– Я говорил, что она придет, – невозмутимо ответил Тим, вставая из-за стола.

Марша во все глаза смотрела на него и качала головой, не в силах поверить в происходящее.

– Пригласи ее сюда, пожалуйста.

Через минуту в кабинет вошла Камила. Увидев ее, Тим понял Маршу. Камила ушла в отставку на пике славы, и ее появление здесь, в загибающейся городской газетенке, было событием на грани фантастики.

– Любопытно. – Камила указала на фразу на стене.

Тим пожал плечами.

– Наследство от бывшего босса. Раньше было смешно. – Тим посмотрел на постер. – Надо, наверное, снять… Присаживайтесь!

Камила села, продолжая оглядываться по сторонам.

– Кофе? Боюсь, мате у нас нет.

Она улыбнулась.

– Кофе подойдет. Спасибо.

Вернувшись с кружкой для Камилы, Тим обнаружил, что журналистка разглядывает фотографию его жены и дочери.

– Я узнала о вашей трагедии уже после звонка, – объяснила она. – Иначе не предложила бы встретиться вчера. Простите.

– Ничего страшного. Вы же не знали, что вчера была годовщина.

Дату 28 марта 2014-го Тим не забудет никогда. Ингрид вела машину по горной дороге и потеряла управление; машина упала со скалы и взорвалась; Ингрид и Бренда, ехавшая на пассажирском сиденье, погибли. Они были в ста с лишним километрах от дома, и Тим понятия не имел, куда они направлялись.

– Когда это случилось, я сидел здесь, – сказал Тим. – Каждую годовщину я хожу на кладбище и провожу там несколько часов, вспоминая моменты из нашей жизни – отчасти, чтобы ничего не забывать. Это единственный день в году, когда я разрешаю себе с ними поговорить. Я имею в виду, поговорить так, словно они живы. Звучит странно, я знаю…

– Ничуть. Нет правила, как нужно справляться с горем.

Тим кивнул.

В офисе было оживленнее обычного. Очевидно, Марша разнесла весть о том, что в редакции Камила Джонс, и все немногочисленные сотрудники захотели убедиться в этом лично. Тим подошел к двери и закрыл ее. Обернувшись, ощутил внезапный прилив смелости.

– Теперь вы мне скажете, миссис Джонс? Скажете, почему решили принять мое предложение?

Она внимательно посмотрела на него.

– Винс Народицкий расследует дело Софии. Он займет мое место в «Бремени правды».

– Вот это новости. Ну, то есть я слышал, будто Народицкий занимается расследованием, но не знал, что он теперь работает на «Бремя правды».

– Пока никто не знает. И, скажем так, Винс Народицкий – не самый симпатичный мне человек в мире. Я рассчитываю на вашу скромность.

– Разумеется.

Камила не была готова раскрывать свои истинные мотивы. С другой стороны, появление Народицкого на горизонте действительно подтолкнуло ее в верном направлении, так что отчасти она говорила правду.

– Тим, у меня дома вы сказали, что сами видели Софию в тот день. В ваших записях я об этом ничего не нашла.

Тим вздохнул. Помедлил несколько секунд, прежде чем ответить.

– Двое молодых ныряльщиков засняли Софию с моста. Один из них, Энтони Чармс, был в шлеме с камерой GoPro. На видео перед одним из его прыжков на секунду видно девушку в светлом платье, вероятно, в голубом – именно такое было в тот день на Софии. Фил Холмс ее опознал, и несколько друзей тоже. А вот Кэролайн была не уверена, что эта девушка – ее дочь.

Тим отодвинул ноутбук и расчистил стол. Взял ручку, степлер, стопку стикеров и разложил их в ряд на равном расстоянии друг от друга.

– Ручка – это торговый центр, куда София пошла с друзьями, а степлер – мост Катенари.

Тим провел пальцем от степлера к стикерам.

– В тот день я видел Софию вот здесь. Примерно через триста метров после моста. Возможно, она остановилась посмотреть на ныряльщиков, но потом абсолютно точно пошла дальше.

– Вы с ней говорили?

– Нет. Я видел ее из машины. Я живу там совсем рядом.

Камила задумалась.

– Шериф Холт об этом знает?

– Да.

