– Арлисса Тарбака – его обвиняли в изнасиловании семнадцатилетней девушки, тоже в Миннесоте. В первой инстанции Тарбака осудили, но он подал апелляцию, и адвокату удалось оспорить сохранность вещественных доказательств. Тарбак вышел на свободу. Там был целый скандал, по крайней мере на местном уровне – митинг и все такое. Это было два года назад. Тарбак уехал на западное побережье. Грегг Стайнер стал его искать, нашел и убил в гостиничном номере. Он прокололся на какой-то покупке с кредитки – так его и поймали.

– Убийцу его дочери не нашли, и он решил отомстить за другую девочку.

– Именно.

– А теперь мы знаем, что Стайнер встречался с Филом Холмсом вскоре после исчезновения Софии.

– Верно. Я думаю, Стайнер на него вышел и рассказал свою историю. Возможно, Фил решил, что у него есть опыт в подобных делах, и согласился с ним встретиться.

– В такой ситуации хватаешься за что угодно, – согласилась Камила. – И вы считаете, Стайнер мог убить Дилана Гаррета по просьбе Фила Холмса?

– Не думаю, что Фил пошел бы на такое. Если Дилан был как-то связан с исчезновением Софии, его смерть свела на нет все шансы это выяснить.

Несколько секунд Камила размышляла.

– Либо он сделал это на свой страх и риск, либо пытался выведать, знает ли что-то Дилан, и потерял контроль над собой.

Тим тоже об этом думал, но на теле Гаррета не было следов пыток – только точный удар молотком по затылку. Скорее всего, он даже ничего не подозревал.

– Есть еще кое-что, – сказал Тим. – Фил ведет переговоры о продаже своей логистической компании. По словам моего источника, он явно хочет сделать это побыстрее.

Камила знала, что после исчезновения дочери Холмс с головой ушел в работу. Теперь, когда его жена впала в кому, защитные механизмы у него словно поменялись на противоположные. Решение о продаже казалось бессмысленным.

– Фил Холмс что-то скрывает, – задумчиво произнесла Камила.

Тим молча кивнул.

Вдруг раздался легкий стук в дверь. Через полупрозрачное стекло отчетливо просматривался силуэт Марши. Тим, который не помнил, чтобы она стучала в дверь хоть раз с тех пор, как он стал главным редактором, пригласил ее войти. Марша просунула голову в дверь, извинилась и со всей серьезностью спросила, не нужно ли Тиму чего-нибудь – еще кофе, например. Потом она оглянулась на Камилу, и уголки ее губ слегка изогнулись вверх. Тим сказал, что он в полном порядке, но в любом случае – спасибо. Марша кивнула и пару секунд молча постояла в дверях. Потом она ушла.

Камила сидела в задумчивости.

– О чем вы думаете?

– Я хочу как можно скорее пообщаться с Холмсом.

– Фил больше не хочет говорить с прессой. А если ему в голову что-то стукнуло…

– Со мной он поговорит, – оборвала его Камила. – Не сомневайтесь.

Тим внимательно смотрел на нее.

– Наверное, можно попробовать.

Камила поискала что-то в своей книжечке.

– Давайте еще раз пройдемся по тому дню, когда Кэролайн Холмс получила записку.

– Да, конечно.

– Она встает позже обычного и около одиннадцати утра находит записку, прибитую гвоздем к входной двери. Никто из соседей не видит, что там написано. Кэролайн теряет самообладание, предположительно, из-за содержания записки. Это замечает соседка, Марлен Джонсон. Она спешит на помощь и начинает ее успокаивать. Потом Кэролайн возвращается в дом через заднюю дверь.

– Все верно. Видимо, главная дверь была заперта, а ключи она не взяла.

– Через час сорок Марлен пишет Кэролайн сообщение, мол, все ли в порядке. Двадцать минут спустя, не получив ответа, она решает сходить к ней сама и находит тело Кэролайн в саду. Нам известно, что это случилось в 13:02, так как Марлен сразу же позвонила в 911. Тут появляется Фил Холмс – ровно в ту минуту, когда Марлен заканчивает разговор. Он часто приходит с работы в середине дня?

– Нет, никогда. Он сказал, что хотел поговорить с женой после вчерашней ссоры. Полиция приехала раньше «скорой помощи».

