Я отпустил стремена и вытащил кинжал левой рукой. Сталь рассекла воздух, а затем кинжал воткнулся в шею одного из всадника. Я всё ещё чертовски хорошо метал ножи. Второй попытался было отбить мою шпагу, но не рассчитал скорости и расстояния. Я с легкостью миновал его блок, и лезвие вонзилось в сердце врага.

— Надо было предложить им сдаться, — сказал я Зубову.

Тот подъехал и убрал в ножны своё оружие.

— Да уж надо было, да что-то быстро так всё… — ответил стрелецкий голова.

К нам подъехали д’Арамитц и д’Атос. Лицо последнего было явно встревоженным. Он огляделся по сторонам и сказал:

— А куда Исаак делся?

— Видимо прощается с лошадью, — пожал плечами я.

Мушкетёры переглянулись. Зубов понял всё и без моего перевода. Мы поскакали туда, где в последний раз видели Исаака де Порто. Расстояние то было смешным, и ночь была относительно звёздной. Вот только рядом с убитой лошадью никого не было. Мы проехали ещё несколько метров, пытаясь понять, куда делся мушкетёр. Тщетно.

— Какого чёрта? — спросил Арман д’Атос, снова оглядываясь по сторонам. Ответа не было ни у кого из нас.

— Де Порто! — закричал я, нисколько не беспокоясь о конспирации.

Вряд ли конный разъезд был настолько близко к действующей армии. Или к кому бы он ни был приписан. Но никто мне не ответил.

— Запали огонёк, шевалье, — попросил Зубов, спешиваясь.

Я понадеялся, что стрелецкий голова знает, что делает. Сняв с лошади фонарь, я быстро зажёг его, освещая небольшой участок дороги. Зубов начал расхаживать вокруг трупа лошади, что-то тихо бормоча себе под нос.

— Беда, французики, — скала он наконец.

— Конкретнее, Дмитрий Иванович, — устало вздохнул я.

— Утащили его, — ответил Зубов. А потом махнул рукой в сторону пролеска. — Вон туда.

Я быстро перевёл всё это мушкетёрам и сам спрыгнул с лошади. После чего потушил фонарь, чтобы он не выдал нашего приближения. Пришло время зарядить пистолеты.

Мы быстрым шагом отправились туда, куда указывал Зубов. Я шёл первым. В правой руке шпага, в левой пистолет. Анри д’Арамитц решил не рисковать и снял со своего коня вторую шпагу. Зубов и д’Атос вооружились также, как и я.

Мы остановились у самого подлеска, всего на секунду. Я глянул на Зубова, тот кивнул. Пистолетом показал на поломанный куст. Я бы его без посторонней помощи не заметил. Улыбнувшись, я направился дальше. В подлеске я ориентировался не слишком хорошо, но Зубов пару раз жестом останавливал меня. Через несколько минут, мы вы вышли на звериную тропу. Идти стало значительно легче. Все молчали и старались двигаться так тихо, как только возможно.

Наконец, я увидел впереди слабый свет. Это были не факелы, а скорее пара фонарей. Я прицелился было, но всё же не рискнул стрелять. Чёрт его знает, где там находился де Порто. Здоровяк вполне мог попасть под шальную пулю. Затаив дыхание, мы начали красться к нашим врагам. Звезды словно становились всё ярче и ярче, по мере нашего приближения. Наконец, мы уже видели перед собой четыре вражеские спины. Двое шли позади, ещё двое тащили под руки де Порто. Теперь можно было пускать в ход пистолеты.

Не знаю почему, но в этот раз, у меня не дрогнула рука выстрелить врагу в спину. Рядом со мной стоял Зубов и мы вскинули пистолеты одновременно. Прогремели выстрелы, и два идущих позади поляка упали. Двое, догадавшись, что их раскрыли, не стали бежать. Если честно, я понадеялся на то, что они попросту испугаются превосходящей силы противника. Увы, я недооценил коварство врага.

Они развернулись, и здоровенный детина — ничуть не меньше де Порто — приставил к горлу мушкетёра нож. Второй поляк — высокий и жилистый — громко произнёс по русски:

— Назад, холопы! А то порешу толстяка!

— Ты кого холопом назвал, смерд! — взревел Зубов. Он дёрнулся было вперёд, но я остановил его. Лезвие глубже вошло в шею стонущего де Порто.

— Исаак, что с тобой? — спросил я. Мне совершенно не верилось в то, что нашего здоровяка можно было оглушить.

— Нюхать, — едва открывая рот, произнёс по-французски мушкетёр. Я посмотрел на товарищей. Д’Арамитц покачал головой и пояснил:

— Может вдохнуть чего дали?

