пленным мушкетёром.

— На кой-ляд ей пленять твоего мушкетёра?

— Ну де Порто же шведы пытались схватить.

— Чушь! — воевода, кажется, пришёл в себя. Он убрал саблю от моей шеи, но в ножны не спрятал. Я потрогал горло. Капля крови осталась на пальце.

— Если она не шпионка, то почему никто про неё ничего не знает⁈

— Потому что людей я ей новых собрал, придурок! А до этого, мы на юге были, остолоп.

— А вы не могли бы меня ещё раз оскорбить?

— Что⁈ Кретин, ты совсем из ума выжил.

Я почесал в затылке. Оказалось, что остатки сознания — или скорее рефлексы — оригинального д’Артаньяна, никак не реагировали на оскорбления. Либо я за эти десять лет полностью подчинил себе тело. Или Шарль Ожье де Батс не понимал русского. Интересно выходило.

— Обдумываешь, куда они могли пропасть? — уже спокойным тоном сказал воевода. Я кивнул.

— Ну вроде того.

Ситуация выходила не слишком приятная. Я попросил воеводу успокоиться и предоставить всё мне. Конечно же, Мазовецкий послал меня в форме такой грубой, что я даже удивился. Откуда польскому дворянину знать такие выражения на чистом русском. Тогда я предложил ему отправиться со мной и взять с собой парочку достойных доверия солдат. Такие условия ему уже пришлись по душе. Быстрым шагом мы направились к корчме, где я остановился. Как я и ожидал, там меня уже ждали.

— Вы чего тут собрались, собаки⁈ — взревел воевода Мазовецкий, когда увидел собравшихся у корчмы людей.

Там были не просто холопы и нищие. Точнее, и они тоже. Но эти ребята видели только как д’Арамитц пришёл ночью к Эльжбете. И как парочка отправилась гулять на набережную Днепра. А вот человек с парой шрамов и без правого уха, знал подробности. Зубов велел мне держаться от него подальше, ведь правое ухо отрезали за разбой… но именно такой человек и был мне нужен. Он подошёл к нам, харкнул себе под ноги и сказал на русском:

— Ещё золотой, француз, и скажу, куда кралю с крольчонком повезли.

— Я тебе здесь же зарежу… — начал было воевода Мазовецкий, но я уже бросил одноухому монету.

— Пошли они значит в корчму, где мой пацан сторожил. А оттуда уже сонненьких, в карету утащили. И на северный тракт.

— В Витебск? — глянул на меня воевода Мазовецкий.

— Не узнаем, пока не попробуем. Седлаем коней, воевода, — ответил я.

Мазовецкий кивнул и засунув два пальца в рот свистнул так громко, что у меня на пару секунд заложило уши. А я-то уж считал себя человеком привычным. В помещении из мушкета хватало мозгов стрелять.

Мои мушкетёры и Зубов уже были рядом. Они вели под уздцы четырёх лошадей. Слуги Мазовецкого вообще появились как из-под земли. Или за углом прятались, или свист воеводы был волшебным. И слуги, вместе с лошадками, просто из воздуха материализовались.

Мы быстро вскочили в сёдла. Мушкетёры, конечно же, чертовски переживали за Анри. Но я бросил взгляд на Зубова и сказал прямо:

— Дружище, ты не обязан.

— Пошёл к лешему, шевалье! — от моих слов, Зубов чуть ли позеленел. — Чушь порешь!

Я рассмеялся, и мы пришпорили коней. Выехать на северный тракт было не сложно. Мы мчались так быстро, как никогда в жизни. Даже убегая с подвесками в Англии, мы не загоняли бедных лошадок так сильно. Солнце уже стояло высоко в небе, когда мы заметили впереди карету. Сжав зубы и молясь не выпасть из седла, я вытащил пистолет. Нельзя было терять ни секунды, скачка была бешеной. Даже не знаю, как мне удалось зарядить пистолет. Мои спутники на такую дерзость не решились.

Расстояние сокращалось. Через минуту или около того, нас заметили и в карете. Кучеру точно было не до нас. Но вот из окошка высунулся незнакомый мне мужчина с аркебузой. Я уже прилично оторвался от своих товарищей и был ближайшей мишенью. К тому же, мчал точно по прямой.

Для прицельной стрельбы из пистолета было слишком далеко. А вот швед с аркебузой мог бы и попасть. Но я не был бы собой, если бы не попытался. Приклада у меня не было, казнозарядных пистолетов мы ещё не изобрели. Тихо помолившись себе под нос, как учила Миледи, я направил пистолет на шведа. Мы выстрелили одновременно. Я буквально слышал свист пули, а потом глаза мне начала заливать кровь. Я выронил бесполезный уже пистолет, и освободившейся рукой вытер кровь. Она всё продолжала и продолжала течь. И всё же, из окна кареты уже свисало мёртвое тело.

Кучер пришпорил коней, и тогда меня наконец-то обогнали де Порто и д’Арамитц. Я постарался быстро ощупать лицо. Меня просто оцарапало, но как же нехорошо! Чуть ли через бровь пролегал глубокий порез. Кровь вообще не думала останавливаться и приходилось всё время стряхивать её.

Мушкетёры догнали карету как раз в тот момент, когда кучер схватился за пистолет. Де Порт держал в правой руке шпагу, а в левой руке поводья. Д’Атос, словно цыган, встал в стремена. Руки его были свободны, а в зубах он зажал кинжал. Кучер направил пистолет на де Порто. Я пришпорил лошадь, стараясь успеть сделать хоть что-то. В этот момент, д’Атос запрыгнул на карету!

Кучер дёрнулся, пытаясь понять, что происходит. В это момент, де Порто что-то ему закричал, видимо, пытаясь его отвлечь. Тогда д’Атос перескочил на место кучера. А через мгновение, мёртвое тело шведа упало на землю. Я выдохнул. Поляки и Зубов меня наконец-то нагнали.

Арман остановил лошадей. Я почувствовал несказанное облегчение. Де Порто рассмеялся, когда я подъехал к карете. Погоня наконец-то была окончена. Мы спешились, обменялись радостными улыбками.

Я подошёл к карете, выбросил свисающего из окна шведа.

— Доброе утро, сони, — рассмеялся я, открывая дверь кареты.

Но тут же мне стало не до смеха. Карета оказалась пуста.

Я оглядел собравшихся. Через моё плечо уже заглядывали мушкетёры. Мазовецкий гордо стоял в паре метров от нас, в ожидании. Я подошёл к нему. Воеводе хватило одного взгляда на меня, чтобы всё понять.

— Эти ублюдки мертвы? — спросил он.

Я не сразу понял, кого имел в виду пан. Потом уже догадался, что он надеялся допросить шведов. Увы.

Арман кивнул, а затем залез в карету. Он явно что-то искал. Я не думал, что в карете было второе дно для пленников, но останавливать д’Атоса не стал. Ситуация складывалась прескверная. Но на рефлексию и сожаления времени не было. Я распряг из кареты лошадей — они были не такими уставшими, как наши. Запрыгнув на одну из них, я спросил у воеводы: