Я вздохнул, покрутил в руках вишнёвую ветку, распустившую одновременно листья и цветы, и сунул в медную вазу ведёрного размера в кучу точно таких же. Взял из вороха прутьев, лежащих по соседству, следующий. По комнате плыл одновременно свежий и сладкий запах, весенний настолько, что просто не верилось, что за окном зима… Интересно, что Марат с этим цветущим веником будет делать? Потому что место в ёмкости кончается, а ветки ещё нет — кто-то сад герцога обкорнал с завидным энтузиазмом. Может, пора уже прерваться? Магистр сказал «пока не устану» — и, честно говоря, я уже изрядно устал. Только не колдовать, а сидеть по-турецки на этой жёсткой тонкой циновке!

Впрочем, пока я решал, прерваться или нет, пиромант пришёл ко мне сам.

— Как успехи? — мастер Огня обошёл импровизированный бело-зелёный куст по кругу, по-птичьи склонив голову на бок.

— Честно говоря, я не очень понял, что тут было трудного, — пожал я плечами. — Главное — понять принцип… и повторить достаточное число раз. Мне кажется, я уже во сне смогу эти ветки проращивать.

— Во сне — точно не надо, — серьёзно посмотрел на меня магистр. — Давай проверим результат.

Марат опустился рядом со мной, легко и непринуждённо повторив позу со скрещенными ногами, которую я за пять прошедших с Большой Охоты дней уже успел тихо возненавидеть. Маг наугад выудил необработанную ветку, и протянул мне, не отпуская руки. Я взялся за черенок у места обреза, и мужчина положил мне ладонь на руку. Та ещё поза, если смотреть со стороны, н-да. Но — ничего не попишешь: магию чужой стихии невозможно увидеть, только ощутить. Кстати.

— Марат, можно вопрос? — спросил я, одновременно напитывая Жизнью ветку. Оказалось, направлять магию в живой объект было проще простого. Правда, понял я это только на третьи сутки тренировок, в очередной раз пытаясь не допустить рассеивания энергии в пространстве. Даром что у меня получался теперь не туман, а едва ли не визуальный (для меня) аналог джедайского меча — расход Силы в пустоту был колоссальный. Благо, на голых камнях энергии было впитываться некуда. Соответственно, я пытался вместить поток в толщину прута — а заодно и изогнуть… и вдруг внезапно понял, как проводить напитку. После чего дело пошло бодрее. Собственно, я уже утром добился полного отсутствия паразитных потерь, по крайней мере, на глаз, но тренировать ещё было что.

— Если тебе не мешает, давай поболтаем, — легко согласился владелец бордовой мантии.

— Свет, — медленно и аккуратно проговорил я, следя за реакцией собеседника. — Почему мы его видим?

— Причём и одарённые, и нет, — договорил за меня магистр и немедленно переспросил. — А сам как думаешь?

— Из того, что я знаю, напрашивается только один ответ, — за пять дней я уже усвоил некоторые правила, по которым работал «режим наставника» у пироманта. Отвечая вопросом на вопрос, он никогда не предполагал ответ «даже не догадываюсь». А если предполагал — либо рассказывал сам, либо честно и прямо объяснял, почему рассказать не может. — Мы все одаренные светом. Но…

— А почему тебя вообще смущает подобная ситуация? — прислушиваясь к своим ощущениям, закрыв глаза, отозвался огневик. — Есть очень-очень слабые одарённые других стихий, почему не быть так же со светом? Просто распределение другое: абсолютное большинство людей одарены Стихией Света очень слабо, но достаточно, чтобы видеть её применение.

— То есть одарённые двух других стихий тоже бывают? — ошеломленно пробормотал я. Сюрприз! На ветке тем временем лопнули почки, и из них полезла нежно-салатовая зелень пока ещё малюсеньких листочков, росших прямо на глазах.

— Нет, не бывают, — маг раскрыл глаза и посмотрел на меня. — Есть несколько теорий, почему так происходит, приведу тебе одну из популярных, которая мне больше нравится. По ней Свет — базовая Стихия, а то, чем одарены и владеем ты и я — это, можно сказать, надстройка. То есть Огонь, Воздух, Вода, Молния и Жизнь — это всё светлая магия. Хорошая гипотеза, по которой получается, что овладевшие своей стихией люди-одарённые не предатели Света, как считают некоторые иерархи Белой Церкви, а наоборот, фавориты. Избранные.

