Кит снял свои зеркальные очки и зацепил за вырез толстовки.

– Я брат Дженис Хобсон.

Он ожидал увидеть в глазах Гаррета осознание, но напрасно.

– Кого? – Гаррет явно не понимал, о чем речь.

Кэмп стоял в полушаге позади него; этакий прыщавый телохранитель.

Кит кивнул на громилу:

– Может, Халк ее помнит?

Гаррет по-прежнему ничего не понимал. Кэмп наклонился и шепнул ему что-то на ухо. Дилан улыбнулся.

– А-а, эта, – нахально произнес он. – Я и забыл о ней.

Улыбка исчезла с лица Кита. Он резко нанес хлесткий удар в челюсть наглому ублюдку. Потом быстро шагнул вперед и несколько раз подряд ударил его сначала в живот, а затем по лицу. Дилан даже не успел понять, что происходит.

Когда очнулся Кэмп, было уже поздно: его перепуганный приятель валялся на земле, постанывая от боли. Кэмп стукнул Кита сзади; тот мгновенно развернулся к нему. Бугай замахал кулаками в воздухе; выглядело это комично, и Кит только усмехнулся.

Потом повернулся к Гаррету, который все еще лежал на земле с окровавленным лицом.

– Еще раз подойдешь к моей сестре, – Кит наставил на него палец, – я тебя убью.

Дилан извлек из побоев максимум выгоды. Он разгуливал по школе лихой походкой, щеголяя фингалом под глазом, как боевым ранением. Официальная версия, которую разработали они со Стивом, звучала так: пришлось подраться с тремя парнями из Вирджинии из-за конфликта на дороге; это вы еще их не видели.

Дженис подозревала правду. Она не могла не заметить странного поведения старшего брата. Кит ни с того ни с сего снова начал задавать вопросы о таинственном парне из школы, который ей нравится. Дженис оставалась при своем и уверяла, что никакого парня нет, а ее бывшие друзья просто распускают глупые сплетни. Но Кит уже не верил ни единому ее слову.

Тогда Дженис набросилась на Софию и Никки; те отрицали, что имеют отношение к происходящему. Дженис перехватила их в спортзале, и, несмотря на попытки Софии объясниться по-человечески, они с Никки снова начали ругаться и говорить друг другу гадости. Учительнице пришлось вмешаться и оставить всех троих после уроков.

Целый час девочки молча сидели в библиотеке. Дженис то смотрела в стену, то прикрывала глаза и барабанила пальцами по столу. За последние два месяца она стала выглядеть заметно хуже: похудела, кожа высохла, под глазами появились темные круги. Сначала София думала, что всему виной курение, но вряд ли оно сказалось бы так быстро. Скорее всего, дело в сочетании факторов – плохое питание, стресс… София очень переживала и не понимала, как заставить Никки обратить внимание на что-либо кроме ее собственной злости.

О стычке в спортзале узнали Бишоп и Тим. Сами они там не присутствовали, но выслушали около полудюжины рассказов очевидцев. Когда София изложила им свою версию, ни тот ни другой не решились признаться, что на самом деле виноваты они.

Бишоп и Тим поклялись больше никогда это не обсуждать. Их план обернулся полным провалом.

Наступила весна, но дни по-прежнему стояли холодные и дождливые. Каждое утро, просыпаясь и глядя в окно, София не могла отделаться от мысли, что в этой серой погоде есть нечто символическое: именно так она чувствовала себя с тех пор, как отдалилась Дженис. Каждое утро София отдергивала занавески в надежде увидеть солнце, словно ясный день исправил бы и все остальное.

На самом деле она понимала: вряд ли все наладится в ближайшее время. Но сидеть сложа руки, разумеется, не собиралась. Она решила покопаться во всем сама и начала расспрашивать ребят, которые ходили в автокинотеатр кататься на скейтах. Ничего полезного она не узнала, пока не пообщалась с Беном Гиллом – младшим братом Мэгги, самопровозглашенной девушки Дилана.

София с Беном пересекались на совмещенных уроках и неплохо ладили: друзьями они не были, но время от времени о чем-нибудь болтали. Кроме того, оба участвовали в одном проекте, посвященном климатическим изменениям. Они встретились в пустом классе на перемене. Когда София сказала, что ей нужно обсудить с ним кое-что важное наедине, на лице Бена отразилась тревога.

