– Вот видишь? Старый Эд ерунды не скажет.

Они вернулись в магазин, и Шэрон отдала Камиле заказ; его должно было хватить на четыре-пять недель.

На прощание Камила и Эд обнялись. Старик сказал, что будет ждать ее снова, и поспешил обратно в подсобку, подволакивая левую ногу. Камила глядела на закрывшуюся за ним дверь со странным беспокойством.

Шэрон выжидающе смотрела на нее с другой стороны прилавка. Камила провела кредиткой по терминалу и, пока печатался чек, взглянула на стопку местных газет. Взяла верхнюю и положила перед собой на прилавок. В нижнем углу была фотография Софии Холмс и подпись: «Ангел или демон? Что узнала ее мать перед несчастным случаем?»

Несколько секунд Камила разглядывала фото. Потом подняла глаза. Шэрон не отрываясь смотрела на нее. Было ясно: девушка прекрасно знает, кто перед ней.

Камила всегда была совой. В студенчестве она обнаружила, что после полуночи начинает мыслить яснее. В это время, под уханье ночных птиц, шум крыльев летучих мышей и стрекотание сверчков всегда происходило что-то магическое. Еще в детстве, оставаясь с ночевкой у бабушки, Камила притворялась, что уснула, а сама вставала глубокой ночью и бродила по дому. В то время там жил рыжий кот по кличке Косо. Ласковый лентяй днем, по ночам он превращался в плутоватое существо, которое только и мечтало забраться на крышу и устроить потасовку с другими котами. После этих сражений он возвращался с закрученными усами и свалявшейся шерстью, а Камила ждала его в спальне с открытым окном. Иногда, если ночь была теплой, она пробиралась на задний двор и поджидала кота, сидя на пластиковом стуле с фонариком и печеньем. Когда Косо с полузакрытыми глазами, неверной походкой наконец возвращался домой, Камила провожала его до плетеной корзины и смотрела, как он засыпает, погружаясь в сновидения о новых баталиях на крышах.

На Королевском острове Камила вернулась к ночному режиму. Много лет она жила в квартире с круглосуточным наблюдением и новейшими системами безопасности и поначалу опасалась, не будет ли ей неуютно совсем одной. Алекс был уверен, что она не выдержит, и умолял подумать как следует, прежде чем полностью изолироваться от мира. Камила понимала, почему тревожится сын: он всю жизнь провел в бетонных джунглях и не представлял, как можно жить иначе. Но для нее это было точно возвращение к корням.

Вечером, после визита Тима Доэрти, Камила сидела за столом на террасе и читала газету из магазина Эда. Бобби, который крайне неохотно сопровождал ее в такие вечера, при каждом крике гагары поднимал голову и смотрел на хозяйку усталым и жалобным взглядом. «У тебя огромный дом со всеми удобствами. Может, объяснишь, зачем торчать на улице, где туча мошек?»

Когда Камила читала книгу, то крепила к страницам специальную лампочку на батарейках. Но для газеты пришлось включить верхний свет, и на него слетелась целая стая насекомых. Камила рассеянно от них отмахивалась.

Рядом на столе лежала папка, которую оставил ей Тим Доэрти. Камила не собиралась менять своего решения, но журналист просил ее – почти умолял – при возможности взглянуть на содержимое папки.

Она была открыта на первой странице.

Там описывалась краткая хронология событий за несколько часов до падения Кэролайн Холмс. Карандашом и без особых подробностей. На полях – пометка: «Где записка, которую нашла Кэролайн?»

Камила принялась читать. Облако насекомых становилось все гуще, оглушительно стрекотали сверчки.

Вдруг на ее запястье завибрировали умные часы, и появилось сообщение от Алекса: «Созвонимся?»

Камила улыбнулась. Она научилась отпускать контроль над сыном, но это было сравнительно недавним достижением. Когда он только начал подолгу гулять с друзьями, она места себе не находила и постоянно ему звонила. Нет лучшего способа испортить отношения с подростком, чем названивать ему по несколько раз в день и спрашивать, чем он занят. Работает безотказно. Камила мучилась и ничего не могла с собой поделать. Алекс говорил, это из-за ужасов, которые она каждый день видит в расследованиях, – возможно тут он был прав, – и она должна ему доверять. Камила полностью доверяла сыну, но все равно не могла перестать прокручивать в голове кошмарные сценарии.

