В первую очередь для того, чтобы она не волновалась за меня. Вряд ли её ответное письмо успело бы дойти до Стокгольма до моего отъезда. Я не планировал задерживаться с Пьером долго. Проследить за тем, чтобы его не убили в первую пару недель и домой.

После того, как наши дела на почте были завершены, мы отправились искать переводчика. Это оказалось делом совсем не сложным, и уже к полудню мы загрузили наши вещи в карету. Оставалось только добраться до столицы и предстать перед Её Величеством, Королевой Кристиной.

При нас не было особого оружия — только шпаги и кинжалы. Ну, и я вёз с собой пару пистолетов. Один за поясом, второй в сумке. Мы спокойно ехали в карете, болтали о всяких пустяках с нашим переводчиком. Его звали Йоран, был он из семьи торговцев и вместе с отцом успел побывать в каждом порту Северного и Балтийских морей. Конечно же, разговор прыгал с темы на тему. Час мы обсуждали где женщины красивей, час молчали, час говорили о том, как наглеет Королевство Дании и Норвегии. Мимо нас проносились высокие деревья, покрытые уже снегом. Солнце стояло высоко и как всегда в таких случаях, ничего не предвещало беды.

А потом раздались выстрелы.

Пять или шесть пуль пробило карету насквозь. Доктор сразу же бросился на пол, я же успел подхватить на руки захлебывающегося кровью Йорана. Через мгновение, карета начала крениться в сторону. Мне удалось сгруппироваться, прежде чем она окончательно повалилась на землю. Несколько метров ослабевшие (и явно понёсшие потери) лошади ещё тащили её, сами не понимая куда. Потом мы резко остановились, и низкие ветви какого-то хвойного дерева, прошили крышу кареты. Снег упал на лицо побледневшему от ужаса Пьеру Бурдело. Я лёг рядом с ним, положив рядом уже мёртвого переводчика.

— Это покушение, — прошептал доктор.

— А я думал, сова, — рассмеялся я, вытаскивая пистолет и заряжая его. Убийцы должны проверить, что там с нами.

Взведя замок одного пистолета, я принялся за другой. К нам приближались голоса. Болтали что-то на шведском, но, ясное дело, я не мог разобрать ни слова.

— Есть кто живой? — вдруг закричали на французском. — Мы друзья!

— Они нас совсем за дураков держат? — спросил у меня доктор.

Я пожал плечами. Чем дольше болтовня, тем заряженное пистолеты.

— Услышали выстрелы и пришли посмотреть! У вас там есть живые?

Мы молчали. Разговаривало между собой трое. Но выстрелов было не меньше пяти или шести. Значит, в самом лучше случае, трое подошло, а трое осталось в засаде. В худшем, все шестеро здесь, но половине хватило мозгов молчать.

Я жестом попросил доктора расположить труп так, чтобы он хотя бы частично нас защищал. Карета упала на бок, противник подходил со стороны дна. Посадить туда тело было не сложным для Пьера. На всякий случай, он и походные сундуки придвинул к трупу.

Один из шведов поднялся на карету. Стекла в двери не было. Мы увидели друг друга одновременно. Он с аркебузой, я с пистолетом. Я успел раньше. Тело свалилось в снег, я поднялся и распахнул дверь. Подбросил в воздух шпагу. Её сразу же снесло пулей. Оставалось только рисковать. Бросив разряженный пистолет Пьеру, я выскочил из кареты. Не теряя ни секунды, выстрелил туда, где, по моему мнению, должен был находиться враг.

Было бы у меня хотя бы на мгновение больше времени, и противников стало бы меньше. Я угадал направление, но прицелиться не успел. Прогремел выстрел, следом за ним ответный, но я уже скрылся за пихтой. Теперь врагам придётся или перезаряжать своё оружие и ждать, или обходить карету. Передо мной такой дилеммы не стояло. Я спрятал за пояс разряженный пистолет. Вытащил из ножен шпагу, а в левую руку взял кинжал.

Стараясь не скрипеть снегом и двигаться так тихо, как только можно, я начал обходить упавшую карету. Лошади начинали медленно приходить в себя. Они ржали, поднимались на ноги, падали. Мне было больно на них смотреть, но к счастью, погибла лишь одна. Остальные не были ранены серьёзно — лишь напуганы и оглушены. Я прополз под поводьями. Мёртвый кучер лежал в снегу, пришлось осторожно отодвинуть его в сторону.

