И тут сбоку от стены засияли мощные фары внедорожника.

Дженис затаила дыхание. Хотела улыбнуться, но у нее не получилось.

Огромный автомобиль медленно двигался вперед. Потом повернул и остановился; задняя дверь оказалась прямо перед Дженис. Сквозь тонированные стекла было не видно, что внутри. Дверь открылась сама, как по волшебству. На заднем сиденье никого не было. Дженис обдала приятная волна тепла, словно приглашая сесть в машину.

Дилан вышел из-за руля и подошел к ней. Стена заглушала голоса с другой стороны.

– Садись. А то в ледышку превратишься.

Дженис не раздумывала. Скользнула на сиденье и поставила рюкзак в ногах. Сразу почувствовала, как согревается. Дилан сел с другой стороны и закрыл дверь.

Негромко и успокаивающе урчал мотор.

– Теперь можем официально познакомиться. Дилан Гаррет.

Он протянул руку, и она ее пожала. Наконец смогла улыбнуться.

– Дженис Хобсон.

Дилан снял куртку. Дженис тоже. На ней была футболка с группой Sex Pistols. Дженис надела ее, потому что она была обтягивающей. Дилан уставился на картинку.

– Знаешь их?

Он не сразу понял.

– Вроде нет. Классные?

– Были. Мой старший брат мне кучу разной музыки открыл.

Дилан не отрывал глаз от ее футболки. В его взгляде промелькнуло что-то безумное, отрешенность на грани транса. Его рука потянулась к правой груди Дженис. Она запаниковала. Рука Дилана сжималась и разжималась.

– Ты первый раз наедине с парнем?

– Нет, – соврала она.

– Тише, не бойся, – успокаивающе прошептал Дилан.

Он еще немного придвинулся к ней. Теперь он был почти на середине сиденья. Окна машины запотели.

– Клевый у тебя макияж.

– Спасибо.

Дженис никак не могла расслабиться. Закрыла глаза и постаралась восстановить дыхание. Она наедине с Диланом – наконец-то! Эмоции накрывали с головой. Это было как сон наяву.

– Эй…

Дженис открыла глаза.

Тим хорошо знал здешние места: когда-то его семья жила на Эйвери-стрит. Каждый раз по пути к Бишопу он останавливался перед своим старым домиком и смотрел, как он изменился. Общая картина была плачевной. Растения, за которыми когда-то так заботливо ухаживала его мать, превратились в ботаническую версию «Ходячих мертвецов». На стенах облупилась краска, окна были выбиты, во дворе валялся распотрошенный доисторический мотоцикл. Тим всякий раз думал, сможет ли отец Дженис его починить, но, скорее всего, ему уже ничто не поможет.

Тим любил этот дом, и ему было больно смотреть, как он разваливается. Хотя теперь они жили в престижном районе и куда более просторном и красивом доме, Тим по-прежнему чувствовал себя маленьким негритенком, которому место в бедных кварталах. Бишоп говорил, что когда-нибудь Тим станет новым Леброном Джеймсом и будет жить в роскошном особняке, но какая-то часть его навсегда останется на Эйвери-стрит.

Тим улыбнулся. Наверное, ему просто не хватает друга под боком, к которому можно забраться через окно, посмотреть ролики на YouTube или порубиться в компьютерную игру.

Он подошел к дому Бишопа ровно в девять – намного раньше, чем они договаривались. Причины вызывали в нем жгучий стыд, и он старался о них не думать.

Тим подождал у входной двери и решился войти, только когда услышал изнутри звуки. В звонок он никогда не звонил – не начинать же сейчас. Едва переступив порог, Тим споткнулся о трех кукол, сидящих за чаепитием, и чуть не упал. Может, его и ждет будущее Леброна Джеймса, но на целых полторы головы он вырос только за последний год и до сих пор не привык к своим новым габаритам.

Из кухни до него донесся приглушенный голос матери друга. От радости, что Лена дома, Тим не мог сдержать улыбки. Лена говорила что-то Тилли, младшей сестренке Бишопа, торопливо идя через гостиную с феном в руке. Заметив Тима, она резко остановилась.

– Господи, Тим! Напугал до смерти!

Она высунула язык и скорчила гримасу. Тут же рассмеялась. Конечно, Тим любил свою мать, но Лена была самой классной мамой, какую только можно представить. Переступая через игрушки Тилли и коробки с новогодними украшениями, она подошла к нему и звонко чмокнула в обе щеки.

– В этом доме елку ставят в последний момент, – сказала она, качая головой и поворачиваясь во все стороны в попытках немного прибраться. – Ну, ты понимаешь, мать-одиночка, все дела…

Тим молча смотрел на нее. Она вдруг резко повернулась, словно что-то вспомнила, и наставила на него фен.

– Тим! Ты мой спаситель. Пошли.

Деревянной походкой он последовал за ней. Дом Бишопов был еще меньше, чем его прежний, и к тому же ломился от всякого добра.

На кухне Тилли залезла ногами на стул, чтобы дотянуться до столешницы. Малышка, которой было пять лет, возилась с коробкой разноцветных хлопьев.

– Матильда, что ты натворила!

– Это горка.

– Да уж, горка. – Лена смахнула хлопья в ладонь и пересыпала обратно в коробку.

Тим еле сдерживал смех.

– Тим, ты ел?

– Нет.

– Вот и отлично. Приготовишь Тилли завтрак? Хлопья и яичницу. Никаких шоколадок! Сам бери, что захочешь. Договорились?

– Конечно.

– Супер. Друг твой только проснулся и сейчас в душе, так что не переживай. Ты ангел!

Еще один звонкий поцелуй в щеку. Если бы Лена попросила, Тим приготовил бы завтрак для всего района.

Лена подошла к Тилли, поправила ей платьице и вытерла нос салфеткой. Пользуясь случаем, Тим оглядел маму друга повнимательнее. Сегодня на ней были не привычные джинсы, а широкие черные брюки и блузка – как будто более нарядная, чем обычно. Иногда по субботам Лена работала, но сегодня, видимо, собиралась куда-то еще.

Она вышла из кухни и тут же вернулась: забыла фен. Схватила его и снова скорчила рожицу: закатила глаза и прикусила нижнюю губу.

– Спасибо, Тим! – крикнула она уже из коридора.

Секунд двадцать Тим неподвижно смотрел ей вслед. Даже Тилли проследила за его взглядом, не понимая, куда он уставился.

– Ты мне завтрак приготовишь?

Тим очнулся.

– Да, конечно.

– Давай сделаем разноцветную горку?

– Ну уж нет.

Дома Тим каждый день помогал по хозяйству и без проблем мог приготовить отличный завтрак. В последнее время дела у отца шли очень неплохо, но труд в их семье считался священным: родители прививали это детям с ранних лет. Меньше чем за пятнадцать минут Тим приготовил яичницу, вафли с черничным джемом и апельсиновый сок. Тилли завороженно за ним наблюдала.

Когда вернулась Лена – уже с сумкой на плече, – изумление на ее лице оправдало все усилия. Она смотрела на накрытый стол так, словно здесь потрудились домовые. Лена сделала макияж и прическу; такой Тим ее никогда не видел. Мама Бишопа обладала естественной красотой, которая не нуждалась в искусственных усилиях, но сейчас она выглядела просто ослепительно – даже в глазах парня, которому вот-вот исполнится тринадцать. А возможно, именно в них.

Лена восхитилась быстрой работой Тима и сказала, что убегает по делам. Бишоп (разумеется, она назвала сына не по фамилии) знает, что делать с Тилли, пусть Тим ему напомнит. Еще раз поблагодарила его за завтрак и попрощалась. Звонкий поцелуй номер три. Господи, да это лучший день в его жизни!

Когда Лена ушла, Тим проглотил пару кусков и пошел в комнату Бишопа. Друг, обмотанный полотенцем, с мокрыми волосами и заспанными глазами сидел на краю кровати. Просыпался Бишоп с трудом. Чтобы взбодриться, душа ему было недостаточно, а иногда не хватало даже дороги до школы. По субботам дела обстояли еще хуже.

Тим встал прямо перед Бишопом, и тот наконец-то поднял голову. Они стукнулись кулаками.

– Твоя мама сказала, надо Тилли куда-то отвести.

– О-о-оэн-н-н-н-н…

Миссис Боуэн, догадался Тим.

В течение следующего получаса происходил их обычный ритуал: Тим пытался разговорить друга, тот отвечал междометиями, одновременно осуществляя долгий и трудоемкий процесс одевания. Мимоходом, возможно пользуясь рассеянностью друга, Тим упомянул, что Лена ушла из дома в спешке и очень нарядная. Не появился ли у нее тайный ухажер? Голый Бишоп, нахмурившись, смотрел на пару трусов, как Гамлет – на череп Йорика. Решив наконец, что трусам место в корзине для грязного белья, а не на нем, он молча пожал плечами. Даже если он что-то и знал, Лена точно была не лучшей темой для разговора, чтобы преодолеть его утреннюю немоту. Бишоп любил мать, но почти никогда не говорил ни о ее работе, ни о личной жизни. Лена была управляющей в ночном клубе «Сквизер» на окраине Уилмингтона. Раньше, когда Бишоп только родился, она работала там танцовщицей. Лена подробно объяснила Бишопу, в чем заключается ее работа сейчас, но от самого факта, что некоторые девушки в «Сквизере» не только танцуют, но и занимаются разными другими вещами, Бишопу было крайне не по себе.