— Маловато для мандрагоры, — заметил он. — Но достаточно для входного билета в клуб друзей Омара Оздемира. Считай, что остальное ты отдал баклажанами.

Хасан спрятал деньги, довольный. Сделка состоялась.

— Шерефе! — снова гаркнул Омар, поднимая стакан. — За удачную сделку! И за то, чтобы твой суп поднял на ноги даже мёртвого!

— Шерефе! — поддержал я, поднимая свой стакан.

Атмосфера окончательно расслабилась. Бандиты начали травить байки, кто-то даже попытался напевать тягучую восточную мелодию. Я чувствовал, как напряжение последних суток отступает. У меня был корень. У меня был новый, могущественный союзник. И у меня был шанс спасти Лейлу.

Оставалось только уйти отсюда живым.

И тут всё рухнуло.

Прямо посреди тоста, когда звон стекла ещё висел в воздухе, раздался пронзительный визг.

Из-за штабеля ящиков, привлечённая запахом еды, выскочила крупная серая крыса. Она метнулась к столу, схватила упавший кусок лепёшки и замерла, сверкая глазками.

Реакция Хасана была мгновенной.

Амбал, который секунду назад блаженно улыбался, выхватил из-за пояса огромный пистолет и с грохотом передёрнул затвор.

— Опять эти твари! — заорал он, багровея. — Везде они! В мешках с рисом, в ящиках с чаем!

На складе началась суматоха. Бандиты повскакивали с мест, хватаясь за что попало.

Лицо Омара исказилось гримасой брезгливости и ненависти.

— Ненавижу, — прошипел он. — Грязные разносчики чумы. Они портят мой товар. Они жрут мой рис, который я вёз через три моря!

Он ударил кулаком по столу.

— Убить! — приказал он ледяным тоном. — Пристрели её, Хасан!

Палец Хасана побелел на спусковом крючке. Ещё доля секунды — и грохот выстрела разорвёт эту хрупкую, пахнущую анисом и баклажанами атмосферу, превратив дружеское застолье в бойню.

Я действовал быстрее, чем успел подумать. Рефлексы, выработанные годами работы на кухне, где падающий нож нужно либо ловить за рукоять, либо отпрыгивать, сработали безотказно.

Я перехватил запястье Амбала и резко дёрнул его руку вверх.

— Не стреляй! — рявкнул я.

Хасан, ошалевший от такой наглости, попытался вырваться, но я держал крепко.

— Ты сдурел, повар⁈ — взревел он, глядя на меня налитыми кровью глазами. — Это крыса!

— Я вижу, что не хомячок, — спокойно ответил я, не отпуская его руку. — Убери ствол. Запах пороха убивает вкус еды. Мы же не хотим испортить ужин, ради которого я полчаса плясал у плиты?

Омар-бей медленно поднялся со своего ящика. Его лицо потемнело. Веселье исчезло, сменившись холодной брезгливостью.

— Отойди, Игорь, — сказал он тихо, но веско. — Ты гость, и я тебя уважаю. Но не лезь в мои дела. Эти твари — бич порта. Они портят товар, они грызут мешки, они гадят в зерно. Здесь разговор короткий: увидел — убей.

Я отпустил руку Хасана, но встал между ним и крысой, закрывая линию огня своим телом.

— Убить — это просто, Омар-бей, — сказал я, поворачиваясь к старику. — Пуля стоит копейки. Но сколько пуль вы уже потратили? Тысячу? Десять тысяч? А крыс стало меньше?

— Их становится только больше, — сплюнул Омар. — Это война.

— Это война, которую вы проигрываете, — парировал я. — Потому что воюете не тем оружием. Вы пытаетесь уничтожить природу силой. Это всё равно что пытаться остановить прилив, стреляя в волны.

Я подошёл к столу, взял кусок ещё тёплого гёзлеме с сыром и зеленью.

— Что ты делаешь? — насторожился Хасан, опуская пистолет, но не ставя его на предохранитель.

— Заключаю мирный договор, — ответил я.

Я медленно направился к тёмному углу. Крыса не убежала. Она сидела на задних лапах, поводя носом, и смотрела на меня умными, наглыми глазками. Это был разведчик. Авангард местной стаи.

Я присел на корточки, держа лепёшку на ладони.

— Слушайте меня, Омар-бей, — громко произнёс я, не оборачиваясь. — Крыса — это тоже гость. Просто незваный. Если с ней воевать — она приведёт армию. Она прогрызёт дыры в ваших мешках назло, она попортит проводку, она принесёт заразу. Месть — это блюдо, которое крысы подают холодным.