— Стоп, — факты, доведённые до меня сейчас Маратом, внезапно сложились у меня в голове, как куски мозаики. — Ты сказал: «абсолютное большинство людей» чувствительны к Свету? А эльфы?!

— А эльфы — нет, — подтвердил мою догадку магистр. Охренеть. У ксенофобной платформы учения Белых о превосходстве человеческой расы есть вполне конкретный, можно сказать материальный базис. Охренеть! Я в шоке… — Но и к созданиям Тьмы их отнести тоже нельзя.

— Тьмы? — открытие несколько выбило меня из колеи.

— На изменённых Свет оказывает очень мощное, я бы сказал сокрушительное деструктивное воздействие, — направил мою мысль по новому руслу мастер Огня. — Следуя терминологии клириков Белых, которая меня по сам понимаешь каким причинам не очень устраивает, тёмных магия Света жжёт. Ты сам мог видеть, как не боящийся никого и ничего мутант так испугался слабой атаки Валериана, что немедленно бежал без оглядки.

— А ещё он едва… не сорвал мою атаку, — я скривился, и лишь усилием воли удержался от парочки более крепких выражений. Болезненный вскрик Вспышки, падение скорости — и как результат Карина, умирающая прямо на моих глазах! Так, проехали… проехали, я сказал. Магия — это всего лишь инструмент, и любой инструмент можно применить криво и неправильно. А Вал — недообученный боевой маг Церкви, которого, как я теперь понимаю, в герцогство Берг засунули за тем же, зачем я пять дней мучаю несчастные вишнёвые ветки: набить руку на практическом применении Стихии. Увы, но восприятие магии строго индивидуально, и каждый пользователь магии, неважно какой, ищет собственный путь для контроля над ней. Отсюда, например, и манера обучения Марата, как я понимаю, общепринятая для магов-наставников: учитель задаёт наводящие вопросы, а ученик ответить на них должен сам. — Получается, Повелители Жизни с точки зрения Белых — страшные еретики и предатели, плодящие новых тёмных созданий, включая разумных?

— Не без того, — хмыкнул мужчина. — Но с другой стороны — чтобы победить врага, его сначала надо понять. Церковь — достаточно большая организация, и в ней хватает радикалов, но достаточно и тех, кто мыслит рационально. Без химер невозможна ни быстрая почта, ни быстрое перемещение людей и грузов на большие расстояния. А ещё «темные создания» под контролем республики помогают удерживать значительную часть границы Шрама. «Если тьма побеждает тьму, то тьмы в любом случае становится меньше».

— Ясно, — я прекратил подачу Силы. — Готово, магистр.

Марат придирчиво осмотрел черенок со всех сторон, но так и не нашёл, к чему придраться. Если поток Жизни передержать, то вместо красивой цветущей ветки с молодыми листочками получится жухлая, некрасивая хворостина с увядшими жёлто-коричневыми листьями и опавшими лепестками цветов. Как я уже убедился за прошлые дни, если поместить комель обрабатываемой палки в воду, то эффект сгладится, проявится позднее, позволив листьям вырасти больше — но и только. Думаю, дело в свете — солнечном, а не Стихии — с которым в хоромах мага туговато, ибо зима и узкие окна-бойницы, и, скорее всего, в микроэлементах. Отсечённая часть растения при раскрытии почек и росте листьев-цветов тупо расходует накопленные с осени запасы: первой кончается вода, а потом — питательные вещества. Что такое «фотосинтез» я в общих чертах представляю, ну и кто из землян не слышал про удобрения?

— Хорошо. Очень хорошо, — констатировал пиромант, засовывая ветку в вазу и критически разглядывая получившуюся экибану. — Я так ничего и не почувствовал, даже когда ты испытывал не самые приятные эмоции и разговаривал. Больше тебе не нужно у меня тут торчать и держаться подальше от неодарённых.

Подавить облегчённый вздох стоило большого труда. Наконец-то.

«Госпиталь» в резиденции де Берга находился буквально в двух шагах от покоев пироманта — это очень хорошо говорило о том, кому именно Эдмонд больше доверяет в плане оказания медицинской помощи: боевому товарищу или своим врачам. Рыжая держалась из последних сил — в смысле, более-менее лежала под одеялом, а не бежала куда-нибудь сломя голову, размахивая мечом. Увы, но к несчастью для дочки рыцаря, медицина уже сказала ей «в морг» и теперь очень недоверчиво отнеслась к результату выздоровления.