Он начал натягивать футболку и застрял головой в правом рукаве. Белый шар дергался во все стороны, пока наконец голова не высвободилась и на свет божий не появился Бишоп с торжествующей улыбкой на лице.

– Привет, Тим!

Тот рассмеялся. Бишоп был не просто его другом, но и главным кумиром. На год старше, он научил Тима всему, что знал сам.

Когда Бишоп окончательно проснулся, они отвели Тилли к миссис Боуэн, соседке-пенсионерке, которая обожала малышку, как родную внучку. Возвращались они молча.

Наконец Тим задал вопрос, которого оба последние два дня избегали как могли:

– Мы скажем Софии про Дженис?

Бишоп где-то подобрал ветку и на ходу постукивал ею по тротуару.

– Не знаю. Может, Дженис сама ей рассказала?

– Не рассказала, ей стыдно. Но скрывать такое от Софии нечестно. Она имеет право знать.

Бишоп ударил веткой по дереву.

– Ладно, твоя взяла, – сказал он. – Поговорим с Супермозгом.

– Попробуй назови ее так в лицо, она тебе эту палку в зад засунет.

– Может, я бы не возражал.

И оба громко захохотали.

Никки обожала бывать у Софии. Не только из-за их дружбы, крепкой и на долгие годы (по крайней мере, так думала Никки): ей нравилось чувствовать себя частью мира Холмсов. Иногда она под каким-нибудь предлогом выходила из комнаты Софии и бродила по огромному дому, осматривая помещения, точно шпионка, и представляя, как однажды сама будет жить в таком месте. Порой она даже фантазировала, что это и есть ее дом. И если во время своих тайных вылазок сталкивалась с Филом Холмсом (хотя его почти никогда не было дома), то воображала, будто она его дочь, и говорила, как ему идет костюм, или хвалила его одеколон, или что-то в этом духе.

А еще там был запах – неповторимый и изысканный, пропитывающий все вокруг. Не искусственный аромат, не освежитель воздуха, не чистящее средство и не растение. Это были они, Холмсы. Никки знала, что у всех людей есть свой запах – именно по нему собаки могут выследить конкретного человека, – но еще ни разу не встречала такого необычного и приятного. Этот запах всегда будет ассоциироваться у нее с успехом, даже несколько месяцев спустя, когда на Холмсов обрушится несчастье и даже специально обученные собаки не смогут найти след пропавшей Софии.

В тот вечер Кэролайн и Фила не было дома. А значит, София и Никки могут делать что захотят. Например, слушать музыку на полной громкости, горланить песни и скакать по комнатам. Иногда София предлагала поделать упражнения по вокалу, которые давала им миссис Уилсон, но Никки делала вид, будто засыпает, или стреляла себе в голову из воображаемого пистолета.

Однако сегодня Софии было не до пения.

– Я знала! – Этот сосредоточенный взгляд означал, что мозг у нее работает с бешеной скоростью. – Дженис не болеет.

– Прочитай еще раз сообщение, – попросила Никки.

София повторила его по памяти, слово в слово:

– «Мы с Тимом сейчас к тебе зайдем. Насчет Дженис. Мы знаем, почему она не ходит в школу. Она не болеет. Дело в другом».

– Мужчины, – закатила глаза Никки, – вечно на словах экономят. Как в телеграфах в допотопные времена.

– Телеграммах, – поправила София.

Никки бросила на нее уничтожающий взгляд.

– Прости. Я просто волнуюсь.

– Они не ответили?

София взглянула на экран – во всем классе у нее одной был нормальный телефон – и помотала головой.

– Они должны уже быть…

Звонок в дверь не дал Никки договорить. Девочки вскочили с кровати и домчались до двери за рекордное время. София быстро набрала цифры на панели сигнализации.

– Ты помнишь код? – спросила Никки.

– Очень смешно.

За дверью стоял Бишоп в куртке защитного цвета, шерстяной шапке и с веткой в руке. За ним – Тим с напряженным лицом.

Бишоп отбросил ветку в сторону и, не дожидаясь приглашения, вошел. В Хоукмуне никогда не шел снег, но от холода уши порой чуть не отваливались, и сегодня был как раз один из таких дней. Ребята поздоровались. Тим продолжал стоять в дверях. К их компании он примкнул последним и еще не установил таких же близких отношений с девочками, как Бишоп. Иногда ему не верилось, что его приняли.

