– А из чего он?

– Парагвайский падуб. Растет в Южной Америке. Листья измельчают, и получается горький напиток.

Камила взяла бомбилью в рот и сделала несколько глотков. Потом снова долила воды и протянула сосуд Тиму:

– Хотите попробовать?

Камиле нравилось наблюдать за ужасом в глазах людей, когда она впервые предлагала им мате. Прежде чем Тим придумал, как отвертеться, она пояснила, что в Аргентине принято пить мате из одного сосуда, и в некоторых ситуациях отказываться просто неприлично. И да, иностранцы от такого в шоке.

Для Тима все это звучало как новости об инопланетной цивилизации. Он поглядывал на Камилу с недоверием, словно ждал подвоха. Потом уткнулся в спасительную чашку дымящегося кофе и с наслаждением сделал глоток. Восхитительно. Кому вообще понадобилось пить настой из горьких перемолотых листьев?

– Прежде чем я вас выслушаю, Тим, вы должны понять: я не передумаю, – вернулась к теме Камила. – Я выскажу свое мнение, возможно, дам пару советов, но не более того. Это понятно?

Тим не возражал. Не то чтобы у него был выбор.

– Может быть, вы передумаете, когда узнаете подробности.

– Уверяю вас, нет, – отрезала Камила. – А теперь рассказывайте, что там произошло с матерью этой девочки, пока я не пожалела.

Тим наклонился и взял одну из папок. Понял, что ошибся, и взял другую. Бобби, наблюдавший за ними издали, заинтересовался процессом, подошел и стал обнюхивать руку журналиста. Камила заметила на безымянном пальце Тима крупное серебряное кольцо.

– Кэролайн Холмс нашла соседка. Женщина лежала во дворе без сознания – упала с балкона в своей комнате.

Тим сделал паузу и достал из папки большую фотографию. Камила успела заметить тело, распростертое на красной плитке.

– Я не хочу на это смотреть, – остановила она Тима.

Он тут же убрал снимок.

– В день, когда… это произошло, Кэролайн не пошла, как обычно, на пробежку, а осталась дома. Филип Холмс потом рассказал полиции, что накануне они с женой поссорились – возможно, это как-то повлияло на поведение Кэролайн. По-видимому, она договаривалась об интервью с Винсом Народицким, а Фил был против.

Услышав эту фамилию, Камила поджала губы. Она не виделась с Народицким уже несколько лет – и так было лучше для всех, – но одна мысль о нем по-прежнему вызывала у нее рвотный рефлекс. Давным-давно, в другой вселенной, они с Винсом были друзьями. Или кем-то вроде того. Сложно строить отношения с человеком, у которого эго размером с Гибралтарскую скалу. Камила и Народицкий были коллегами. Они никогда не работали на одном канале, но мир тесен, и время от времени они пересекались. Из-за таких людей, как он, Камила ушла из профессии.

– Вот уж кто точно захочет взяться за дело Софии, – пробормотала она.

Тим сразу понял иронию.

– Если позволите, я зачитаю отрывок из показаний его секретарши.

Он открыл папку и пролистал несколько страниц.

– Мисс Карин Молдоу заявила, цитата: «Кэролайн Холмс говорила мне, что собирается рассказать всю правду, даже то, о чем до сих пор молчала. Еще она сказала, что у нее есть причины передумать, но она этого не сделает».

Тим закрыл папку.

– У меня есть сводный брат, – продолжал он. – Его зовут Джон, он на двенадцать лет меня старше. Живет в Колорадо. В школе они с Филом Холмсом были лучшими друзьями. Сейчас уже нет – расстояние и все такое… В общем, я знаю Фила, не раз с ним общался. Он мне, можно сказать, доверяет. Фил уверен, что его жена не рассказала бы Народицкому ничего нового, она просто пыталась хоть как-то оживить дело.

– И вы ему верите?

Тим помедлил.

– Верю, что он не знал, о чем собиралась говорить его жена. Но Кэролайн Холмс умная женщина, и я уверен: в этом эксклюзиве она бы рассказала что-то важное. Мне кажется, она не из тех, кто станет поднимать шумиху на пустом месте.