– Мне надо понять, что произошло между Диланом и Дженис в автокинотеатре. Я знаю, ты там был – мне Бишоп говорил.

Бен побледнел. Он прекрасно помнил тот день: сестра дала ему четкие указания следить за Диланом. Гаррет был красавчиком, и к тому же из богатой семьи, поэтому все девчонки мечтали его заполучить и под любым предлогом ошивались рядом. Если Бен увидит такую разлучницу, он должен немедленно сообщить Мэгги.

– София, но я…

– Не трать мое время, Бен. Это важно.

Он кивнул.

– Я особо ничего не знаю. Дженис стояла в стороне, сначала ее никто не замечал, кроме меня. Кажется, потом Бишоп и этот его высокий друг ее увидели, но я точно не знаю. Дженис разговаривала со Стивом Кэмпом, потом с Диланом. Теперь все считают, будто у них что-то было.

София смотрела на него. Они были ровесниками, но Бен выглядел младше и по-прежнему говорил нежным, почти детским голосом.

– Ты сестре рассказывал?

Бен замотал головой.

– Я ей никогда ничего не рассказываю. Но Мэгги все равно узнала. Кто-то ей разболтал.

– Такое не первый раз происходит?

– Всегда одно и то же, – послушно отвечал Бен. – Девочки приходят одни или с подругами, но чаще одни. Сначала они с парнями стоят на парковке, а потом заезжают на машине за экран.

София сидела на парте, задумчиво раскачивая ногами.

Бен искоса на нее поглядывал.

– А что за девочки?

Он отвел глаза. Принялся рассматривать картинки на стенах.

– Я не трепло.

– Я знаю. Просто это может помочь.

Она снова болтала ногами. Бен сглотнул.

– Кроме Дженис я узнал только одну. Ее зовут Тамара. Мы не знакомы, но я ее видел в «Моллис». Мэгги там работает официанткой на летних каникулах. Тамара – дочь одной из сотрудниц.

София отлично знала весь персонал «Моллис»: этот ресторан принадлежал родителям Никки, Кэмпбеллам. София бывала там тысячи раз, с самого детства. Видимо, Тамара была дочерью кого-то из новеньких, потому что раньше она о ней не слышала. Надо будет спросить у Никки при встрече.

– Больше никого?

Бен покачал головой.

– Еще старшеклассницы вроде. – Он пожал плечами.

Тут дверь кабинета распахнулась. Оба вздрогнули, но Бен сильнее.

– Вот ты где! – На пороге стояла Мэгги.

Когда она увидела, что брат не один, раздражение на ее лице тут же сменилось недоумением.

София широко улыбнулась и помахала ей рукой.

– Бен… – сказала Мэгги совершенно другим тоном, – я могу тебя еще подождать.

– Я уже все, – ответил тот.

Взял рюкзак и куртку, попрощался с Софией и с подавленным видом пошел к выходу. Мэгги по-прежнему стояла в дверях, и выражение лица у нее было такое, словно она увидела, как что-то ценное падает на пол и разбивается на тысячу осколков.

София осталась одна. Она думала о Дилане Гаррете, о Дженис, о Тамаре и других незнакомых ей девушках. Во время рассказа Бена у нее возникло ощущение, будто эти встречи в джипе не случайные, как она думала сначала, а запланированные.

София вспомнила день, когда Дженис попросила ее пойти с ней к Дилану. Она не говорила, что тот ее ждет. Это было совершенно спонтанное решение – по крайней мере, так показалось Софии. Не разозлись она тогда, а пойди с подругой, насколько сейчас все было бы иначе, с сожалением подумала она.

София спрыгнула с парты и вышла из кабинета.

В коридоре было пусто. От гулкой тишины ей стало неуютно, и она поспешила к своему шкафчику. Надо было кое-что захватить, а уйти из школы хотелось как можно скорее.

Подойдя к шкафчику, София увидела, что из дверной щели что-то торчит – совсем чуть-чуть, буквально на пару сантиметров. Бумажка, сложенная в несколько раз и с силой засунутая в щель. София потянула за уголок и медленно ее вытащила. Огляделась по сторонам – никого. Развернула записку. Почерк был торопливым, но разборчивым: