Пока кабина ползла вверх, я достал телефон. Оставался ещё один звонок. Звонок, который мог спасти мне жизнь или окончательно испортить вечер.

Саша Дода.

Гудки шли долго. Я представлял, как она сидит в своей мастерской в потайной комнате магазинчика (почему-то я был уверен, что подобное помещение у неё имеется), окружённая мониторами, паяльниками и коробками с пиццей, и не хочет отвлекаться на какого-то повара.

— Белославов! — наконец рявкнула трубка. На фоне слышался гул винтов и какой-то электронный писк. — Ты офигел? У меня тут тест новой прошивки дрона-курьера, он пытается убить манекен вместо доставки почты! Я занята!

— Привет, Саша, — сказал я максимально спокойным голосом, глядя на своё отражение в зеркале лифта. Усталый мужик в пальто, с крысой за пазухой и безумной идеей в голове. — Как дрон? Победил?

— Пока ничья. Чего тебе? Если опять рецепт чизкейка для мамы, то я тебя прокляну.

— Нет. Мне нужна твоя хакерская магия.

— Я не хакер, я инженер систем безопасности! — возмутилась она, но шум винтов на фоне стал тише. — Сколько раз повторять?

— Ни разу не говорила, но я сразу в тебе узнал богиню цифры, Саша. И мне нужна помощь богини. Это вопрос жизни.

Пауза.

— Чьей жизни? — голос стал серьёзнее.

— Моей. И Лейлы.

— Этой стервы? — фыркнула Саша. — Пусть её бабушка спасает.

— Саша, пожалуйста. Я сейчас еду в Чёрный Порт. К человеку по кличке Краб. Это местный скупщик краденого и редкостей.

— Ты совсем больной? — в трубке что-то звякнуло, словно упала отвёртка. — Тебя там разберут на органы быстрее, чем ты скажешь «дефлопе».

— Поэтому мне нужно досье. Всё, что есть в базах. Кто такой, чего боится, что любит, кому должен. Если я приду к нему неподготовленным, меня скормят рыбам. А ты же не хочешь искать нового шеф-повара для маминых банкетов?

Саша молчала. Я слышал, как она быстро стучит по клавишам.

— Ты манипулятор, Белославов, — наконец сказала она с тяжёлым вздохом. — Знаешь, куда давить. Ладно. Краб… Краб… Сейчас гляну по базам, что я недавно взломала. Ну так, от скуки, я же говорила, что мне здесь не особо весело живётся. Но это будет стоить дорого.

— Ужин? — предложил я.

— Ужин. Настоящий. При свечах. И только для меня, без всяких там продюсеров, ведьм и бывших бандиток.

— Договорились.

— И не какое-то там ризотто, — добавила она капризно. — Я хочу что-то, чего нет в меню. Сюрприз.

— Будет тебе сюрприз. Саша, у меня двадцать минут, пока мы едем. Успеешь?

— Обижаешь. Я взламывала американские серверы быстрее, чем ты чистишь картошку. Жди файл в мессенджере.

Я вышел из отеля. Чёрный автомобиль стоял у входа, двигатель тихо урчал. Водитель курил, прислонившись к капоту, и смотрел на меня как на смертника.

— Успели? — спросил он, выбрасывая окурок.

— Успел, — я похлопал себя по нагрудному карману. Рат там завозился.

Мы сели в машину.

— В порт? — уточнил водитель, выруливая на проспект.

— В порт.

Он посмотрел на меня в зеркало. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с жалостью.

— Господин Воронков дал указания не вмешиваться, — прогудел он. — Но… хочу предупредить. Чисто по-человечески. Оттуда пешком не возвращаются. Туда — да, а обратно… обычно плывут. Вниз по течению.

Я откинулся на спинку сиденья и улыбнулся.

— А я и не люблю ходить пешком, — ответил я. — Предпочитаю ездить. Желательно, на чужих ошибках. Газуй, шеф. Уха стынет.

«В кулинарии, как и в жизни, название в меню не всегда соответствует тому, что лежит на тарелке. Заказываешь „морского гребешка“, а получаешь ската, вырезанного формочкой. Главное — вовремя понять подмену, пока не начал жевать».

Наш автомобиль затормозил так мягко, словно боялся разбудить спящих в порту демонов. Мы остановились в грязном переулке, зажатом между глухой стеной заброшенного завода и покосившимся забором из профнастила.

До КПП грузового порта оставалось квартала два.