– Что ж, должна вам сказать, – отозвалась Камила, – что я тысячи раз видела, как родственники жертв идут на что угодно, лишь бы удержать свои истории на плаву. Это, наверное, самое тяжелое в расследованиях, по крайней мере для меня.

– Вы поэтому отошли от дел? – спросил Тим.

– Не только. Продолжайте.

Камила принялась готовить себе новую порцию мате.

– Нам неизвестно, собиралась ли Кэролайн рассказать в этом интервью что-то новое или нет, – продолжал Тим. – Полиция тоже не знает. Ясно одно: в то утро, когда Кэролайн упала с балкона, произошло что-то странное. Она нашла записку на входной двери и сильно разнервничалась. Это подтвердили несколько свидетелей, в том числе соседка, которая хорошо ее знала.

– Но вы говорите, записку никто не читал.

– Именно. Все видели ее только издалека. Важная деталь: она была прибита гвоздем.

Эта подробность заставила Камилу задуматься. Хоть она и не пристально следила за делом, ей было известно, что оно связано с убийством Дилана Гаррета, школьного хулигана, который портил жизнь Софии и ее друзьям. Парень погиб от удара молотком по голове. Самые абсурдные теории предполагали, что это была тщательно спланированная месть со стороны девочки.

– Гвоздь там был не случайно, – подтвердил ее мысли Тим.

Камила все острее ощущала знакомый азарт, который возникал всякий раз, когда она пыталась сложить в единую картину бессмысленные на первый взгляд фрагменты.

– Об этом писали?

Тим покачал головой:

– Нет, но очень скоро это везде просочится.

Камила вдруг почувствовала странную близость к Тиму, словно давно его знала.

– Вы думаете, София может быть жива? – спросила она в лоб.

Журналист вздохнул.

– Давайте я сначала скажу вам, чего я не думаю. – Он помолчал. – Я не думаю, что София покончила с собой, прыгнув с моста Катенари. Но это не значит, что я верю в теории про месть. Сами посудите: София убегает из дома, несколько месяцев скрывается неизвестно где, а потом убивает Дилана Гаррета молотком? Не слишком правдоподобно. – Тим потер подбородок: он делал так уже минимум дважды за весь разговор.

– Согласна, логики никакой. К тому же, насколько я понимаю, полиция уже задержала убийцу Гаррета.

– Да. Возможно, это единственное, что они сделали как следует.

Тим положил руку на папки, словно в них были все ответы.

– Все, что я выяснил, – здесь. Записка, которую получила Кэролайн, говорит о том, что мы чего-то не знаем. Кэролайн собирается дать интервью, вдруг появляется записка, Кэролайн в панике, а через пару часов падает с балкона и чудом остается жива. Полиция считает, что это несчастный случай.

– С балконов просто так не падают. Либо она спрыгнула, либо ее столкнули.

– Что я могу сказать, миссис Джонс? Женщина жива. Полиция не будет расследовать то, о чем она и сама расскажет, когда очнется.

– В каком она сейчас состоянии?

– В критическом.

Камила задумалась. Обвела взглядом гостиную и засмотрелась в одно из огромных окон.

– Давайте я вам кое-что покажу, – сказал Тим.

Увидев, что он снова открывает папку, Камила напряглась.

– Не волнуйтесь, там ничего такого, – успокоил ее журналист.

Он достал три фотографии и разложил их на столе. Камила скользила по ним взглядом, не понимая, куда смотреть.

– Эти снимки из дома Холмсов, – пояснил Тим. – Но поверьте, их никто не хватится. Полицию интересует только сад и балкон.

Камила снова принялась разглядывать фотографии. Как будто ничего необычного. Тим указал на какой-то предмет на круглом столике у дивана.

– Пульт, – разглядела Камила.

– А на спинке дивана плед, – добавил Тим. – Кэролайн любила уютно посидеть с бокальчиком за сериалом. Этим она и занималась накануне. Посмотрела две первые серии «Грешницы».

Камила молчала. Она прекрасно понимала, к чему ведет Тим, но он все равно произнес это вслух:

– Кто начинает смотреть сериал, если на следующий день собирается покончить с собой?

Несколько секунд оба молчали.

– Та записка каким-то образом нарушила планы Кэролайн Холмс, – наконец произнес Тим.