Когда я вылез с другой стороны, один из шведов уже заканчивал перезаряжать аркебузу. Второй, с пистолетом и шпагой, только что скрылся из вида. Они слишком долго решали, что со мной делать и сами навлекли на себя беду. Ну, ладно. Они навлекли на себя беду в тот момент, когда решили атаковать нас.

Швед с аркебузой заметил меня, когда я был уже в метре от него. Он успел коротко вскрикнуть, а затем моя шпага пронзила его сердце. Я так и оставил её там. Подхватил из слабеющих рук аркебузу. Окрик противника не мог остаться незамеченным, так что я быстро проверил аркебузу. Увы, в руках у меня была фитильная. Но не старого образца, которыми снаряжают армию исключительно из-за дешевизны. У этой аркебузы был спусковой крючок, а сверху находился s-образный курок. Он удерживал уже тлеющий фитиль.

Когда на окрик выбежал швед с пистолетом, я нажал на спусковой крючок. Тот привёл в действие механизм, курок опустился и тлеющий фитиль запалил порох. В этот момент швед уже успел сообразить, что происходит. Он мог бы нажать на курок сам, и судьба решила бы нашу участь. Вместо этого противник вновь скользнул за карету. Прогремел выстрел, с ближайшей пихты посыпался снег.

Я отбросил аркебузу и побежал вперёд. Времени доставать из трупа шпагу не было, пришлось на бегу снова извлекать кинжал. Мы встретились с противником спустя мгновение, когда он вновь показался из-за кареты. Я был готов. Перехватил его руку и поднял её выше, как раз, когда швед жал на курок. Выстрел под самым ухом меня на мгновение оглушил, и тогда противник попытался ударить меня шпагой.

К счастью для меня, расстояние было слишком маленьким для удачного тычка или тем более замаха. Я успел прийти в себя, когда тело уже само справилось. Рука д’Артаньяна дёрнулась вниз, блокируя удар и кинжал заскрежетал о лезвие шпаги. Конец её всё равно упёрся мне в грудь и распорол одежду и кожу. Я отшатнулся.

— Не представитесь? — спросил я по-французски, но швед ничего не ответил.

Он бросился на меня со шпагой, и мне пришлось отступить к трупу его товарища. Я с трудом, но отражал выпады своим кинжалом, пока пытался нащупать торчащее из поверженного врага оружие. Наконец, моя рука сомкнулась на шпаге. Я извлёк оружие и победно рассмеялся.

Очевидно, радоваться было рано. Из леса показалось ещё три шведа. Очевидно, они не решались стрелять в нас, чтобы не ранить своего товарища. Так что, все трое, приближались к нам обнажив шпаги.

— Доктор, вы собираетесь мне помогать, или нет? — крикнул я в сторону кареты, но ответа не последовало.

Ближайший швед снова попытался атаковать, но у него больше не было преимущества в дальности. Я отбросил его шпагу в сторону своей и ударил кинжалом. Увы, противник оказался не лыком шит. Он лишь разорвал дистанцию и нехорошо рассмеялся. Его друзья уже были на половине пути от нас.

— Ну и чёрт с вами, доктор! Я хотел поделиться с вами славой, а теперь убью этих несчастных сам! — снова крикнул я, подбадривая себя.

После чего сам перешёл в атаку. Я нанёс несколько размашистых ударов, слева и справа. Противник отражал их умело, но всё равно отступал назад, к карете. Когда он коснулся её спиной, то вздрогнул, и я ударил снова. На этот раз, это был прямо укол. Я бил правой рукой, в правую часть корпуса. Швед не стал блокировать выпад. Он дёрнулся влево, надеясь, что моя шпага застрянет в дне кареты.

Так оно, в общем-то и вышло. Но я сам загнал врага в эту ловушку. Швед переместился влево и чуть вперёд, но только для того, чтобы напороться на мой кинжал.

— Неплохо сыграно, — сказал я, подхватывая умирающего и укладывая его на землю.

Я успел даже похлопать его по спине и вытащить свою шпагу из дна кареты, прежде чем трое шведов окружили меня.

— Кто-нибудь из вас говорит по-французски? — спросил я, отражая первый удар.

За ним последовал второй и третий. Шведы упорно хранили молчание, явно, понятия не имея, о чём я говорю. Я же услышал какое-то шуршание из кареты. Судя по звукам, это доктор всё ещё воевал с пистолетом, пытаясь взвести замок. Бедняга, вот что значит дворянин мантии. Но рано или поздно, Пьер должен был справиться с перезарядкой. Поэтому, я начал утанцовывать врага подальше от кареты. Чтобы у доктора была возможность прицелиться.