– И все же полиция продолжает придерживаться версии о самоубийстве, – отметила Камила. – Интересно.

Она достала из сумки записную книжку. Пролистала несколько страниц.

– Расскажите мне о супругах Холмс, – попросила она. – В своих статьях вы почти не касаетесь их частной жизни.

Это комплимент или она в нем сомневается?

– Фил и Кэролайн познакомились, когда им было по пятнадцать, – начал Тим. – Очень скоро начали встречаться. Их близкие в один голос говорят, что история любви Холмсов – это встреча родственных душ.

– И тем не менее в последний год у них случился кризис.

– Верно. Они решили спать в разных комнатах. Насколько я знаю, дальше дело не зашло. Думаю, они пытались сохранить брак.

– Я нашла в сети несколько статей о романе Фила с некоей Тиной Кертис, девушкой намного младше него. Но вы об этом ничего не писали.

Тим пошевелился на стуле: ему явно стало не по себе.

– Да, у них был роман, – ответил он. – Я точно знаю. Но в тот момент подумал, что это не имеет отношения к делу. Я и сейчас так считаю. В последние годы наша профессия сводится к тому, чтобы копаться в прошлом и обнародовать все, что найдется. Абсолютно все. И, честно, я от этого устал. Интрижку Фила использовали просто для того, чтобы подорвать к нему доверие.

– А вы ему доверяете?

– Во всем, что касается Софии, – да. Фил не может быть причастен к ее исчезновению. Он обожает свою дочь. И у него железное алиби. И потом, как я уже говорил, я с ним немного знаком. А мой брат знаком с ним очень даже близко.

– А если София убежала из дома из-за кризиса родителей? Разве в таком случае эта интрижка не имела бы отношения к делу?

Тим потер подбородок. Неизбывная печаль, которая временами проступала в его глазах, появилась снова.

– Вот что я думаю. Если София действительно ушла из дома, то из-за чего-то посерьезнее, чем семейный кризис. И неважно, изменял при этом Фил или нет. Я слышал об этой девочке удивительные вещи – например, что она не по годам взрослая. Уверен, она бы пережила развод родителей. Даже не удивлюсь, если она сама поддерживала это решение. Поэтому ответ – нет, я не считаю, будто интрижка Фила имеет отношение к делу.

– Возможно, стоит покопаться в этом еще немного, – проговорила Камила.

Тим понял, что это не предложение.

– Возможно.

– Не принимайте на свой счет.

– Конечно нет. Но я точно знаю: Фил делает все возможное, чтобы найти свою дочь.

Он поискал что-то в компьютере. И, не отрывая глаз от экрана, добавил:

– И еще я точно знаю, что он врет.

Тим развернул ноутбук так, чтобы Камила видела экран. Там была фотография мужчины, выходящего из машины. Снимок был сделан с другой стороны улицы, очевидно, тоже из автомобиля. Мужчина вылезал из темного седана; он был в очках, с роскошными усами в форме подковы (вероятно, накладными) и в шапке. Это мог быть кто угодно. Камила выжидающе посмотрела на Тима.

– После того как пропала София, за Филом следил один из моих ребят. – Тим махнул рукой в сторону редакции. – Полиция как-то слишком быстро решила, что он ни при чем, и мне стало интересно, все ли там чисто. Он встречался с этим типом в какой-то забегаловке в Джексонвилле. Разговор был недолгим, потом усач уехал на электричке. Проследить за ним не удалось.

Тим снова повернул ноутбук к себе и начал что-то искать.

– Я об этом забыл, – продолжал он, двигая мышкой по столу, – а на прошлой неделе вдруг наткнулся на одну новость… Вот она.

Камила увидела на экране статью из «Миннесота дейли»: на фотографии был мужчина в наручниках в сопровождении полиции. Около пятидесяти лет, густая шевелюра темных волос и роскошный зачесанный чуб. Усы в форме подковы.

– «Грегг Стайнер арестован за убийство», – прочла Камила вслух. – Имя как будто знакомое, где я могла его слышать?

– Семь лет назад у него похитили восьмилетнюю дочь. Искали неделю и нашли расчлененной на пустыре. Никого так и не задержали, дело просто заглохло.

– Кого он убил?