– Тим, заходи, – позвала София. – Замерзнешь.

Она наклонилась и взяла его за руки. Тим позволил ввести себя в дом. Он словно плыл на облаке.

Мальчики оставили куртки на вешалке, и все четверо направились в кухню во главе с Софией. Никки, как вторая по рангу, шла следом.

– Кэролайн и Фила нет, – не останавливаясь, сказала она через плечо.

Мальчики кивнули, не вполне понимая, зачем им эта информация. Тим немного расслабился. Иногда ему казалось, будто мистеру Холмсу не по себе в его присутствии. Они расселись за квадратным столом, по одному с каждой стороны.

– Что с Дженис? – без предисловий спросила София. – Она уже два дня не была в школе и не отвечает на сообщения.

Бишоп с Тимом переглянулись.

– Бишоп! – нетерпеливо окликнула София.

Тот кивнул и примирительно поднял ладони.

– Вы правда ничего не слышали в школе?

– Нет! – хором ответили София и Никки.

– Ладно, понял. Просто, по-видимому, в среду вечером Дженис была с Диланом Гарретом.

– Что значит была? – мгновенно спросила София.

Бишоп молча смотрел на нее, словно пытался передать ей ответ силой мысли.

– Бред какой-то! – воскликнула Никки. – Дилан старше, и к тому же полный идиот.

– Дженис от него без ума, – заметил Бишоп.

– Хватит! – прервала их София.

Не в первый и не в последний раз по школе ходят ложные слухи. Некоторые ребята – словно идеальные мишени, Дженис в том числе.

– Тим, расскажи, что именно ты слышал в школе.

Тим с трудом сглотнул. Взглянул на Бишопа, ища поддержки. Тот кивнул.

– Мы их видели, – серьезно проговорил Тим.

В течение десяти секунд София молча смотрела на парней. Что творилось в это время у нее в голове – одному богу известно.

– Бишоп, если это твой очередной прикол… – Она угрожающе наставила на него палец.

– Это не прикол, – перебил ее Тим.

– Что вы видели? – еле слышно спросила Никки.

Снова заговорил Бишоп:

– В среду мы с Тимом были в автокинотеатре. Но до парковки не дошли, там торчали Гаррет, Флечнер, Кэмп и вся эта планета обезьян. Мы остановились в стороне и стали ждать, когда они уйдут. Потом кто-то указал в сторону леса, и мы увидели Дилана с какой-то девушкой. Никто ее не узнал, кроме нас.

– Это была Дженис, – подхватил Тим. – Ее рюкзак, ее куртка, цепи – всё.

– Дженис зашла за экран, – продолжал Бишоп. – Нам уже не было ее видно. Дилан вернулся к своему джипу и уехал туда же.

София и Никки сидели неподвижно, точно статуи.

Бишоп замолчал.

– И?!. – потеряла терпение Никки.

Он пожал плечами.

– Дилан не в первый раз уединяется с девушкой в автокинотеатре. Я бы сказал, в тысячный.

– Подожди… – перебила его София. – Вы что, не пошли посмотреть, какого черта там происходит?!

– София, ну серьезно, – начал защищаться Бишоп, – ты же сама знаешь, Дженис сохнет по Гаррету. Вы считаете его идиотом, мы считаем его идиотом, но для нее он просто бог с Олимпа. Понятно же, что она сама к нему пришла… К тому же никто ее за экран не тащил. Тим свидетель.

Тим молчал.

София вскочила на ноги.

– Я ушам не верю, Бишоп! – Она заходила по кухне кругами. – Ты сам сказал: Гаррет идиот! Дженис этого не видит, так неужели вам в голову не пришло пойти и проверить, все ли с ней в порядке?

– София, подожди, – вмешалась Никки, – Бишоп в чем-то прав. В конце концов, Дженис пошла туда по собственной воле.

– Ни в чем он не прав! – София по-прежнему кружила по кухне. – Это неважно, по собственной или нет. Гаррет просто воспользовался случаем!

Бишоп открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Тим искоса смотрел на него. Мысль о том, что в джипе с Дженис могло случиться что-то плохое, мучила его последние несколько часов.