Я положил кусок лепёшки на пол, пододвинув его ближе к тени.

— Но если накормить… — продолжил я тише. — Если дать ей понять, что здесь сытно и безопасно… Она будет охранять эту территорию. От чужаков. От других стай. Сытая крыса — ленивая крыса. Но лояльная.

Я незаметно постучал пальцами по полу — три коротких, два длинных. Условный сигнал. А потом прошептал:

— Рат, твой выход. Передай этим портовым гопникам, что халява пришла, но за неё придётся поработать.

Серая тень метнулась вперёд. Крыса схватила кусок гёзлеме зубами — кусок был почти с неё размером — и мгновенно исчезла в щели между поддонами.

Я выпрямился и отряхнул руки.

На складе повисла тишина. Бандиты смотрели на меня как на умалишённого. Хасан крутил пальцем у виска.

Омар медленно подошёл ко мне. Он смотрел в тот угол, где исчез грызун, потом перевёл взгляд на меня.

— Ты думаешь, с животными можно договориться? — спросил он скептически. — Это не люди, Игорь. У них нет чести. У них есть только голод.

— Я договорился с вами, Омар-бей, — улыбнулся я. — А вы, при всём уважении, опаснее любой крысы. Давайте попробуем. Эксперимент.

— Какой эксперимент?

— Оставляйте им остатки еды у входа. Лепёшки, корки сыра, немного зерна. Специальное место. «Стол для маленьких гостей».

— Кормить паразитов? — возмутился Хасан. — Да они…

— Тихо! — оборвал его Омар. Он смотрел на меня с прищуром. — Продолжай.

— Если через неделю ни один мешок на складе не будет прогрызен… — я сделал паузу. — Если товар останется целым… С вас причитается.

— А если они сожрут мой шафран? — спросил Омар.

— Тогда я приготовлю вам банкет бесплатно.

Старик хмыкнул. Он пожевал губу, разглядывая меня. В его глазу снова зажёгся тот самый огонёк азарта, который я видел во время готовки. Ему нравились безумные идеи.

— А если ты выиграешь? — спросил он. — Чего ты хочешь?

— Мешочек того самого шафрана, — не моргнув глазом, ответил я.

Омар раскатисто рассмеялся.

— Наглец! Ты ставишь свою работу против моего золота. Но мне нравится этот риск. По рукам, заклинатель крыс. Хасан! Спрячь пушку. Сегодня у нас перемирие с хвостатыми.

Мы пожали руки. Ладонь Омара была сухой и жёсткой, как пергамент, но рукопожатие — крепким.

— Я проверю, — пообещал он. — Ровно через неделю. Если найду хоть одну дырку в мешке — ты накормишь всех моих парней. А их, поверь, в городе предостаточно.

— Договорились, — я улыбнулся в ответ. — Мне пора, Омар-бей. Мой пациент не может ждать.

Старик кивнул. Веселье схлынуло с его лица, он снова стал серьёзным торговцем.

— Иди, — сказал он. — Двери моего склада открыты для тебя. Но помни: открытая дверь — это сквозняк. Не злоупотребляй гостеприимством.

— Я запомню. Спасибо за сделку. И за доверие.

— Спасибо за воспоминания, — ответил он просто. — Хасан, проводи гостя. Чтобы никто из местных дураков не решил проверить прочность его черепа. И ещё, Белославов, — он хмыкнул, — свежий корень был моим личным подарком. Но ты заплатил за мандрагору, так что возьми пару баночек. Уверен, они тебе пригодятся.

— Благодарю вас, Омар-бей, — я снова почтительно склонил голову.

Выйдя из склада, почувствовал вечернюю прохладу порта.

После душного помещения воздух показался ледяным. Ветер с реки пробирал до костей, неся запах соли и гнилых водорослей. Но сейчас этот запах казался мне запахом свободы.

Я сжал кулаки, заставляя себя собраться. Ещё рано расслабляться. Дело не закончено.

Хасан шёл рядом, молчаливый и угрюмый. Он довёл меня до ворот, открыл калитку и сплюнул под ноги.

— Ну, бывай, повар, — буркнул он. — Лепёшки у тебя ничего. Но с крысами ты зря затеял. Это нечисть.

— Нечисть — это люди без совести, Хасан, — ответил я. — А крысы просто хотят жить.