– Когда приехала полиция, гвоздь еще был в двери?

Вопрос удивил Тима.

– Да.

– На какой высоте?

Тим улыбнулся. Гениальный вопрос.

– Метр пятьдесят.

Камила сделала пометку в своей книжечке. Высота метр пятьдесят никак не совместима со взрослым человеком.

– Что было в записке?

– Фил уверял полицию, что никакой записки не видел, поэтому логичнее всего предположить, что Кэролайн ее сожгла, выбросила или где-то спрятала.

– Я определенно хочу как можно скорее пообщаться с Холмсом.

Ей нужно съездить на то место, где убили Дилана Гаррета. Также, заявила Камила растерянному Тиму, она хочет побывать в комнате Софии – в конце концов, именно там девочка проводила бо́льшую часть времени. Сначала Тим подумал, что Камила шутит, но выражение ее лица не менялось, и он понял: она говорит серьезно. До сих пор в комнату Софии не заходил ни один журналист, а в прессу не попало ни одной фотографии. Тим вовсе не был уверен, что громкое имя Камилы заставит Фила изменить позицию на этот счет, но решил не возражать.

На улице Камила объявила, что они поедут на ее машине. В нескольких метрах перед зданием стоял «мерседес» с откидным верхом; на Макгиннесс-стрит он привлекал не меньше внимания, чем космический корабль. Камила и Тим еще не подошли к автомобилю, когда его мягкий верх вдруг пополз вниз по команде пульта управления. Стоял серый мартовский день, на улице было не больше пятнадцати градусов, и Тим подумал, что Камила открыла верх по ошибке. Но она села за руль, а крыша по-прежнему была убрана.

– Да ладно вам, Тим, вы же видели мой дом – я живу в стеклянной коробке. Думаю, это, – Камила указала пальцем на открытый верх, – не должно вызывать вопросов.

Тим молча сел в машину. «Мерседес» тронулся.

На ближайшем перекрестке Камила повернулась к молодому журналисту:

– Вы правда не знали? Даже в «Википедии» написано, что у меня клаустрофобия.

– Я думал, может, это в прошлом.

– Нет. Правда, на Королевском острове мне стало лучше. Я живу с этим расстройством больше двадцати пяти лет, поэтому сложно сказать, справляюсь ли я с ним или просто привыкла.

Камила улыбнулась. Машина снова тронулась вперед.

– У меня свои пунктики, – уже серьезно объяснила Камила. Они ехали по Мэйн-стрит на север; из-за ветра температура казалась на два-три градуса ниже. – Извините, но закрытые машины для меня не вариант.

– А самолеты?

– Последний раз я летала больше десяти лет назад, в Лос-Анджелес. Пьяная в стельку.

Тим неловко улыбнулся. Сделал вид, будто рассматривает впечатляющую приборную панель «мерседеса», хотя машинами он интересовался не больше, чем Камила – лифтами. Для Тима автомобиль был просто средством передвижения – и причиной гибели его жены и дочери.

Через несколько минут они подъехали к смотровой площадке рядом с мостом Катенари. Там была зона отдыха – несколько деревянных столов в плачевном состоянии, общественный туалет и пара чудом уцелевших шезлонгов. Пока поднималась мягкая крыша «мерседеса», Камила и Тим смотрели на озеро Гордон, проглядывающее сквозь деревья на склоне. Тим предложил оставить машину здесь и дойти до места, где нашли Дилана, пешком. Камила никогда не бывала на мосту Катенари и не слышала связанных с ним историй о самоубийствах. Тим однажды написал об этом целую статью – что-то вроде мифов и фактов о мосте, уже тогда имевшем дурную славу, – причем бо́льшая часть ходивших по городу историй относилась именно к мифам.

Спустившись по склону, они вышли к реке Дуглас, которая здесь была широкой и мелководной. Камни торчали из воды, как огромные кривые зубы. Наверху, почти в пятидесяти метрах, висел железный мост.

Переступая по камням, между которыми журчала вода, Камила зашла в реку и посмотрела вверх. Представила Софию, стоящую на мосту, – крохотная фигурка на фоне серого неба. Сама мысль казалась неправдоподобной.

Камила обернулась. Тим качал головой.