Автор записки явно плохо знал Софию. Будь он хоть немного с ней знаком, понимал бы: она ни за что не останется в стороне, а после такого загадочного послания со скрытой угрозой – особенно.

София шла домой, бесконечно прокручивая в голове текст записки, анализируя каждое слово и перебирая все возможные версии, причем некоторые из них были совсем уж неправдоподобными.

Автор знал, что произошло в джипе, – таков был очевидный вывод. Но Софию больше волновали выводы косвенные, а именно: автор знал, как думает она. Это обескураживало – чуть ли не оскорбляло, – ведь сама София не так уж часто задумывалась о подробностях встречи Дженис и Дилана. Они целовались? Зашли дальше? По обоюдному ли согласию?

Она что, предсказуема? Примитивна? Подобное заявление было для Софии сродни вызову.

По дороге домой София ясно поняла одно: она выяснит, кто стоит за этой запиской. Ей не терпелось добраться до своей комнаты и вспомнить всех, с кем она общалась за последнее время. Кому-то ее расспросы явно не нравились.

План сорвался, как только она вошла в дом. Мама сидела в кресле; увидев Софию, она выпрямилась. Домашняя одежда, волосы убраны в пучок – сразу ясно, в офис она сегодня не ходила. Картина окончательно сбила Софию с толку, когда она увидела отца: тот стоял, прислонившись к камину, с чашкой кофе в руках.

При виде дочери оба резко заулыбались; выглядело это довольно комично.

– Привет, малышка, – непринужденно сказал Фил. – А мы тебя ждем.

София сняла пальто. Поставила рюкзак на пол и подошла к креслу напротив Кэролайн. Села и положила руки на подлокотники. Родители переглянулись, как актеры, забывшие слова на сцене.

– Вы разводитесь?

Ответ прозвучал в унисон:

– Что? Нет, конечно.

Нервные смешки. Снова переглядывания.

– Это было бы печально, – продолжала София, – но я бы поняла.

– Мы с мамой не разводимся, – твердо сказал Фил.

Он подошел и присел рядом с Кэролайн, словно в доказательство, что все еще ее любит.

– А что тогда?

– Папа переедет в комнату в конце коридора, – сказала Кэролайн.

София смотрела на них по очереди.

– Мы с мамой будем спать в разных комнатах, – объяснил Фил. – Я ужасно храплю, а дом такой большой, что…

– Пап, мне уже не восемь лет. Ты храпишь, как трактор, но мама давно привыкла. Может, разумнее все же развестись? Вряд ли при вашем финансовом положении вам нужен общий бюджет.

Фил молчал.

– Какая же ты у нас умная, – улыбнулась Кэролайн, – спасибо, что беспокоишься о нашем финансовом положении. Но дело тут не в деньгах. У нас с папой сейчас сложности в отношениях. Так бывает, когда пары долго живут вместе.

– И отдельные спальни эти трудности решат?

– Мы не знаем, – ответила Кэролайн. – Может быть. Просто сейчас мы с папой чувствуем, что нам обоим нужно немного пространства. Мы так решили и хотели тебе сказать.

– София, не подумай, будто нас не волнует твое мнение, – вступил Фил. – Мы с мамой все обсудили и поняли, что сейчас это лучший вариант. Хотим попробовать. Ты первая, кому мы рассказали.

София пожала плечами.

– Пойми правильно, – снова заговорила Кэролайн. – Мы не требуем от тебя поддержки, просто хотим, чтобы знала. Завтра привезут новую мебель, а потом приедут грузчики.

София отвела взгляд. Пытаясь успокоиться, назвала про себя все простые числа до сорока семи.

– Я все понимаю, – наконец сказала она. – Просто считаю, что это глупо.

– София…

– Прости, мам, но я так чувствую. Какая разница, в какой комнате будет спать папа? Нормальные люди ничего подобного не устраивают, а либо живут вместе, либо нет.

Кэролайн встала.

– Достаточно.

Фил мягко взял ее за локоть и попросил сесть. Она не послушалась.

– Тут нечего обсуждать.

– Может быть… – начал Фил. И осекся.

– Может быть – что? – Кэролайн испепеляла его взглядом.

Разговор вдруг перешел в личный конфликт. София молчала. Она знала, что у родителей проблемы. Более того, она догадывалась, в чем именно они заключаются. Ей было больно видеть, как с каждым днем папа и мама все больше отдаляются друг от друга, как перестают разговаривать, как проявления нежности становятся для них редким исключением…

Разбежаться внутри собственного дома по разным углам. Это и есть гениальное решение?

– Вечно одно и то же, – прервала их София. – Не понимаю, зачем вообще мне что-то рассказывать, если мое мнение все равно ничего не значит. Мне четырнадцать, не пять, я тоже здесь живу, и мою точку зрения можно бы и учитывать, разве нет?

Кэролайн вздохнула. Она снова села, наклонилась вперед и положила руки дочери на колени.

– София, я вовсе не имела в виду, что твое мнение ничего не значит. Возможно, ты права, и спать в разных комнатах – это полная глупость. Но мы с папой поговорили и решили, что сейчас это лучший выход.

София внимательно смотрела на Кэролайн, потом перевела взгляд на Фила; на его лице читалось совсем другое.

– Бывают случаи, – продолжала Кэролайн, – когда надо следовать своей интуиции, даже если боишься ошибиться. Если все же ошибешься – по крайней мере, ты попытался. Как мог. Не всегда главное то, что правильно объективно: часто важен именно наш субъективный взгляд на вещи, ты согласна?

София не отвечала. Не потому, что идея, которую пыталась донести до нее мама, была слишком сложной – они часто беседовали на серьезные темы; она пыталась понять, стоит ли продолжать говорить откровенно. Она снова быстро переглянулась с отцом, и на мгновение ей почудился в его глазах проблеск понимания. Впрочем, в ту же секунду он исчез, так что, скорее всего, ей показалось.

– Пока попробуем так, – подытожил Фил. – Мы с мамой не собираемся спать в разных комнатах всю жизнь.

София кивнула:

– Я поняла. Это что-то вроде последнего средства.

– Вроде того, – хором отозвались родители.

София проснулась раньше обычного и собралась за рекордное время. Она приготовила себе завтрак – яичницу и тосты – и торопливо все проглотила, пока не спустилась мама. У них была традиция завтракать вместе, и София пожалела, что сейчас придется ее нарушить. Она оставила на холодильнике записку для матери, придумав безобидный предлог, почему ей пришлось уйти раньше.

Быстрым шагом София прошла одиннадцать кварталов до школы. Она была на месте в четверть восьмого – на час с лишним раньше обычного. Подойдя к школьной парковке, она убедилась, что красного «шевроле-каприс» миссис Морган еще нет на обычном месте. Дороти Морган была административным директором школы и славилась своей пунктуальностью, поэтому София не удивилась, когда ровно в семь тридцать ее огромный автомобиль выехал из-за угла.

София, занявшая стратегическую позицию рядом с парковочном местом Дороти, помахала ей рукой. Миссис Морган вышла из машины и направилась прямо к Софии. Ее кудрявые волосы были еще пышнее обычного, а губы – красными, как ее автомобиль.

– София, что-то случилось? – Миссис Морган огляделась по сторонам и остановила взгляд на девочке.

– Я собиралась встретиться с Никки Кэмпбелл, но она проспала. – Словно в подтверждение своих слов, София показала мобильник.

Миссис Морган нахмурилась и неодобрительно покачала головой.

София пожала плечами.

– Ладно, пойдем внутрь. А то замерзнешь.

Они подошли к боковой двери – это был вход для сотрудников. Миссис Морган провела пропуском по считывающему устройству, и они вошли в узкий коридор, ведущий в общую зону, где стояло несколько рабочих столов. Вдоль одной стены тянулся ряд кабинетов. Угловой принадлежал миссис Морган.