Я усмехнулся. Крыс был прав. Мы не ели с самого утра, перебиваясь кофе и нервами.

Достал смартфон, сфотографировал разметку на полу и открыл чат с Максимилианом Додой.

«Финальные правки. Мойку переносим к несущей стене, гриль расширяем на полметра. Смету на коммуникации утвердил. Можно начинать».

Ответ прилетел мгновенно, словно Дода сидел в телефоне и ждал моего сообщения.

«Принято, Микеланджело. Бригада заходит завтра в восемь утра. Подрядчики Печорина, лучшие в городе, клянутся мамой и партбилетом, что сделают в срок. Стены не ломать — здание памятник архитектуры, за каждый скол кирпича нас Комитет по наследию живьём съест. Но фальш-панели и подиумы — пожалуйста».

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Игорь, ты тратишь мои деньги быстрее, чем моя бывшая в ювелирном. Но мне почему-то это нравится. Надеюсь, твой „Храм Еды“ окупится раньше, чем я поседею».

— Окупится, Макс, — прошептал я, блокируя экран. — Ещё как окупится. Люди всегда хотят хлеба и зрелищ. А мы дадим им и то, и другое, да ещё и приправим тайной.

Телефон в руке снова вибрировал. На этот раз звонок. На экране высветилось: «Агент Л.».

Лейла.

Я нажал «принять» и включил громкую связь, чтобы Рат тоже слышал. И не только из-за солидарности, Рат слишком ценная персона в моей игре, и он должен быть в курсе всего происходящего.

— Алло, Игорь? — её голос звучал так чисто и спокойно, что я сразу представил её обстановку. Никакого шума улицы, никаких криков. Тишина, мягкий джаз на фоне и звон тонкого стекла.

— Здравствуй, Лейла. Как ты?

— О-о-о, — протянула она с наслаждением. — Я просто прекрасно. После того нашего интимного вечера, когда ты…

— Так, стоп, — прервал её я, усмехаясь. — Давай-ка без этого. я искренне переживаю за твоё здоровье.

— Всё отлично, Белославов, — мне показалось, или она обиделась. — Но у меня есть кое-какие новости, которые покажутся тебе интересными.

— Я весь внимания, — пробормотал я, собирая чертежи в тубус.

— Знаешь, кто меня сегодня посетил? — заговорщески поинтересовала девушка, и я сразу же представил её хитрой лицо с телефоном у уха.

— Дай-ка угадаю, барон Свечин?

— Что? Да как ты это делаешь⁈

— Магия, моя дорогая, я вездесущ.

— Я серьёзно, Белославов, — возмутилась Лейла. — Да, ко мне сегодня наведался сам барон. Но как ты узнал? Следишь за ним? Или за мной?

Последние слова она произнесла слегка игриво.

— И за тем и за другим, — спокойно ответил я. — И как поживает наш друг Свечин?

— Свечин — душка, — в голосе Лейлы слышалась откровенная насмешка. — Стоило ему узнать, что ты обхаживаешь меня, как его гостеприимство вышло на новый уровень.

Послышался хруст чего-то вкусного. То ли яблока, то ли тоста с икрой.

— Меня переселили, Игорь. Элитные апартаменты в центре, вид на реку. Холодильник забит деликатесами, мне даже выдали карту на «карманные расходы». Я сейчас лежу в ванне с пеной, пью какое-то неприлично дорогое вино и думаю: а может, ну её, эту революцию? Жизнь содержанки имеет свои плюсы.

Рат фыркнул так громко, что это было слышно даже через микрофон.

— Не привыкай к хорошему, Лейла, — усмехнулся я. — Это золотая клетка. И кормят тебя на убой. Свечин просто боится, что я тебя перекуплю или что ты сбежишь перед эфиром.

— Я знаю, — её тон стал серьёзным. — Я просто наслаждаюсь моментом. Наконец-то я не чувствую себя пешкой, которую двигают по доске. Я сама выбираю, что есть и где спать.

— Ешь их икру, пей их вино, — разрешил я. — Пусть платят. Ты это заслужила. Выжми из Свечина всё, что сможешь. Но помни: завтра на съёмках мне нужна не сытая, ленивая кошка, а голодная пантера. У нас сложный рецепт, и мне нужна твоя реакция.