Со временем она научилась справляться с жуткими мыслями. Теперь каждый раз, когда Алекс предлагал созвониться сам, Камила праздновала маленькую личную победу.

Она вернулась в гостиную и открыла ноутбук. Алекс звонил из комнаты в общежитии. Он был в очках для чтения.

– Привет, мам.

Алекс наклонился к экрану. У него были ее миндалевидные глаза, все остальное – от отца. Он искал что-то глазами.

– Он тут, – опередила Камила вопрос сына. Она наклонила ноутбук так, чтобы в кадр попал Бобби.

– Привет, дружок!

Бигль без особого энтузиазма повилял хвостом.

– Мам, ты включила сигнализацию?

– Да. Сижу взаперти с четырех часов.

– Очень смешно. Что делала?

– Да так, читала. А ты?

– Пытаюсь учиться. – Он покачал головой. – Скукотища.

Камила кивнула. Алекс изучал право, как его отец. Он был на первом курсе, и дела у него оставляли желать лучшего.

– Не хочу быть занудой, но ты знаешь, что я скажу. Не ищи ответы снаружи.

– Да, я и сам об этом думаю, правда. Пока не до конца понимаю. Ну а ты?

– Что – я?

Алекс улыбнулся.

– Чем ты там занимаешься, на этом острове?

Он задавал этот вопрос тысячи раз. Шутил, что если будет постоянно спрашивать, то однажды застигнет ее врасплох и она скажет правду. Камила всегда отвечала одно и то же: она устала от публичности и теперь расследует старые нераскрытые дела. Отчасти так оно и было.

– У меня тут куча разных занятий. Огород…

Алекс хмыкнул.

– Смешно.

– …и еще я учусь готовить.

– Очень смешно. – Алекс пригляделся. – У Бобби вид как перед расстрелом.

– Бедняга никак не смирится.

Камила наклонилась, подхватила Бобби и поднесла его к камере, чтобы еще раз показать Алексу. Пес и правда выглядел страдальцем.

– Так еще хуже, – засмеялся Алекс. – В глазах мировая скорбь.

Камила опустила Бобби на пол. Когда она снова взглянула на экран, Алекс уже не улыбался.

– Друзья меня спрашивают, почему ты переехала, а я не знаю, что отвечать. – Он посмотрел вверх, словно пытался собраться с мыслями. – Ну, то есть проблема не в том, что мне нечего сказать другим, а просто, кажется, я сам не до конца понимаю. Ты ведь любишь свою работу, добилась успеха…

Камила вздохнула.

– Алекс, просто так надо. Я об этом и говорю: ответы внутри тебя. Возможно, другие не поймут, но главное – чтобы понимал ты.

Алекс промолчал. Все самое важное они сказали друг другу без слов, одними глазами. Камиле хотелось спросить про Кэсси, девушку, с которой Алекс встречался уже несколько месяцев (предполагалось, что Камила почти ничего о ней не знает, но она тайком проводила тщательные расследования в интернете). Но здесь тоже работало правило «задавать как можно меньше вопросов», поэтому Камила закусила губу и сказала себе: в другой раз.

Они поговорили еще немного и попрощались. Всякий раз, закрывая ноутбук после разговора с Алексом, Камила ощущала безысходную пустоту. В эти секунды ей казалось, что у нее больше нет сына.

Спустя полчаса она вернулась на террасу с чашкой горячего кофе и папкой Тима Доэрти. Бобби посмотрел на хозяйку с ужасом и на сей раз за ней не пошел.

Камила позвонила Тиму на следующее утро, в девять часов.

– Тим, это Камила Джонс.

Пауза.

– Миссис Джонс! Рад вас слышать.

– Я прочла бо́льшую часть вашего расследования, – без предисловий начала она. – Вы проделали отличную работу. Возможно, я поторопилась с ответом.

Из трубки доносился шум улицы, потом послышался стук закрывающейся двери.

– Я не вовремя? – спросила Камила.

– Нет-нет, я как раз вхожу в редакцию. Просто очень неожиданно.