— Дальше не поеду, — глухо произнёс водитель, не оборачиваясь. Он смотрел прямо перед собой, сжимая руль так, что кожаные оплётки скрипели. — Машина приметная. Если засветимся, у барона будут вопросы к моей компетентности. А у местных — к толщине стёкол.

— Понимаю, — кивнул я. — Лишний шум нам ни к чему.

Я открыл дверь. В салон тут же ворвался запах гниющих водорослей, мазута, ржавого железа и мокрого, промёрзшего бетона. Так пахнет не море. Так пахнет его грязная изнанка, куда вода выбрасывает то, что не смогла переварить.

— Удачи, — буркнул водитель. В его голосе прозвучало что-то вроде: «Земля тебе пухом».

Я захлопнул дверь. Поправил воротник пальто, защищаясь от колючего ветра, и сунул руку за пазуху.

— Ну что, Кракен, твой выход, — шепнул я.

Из внутреннего кармана высунулась недовольная морда Рата. Он пошевелил усами, пробуя воздух, и брезгливо чихнул.

— Фу, — пропищал он. — Рыба, нефть и крысиный яд. Отвратительный букет. В этом году урожай явно подкачал. Ты уверен, что хочешь выпустить меня в эту помойку? Моя шёрстка будет пахнуть соляркой неделю.

— Это маскировка, друг мой. Ты же разведчик. Сливайся с местностью.

Я аккуратно спустил его на землю, стараясь выбрать участок почище, хотя чистота здесь была понятием относительным. Рат отряхнулся, встал на задние лапы и отдал мне шутливую честь.

— Будет сделано, шеф. Но с тебя двойная порция пармезана. И ванна с лавандовой пеной.

— Хоть с лепестками роз. Пошёл!

Серая тень метнулась к нагромождению старых паллет и исчезла. Я остался один. В этот момент во внутреннем кармане вибрировал телефон.

Саша. Вовремя.

Я достал трубку, прикрывая экран ладонью от ветра и любопытных глаз, которые могли наблюдать из тёмных окон завода.

— Алло, — сказал я тихо. — У тебя есть новости, или ты звонишь сказать, что дрона всё-таки победил манекен?

— Дрон наказан и стоит в углу, — голос Саши звучал напряжённо, но в нём слышался тот самый азарт, который бывает у неё, когда она решает сложную задачу. — Слушай внимательно, Белославов. Твой «Краб» — не простая рыбёшка.

— Удиви меня.

— Я влезла через чёрный ход в базу таможенной службы. Старые архивы, ещё дореформенные. Кличка «Краб» приклеилась к нему здесь, в Стрежневе. На самом деле его зовут Омар Оздемир.

Я невольно усмехнулся.

— Омар? Серьёзно? То есть, по сути, он— Лобстер?

— В точку.

— У мужика либо проблемы с самоидентификацией, либо отличное чувство юмора. Омар, который стал Крабом… Это даже звучит как название басни.

— Не смешно, Игорь, — осадила меня Саша. — Он уроженец Османской империи. Из бывших военных, судя по выправке на старых фото. Его трижды пытались депортировать за контрабанду артефактов, но каждый раз свидетели исчезали, а дела рассыпались в пыль.

— Опасный тип.

— Не просто опасный. Он старовер. В смысле, чтит традиции. У него репутация человека с кодексом. Он не беспредельщик, как наши местные урки. Для него торговля — это ритуал. Гость — это святое, но… есть нюанс.

— Какой?

— Если гость хамит, не проявляет уважения или пытается обмануть — ему отрезают язык. Буквально. В назидание другим.

Я потёр подбородок. Щетина уже кололась.

— Значит, говоришь, Османская империя? — задумчиво переспросил я. — Кофе, специи, долгие разговоры о погоде перед сделкой?

— Именно. С ним нельзя «по понятиям», как с Кабаном в Зареченске. И нельзя давить авторитетом, как с чиновниками. С ним нужно говорить, как с восточным купцом. Уважительно, витиевато и с достоинством.

Это меняло всё.

Я-то готовился к жёсткому прессингу, к бандитской стрелке. Собирался играть роль отмороженного повара-психопата. Но теперь маску придётся менять на ходу.

— Я понял, Саш, — сказал я. — Спасибо. Ты чудо.

— Я знаю, — фыркнула она. — Я скинула тебе его фото. И, Игорь…

— Да?

— Не умри там. У меня ещё планы на твои… рецепты. И на тот ужин.