— Не волнуйся, шеф. Я в игре. Просто… спасибо. За то, что научил меня показывать зубы.

— Зубы нужно чистить, а не показывать, — буркнул я, скрывая смущение. — До связи. Спи, завтра ранний подъём.

Я сбросил вызов.

Можно подумать, она никогда не скалилась другим людям… хотя, да, сейчас всё иначе. Она выгрызает место под солнцем, а не сидит под лампой и крылом своего папочки и бабушки.

— Ну вот, — прокомментировал Рат, забираясь ко мне в карман пальто. — Одна купается в шампанском, другой деньги лопатой гребёт. А мы с тобой, шеф, как два беспризорника в пустом банке. Где справедливость?

— Справедливость — в финальном блюде, — ответил я, гася фонарик. — Пошли. Я мечтаю о горячем душе и кровати, которая не складывается пополам.

Мы вышли на улицу. Стрежнев «улыбнулся» нам пронизывающим ветром. Этот город вообще любил проверять людей на прочность: то снегом завалит, то дождём смоет, то ветром сдует. Я поднял воротник, пряча нос, и зашагал в сторону отеля.

Дорога заняла минут пятнадцать. Город спал, только редкие такси шуршали шинами по мокрому асфальту. Я шёл и прокручивал в голове план на завтра. Бригада строителей, новые съёмки, меню для ресторана, поставки от Оздемира… Голова гудела от того объёма информации, которую я в него ежедневно загружал.

В холле отеля портье сонно кивнул мне. Я поднялся на лифте на свой этаж, мечтая только об одном: упасть лицом в подушку и выключиться на шесть часов, как минимум. Никаких планов, никаких интриг. Только сон.

Я подошёл к двери номера.

— Надеюсь, горничная не забыла положить свежие полотенца, — пробормотал я, толкая дверь.

Шагнул внутрь и замер.

Сон как рукой сняло. Усталость испарилась, уступив место острому, холодному чувству опасности. Такому, которое бывает, когда открываешь духовку и понимаешь, что забыл убавить газ.

В номере горел приглушённый свет торшера. Пахло дорогими духами — сложная смесь сандала и жасмина.

На кофейном столике стояла открытая бутылка вина и тарелка с фруктовой нарезкой, которую я точно не заказывал.

В кресле, закинув ногу на ногу, сидела Светлана. Она была в своём строгом деловом костюме, но пиджак был расстёгнут, а туфли на шпильке валялись рядом на ковре. В одной руке она держала бокал, в другой — смартфон. Её поза выражала абсолютную уверенность хищницы, которая находится на своей территории.

А на диване, вальяжно раскинувшись на подушках, расположилась Вероника. На ней был шёлковый халат — то ли мой (что вряд ли, размер не тот), то ли принесённый с собой. Ткань струилась по её телу, оставляя мало простора для воображения. Она крутила в пальцах виноградину и смотрела на Светлану с лёгкой, загадочной полуулыбкой.

Самое страшное было не в том, что они обе были здесь. Самое страшное было в атмосфере.

Я ожидал увидеть скандал. Драку. Вырванные волосы. Или хотя бы ледяное молчание двух соперниц.

Но нет.

Между ними не было вражды. Воздух в комнате был плотным, наэлектризованным, но это было не электричество конфликта. Это была аура сговора. Пугающее перемирие двух сильных, властных женщин.

Светлана подняла на меня глаза.

— А вот и хозяин, — произнесла она, делая глоток вина. — Долго же ты. Мы уже почти закончили обсуждать стратегию медиа-захвата.

— И график профилактических осмотров, — добавила Вероника, отправляя виноградину в рот. Её голос был тягучим, как мёд. — Привет, Игорь. Мы решили, что ждать тебя поодиночке — это неэффективный тайм-менеджмент.

Рат в моём кармане завозился, высунул нос, оценил обстановку, пискнул и юркнул обратно, зарываясь как можно глубже.

— Шеф, вот тут я пас, — раздался его приглушённый голос у меня в голове (или мне показалось?). — С бандитами в порту было безопаснее. Там хоть понятно, кто кого бить будет. А тут… Беги, глупец.

Две королевы в одной башне. Журналистка, способная уничтожить словом, и ведьма, способная уничтожить взглядом. И обе с интересом смотрели на меня.