— Не думаю, что опиум так быстро бы сработал? — пожал плечами я.

— А ну назад, холопы! — снова крикнул нам высокий поляк.

— Вот ты чего хочешь добиться, дурачок? — спросил я. — Лучше б сдавался, цел останешься.

— Мы сейчас расходимся, — прорычал тот поляк, что приставил нож к горлу нашего Исаака.

— Ну, я бы не был так уверен, — вздохнул я.

— Последний раз… — начал было поляк, а в следующее мгновение из его шеи уже вышло окровавленное лезвие.

Д’Атос не растерял своей прыти. Несмотря на то, что мушкетёру было уже не двадцать лет, он всё равно ловко спрятался. Я потерял его из виду ещё в тот момент, когда мы с Зубовым выстрелили. Тогда же, я и понял, в чем заключается замысел нашего «молодого». Арман смог обойти неприятеля и с грацией кошки подкрасться к ним сзади.

Второй поляк дёрнулся, но в то же мгновение прогремел выстрел. Арман был вооружен и шпагой, и пистолетом. Всё было кончено.

Мы подбежали к де Порто. Мушкетёр ничего не соображал. Зубов начал обыскивать поляков, видимо, надеясь найти у них тот яд, который дали Исааку. Анри и Арман же попытались поднять здоровяка на ноги. Но тот был словно набитый ватой. Едва мог шевелить конечностями, и с трудом фокусировал взгляд. Я пощёлкал пальцами возле его лица. Реакция была, но совсем вялая.

— Понятия не имею, что может так вырубить… — пробормотал д’Арамитц.

— Проверим, нет ли на нём каких ран, — предложил я.

Мушкетёры послушались и ещё минуты мы были заняты осмотром де Порто. Но, к сожалению, ничего не удалось отыскать. Даже царапинки. Зубов тоже только развёл руками — у убитых не нашлось ни скляночки, ни платочка, ничего.

— Может он с лошади упал неудачно? — спросил он, но я только покачал головой.

Де Порто же делал вялые попытки вырваться от нас. Переглянувшись, мы с мушкетёрами всё-таки оставили его в покое. Здоровяк, едва двигая конечностями, попытался было что-то объяснить.

— Нюхать, — снова прохрипел он.

— Ты вдохнул что-то?

— Да…

— Желудок ему что-ли промыть? — спросил я сам у себя.

— Или может продышаться дать? — д’Арамитц вытащил носовой платок и принялся счищать что-то с лица Исаака.

— Мне что-то не по нраву это всё, — сказал Зубов, оглядываясь по сторонам.

Он начал перезаряжать свой пистолет. Я решил последовать его примеру. Почти сразу же, сообразил и д’Атос. Анри же всё ещё был занят нашим раненным. Понятия не имею, что он сделал, но через минуту, де Порто начал кашлять. Я отвлёкся и бросил на мушкетёра быстрый взгляд.

Взгляд Исаака начал проясняться. В этот момент кусты рядом с нами затрещали. Мы втроём сразу же вскинули пистолеты. Шум прекратился. В подлеске — или уже в лесу, чёрт разберёт — было темнее, чем на дороге. Упавшие фонари поляков освещали разве что наши ноги и медленно приходящего в себя де Порто.

— Кто там? — крикнул я в темноту. Разумеется на русском.

— Выходи, а то хуже будет! — продолжил за меня Зубов.

— Мы как на ладони, — пробормотал д’Атос. — Нас же расстреляют…

— Хотели бы, уже начали стрелять, — ответил я ему.

— Ну давай я проверю? — предложил Зубов.

Я покачал головой. Осторожно наклонился и поднял с земли фонарь. Его свет скользнул по поломанным кустам. В темноте никого не было. Зубов всё-таки прошёл вперёд, оглядываясь вокруг. Д’Атос подобрал второй фонарь и тоже начал осматривать окресности. Вокруг не было никого. Мы чуть перевели дух. Действительно, казалось, что опасность совсем миновала. Даже де Порто, уже сам сидевший на земле, попытался было пошутить:

— Зверя что-ли испугались, мушкетёры… — хрипло произнёс он.

Из темноты ему ответил заливистый женский смех.

Я сперва испугался до чёртиков. Конечно же, мне в голову пришла только одна мысль — моя жена, за каким-то чёртом, решилась прогуляться по лесу. Я просто не могу подумать ни об одной другой женщине. Но к счастью, уже через секунду я понял, что смех слишком громкий и звонкий для Миледи.