— Ты же меня знаешь, сестра, — с нажимом произнёс я, намекая, что тему надо закрыть. — Я сделаю всё, чтобы моя супруга была счастлива.

…и вторая — тоже. Твою мать, вот как меня угораздило-то?

Было заметно, что ответ родственницу вот ничуть не удовлетворил. Я уже решил высказаться ещё более прозрачно, но тут Свен вдруг дёрнулся, вскочил и уронил стул:

— А? Жена?!

Я демонстративно обнял ведьмочку за талию, про себя только закатывая глаза. Вот же бывают… индивидуумы.

— Я… это… мне п-пора… к-кажется… точно пора! — хоть места было достаточно, меня аэромант обошёл, едва ли не распластавшись по противоположной стене, и с последними словами задал стрекача — только пыль столбом встала! Совсем не фигурально.

— Идиот, — потёрла лоб дочка Мартина, одновременно движением ладони запуская мини-смерчик, словно пылесос начавший втягивать в себя всю пыль.

— Зато ты его больше три года не увидишь, — рассудительно отозвалась её подруга. — Он ведь тут торчал, подозреваю, потому что на практику ехать не хотел. А теперь пешком туда доберётся, не останавливаясь! Кстати, Арн… ты извини, что я спрашиваю, но сам-то ты как так рано вернуться смог? Практику ведь вроде нельзя прерывать?

— Это долгая история… — я расслышал, как Наташа тихо, но отчётливо хмыкнула у меня за спиной: научилась у остальных. И тут же так же тихо ойкнула, когда смерчик ткнулся ей в ноги… и распался, осыпавшись кучкой сухой грязи. Сестра поморщилась, опять взмахнула ладонью… и ничего не произошло. Повторный жест поднял ветер в комнате… и осыпал пылью подол платья и обувь Тёмной.

— Так, — решил отвлечь я от «феномена» совсем уже нахмурившуюся родственницу. — А давайте вы сейчас поможете Наташе выбрать ателье и фасоны платьев на пошив, а я вас за это угощу кофе с пирожными в кафе, и заодно расскажу, как так получилось с практикой.

— Ура! В смысле — конечно! — даже раньше хозяйки квартиры отреагировала Ола. Инцидент с засбоившей магией оказался мгновенно забыт. — У Ладочки тут и каталоги лежат! Слушайте, мальчики, может, сходите в кафе сами и купите на всех на вынос? А потом в ателье зайдёте, чтобы обмерщика прислали часам к пяти? А то не идти же твоей жене туда самой вот так?

— Ты в ближайшее ателье, а я — в кафе? — «простодушно» предложил Пак.

— Ты серьёзно хочешь вернуться туда в ближайшие полчаса и до пяти слушать болтовню про тряпки? — с удивлением посмотрел я на него. До парня дошло, он аж побледнел, болезный. — Запоминай: раз уж она тебе доверила что-то принести, должна получить лучшее. Согласен? Тогда пошли на остановку рейсовика, у северных ворот Нессарии как раз есть отличное заведение. И там же салон красоты знаю — платье платьем, а про причёску забывать нельзя. И про макияж.

— Смерти моей хочешь? — насупился приятель.

— Потерпишь как-нибудь пять минут, пока я буду договариваться на счёт мастеров на выезд, — отмахнулся я. — Только своей не забудь рассказать потом, как два часа мучительно помогал другу выбирать лучших портных в столице.

— А они, те, твои, лучшими будут? — переспросил он.

— Конечно же нет! — посмотрел я на него с удивлением. — Но мы же мужчины, понимаешь? Нам позволительно выбрать ателье плохо. А вот усилия обязательно оценят… а заодно и посылать с глупыми и неконкретными заданиями больше не будут.

— Где ты этому только научился? — пробурчал он.

— Семейная жизнь, друг, — сочувственно похлопал я его по плечу. — Если у тебя глубокие чувства к Оле… ну вот, учись уже сейчас.

Виталист обхватил голову руками и застонал.

1.

Признаюсь честно — попробовать свести Натану и сестру было решением спонтанным. Интуитивным, а не продуманным. Иногда так бывает: делаешь что-то неожиданно для себя, доверившись не очень ясному ощущению — и получается хорошо. Впрочем, если бы я подумал, скорее всего тоже решил попытаться. В конце концов, Ладу я знал достаточно хорошо — сложно не узнать, живя полтора года буквально бок-о-бок. Потому догадаться, как поступит родственница, когда я приведу девушку и скажу «моя жена» — мне было не сложно.

Удивительно, но семья Мартина, пока я жил с ними, да и после тоже реально относилась ко мне как близкой родне. Причем не требуя ничего взамен, просто потому что я был сыном Лилианы. Это был для меня… новый и неожиданный опыт. Точнее, хорошо забытый старый: моя семья на Земле тоже меня любила и поддерживала, пока я был ребёнком. А вот повзрослев, я в какой-то момент внезапно почувствовал, что значит жить, полностью предоставленным самому себе. За что боролся, называется…

Учась в вузе, потом работая как проклятый, я пытался зубами выгрызть себе место под солнцем. На некоторое время стал тем самым «молодым да ранним» амбициозным карьеристом «вижу цель, не вижу преград». Всё имеет свою цену, в числе прочего я снизил общение с родителями до минимума «привет-пока» раз в неделю и никакого дискомфорта не чувствовал. Некогда было. Личная жизнь тоже ушла в минус, скатившись до редких «одноразовых» интрижек. Ну что ж. Справился. Выгрыз. Приобрёл столь нужный и драгоценный опыт.

После нескольких лет проб и ошибок, смены полдюжины фирм я наконец почувствовал себя человеком, способным заработать на жизнь в любом случае. Ещё не того уровня, за которым «охотятся» хедхантеры, но уже тем специалистом в продажах, которому рада будет любая контора — только постучись к ним в дверь. Денег теперь хватало, я снимал приличную квартиру недалеко от метро вместо грязной однушки в старой «панельке» на окраине мегаполиса, перспективы только радовали — после кризиса конца девяностых бизнес шёл на подъём…

Придя в себя после второй попытки начать «серьезные отношения», я понял: очень надо выговориться. И не какому-то там дурацкому новомодному «психологу», которых тогда как раз развелось великое множество. И ещё бы совет не помешал… да хотя бы родительское «ты справишься!» Нашёл время, приехал не с пустыми руками… и уже через час общения понял, что мы стали чужими друг для друга.

Да, вот так — тоже бывает. Взрастив сына и скинув ношу ответственности за ребёнка, папа с мамой нашли, чем заняться. Теперь они общались с людьми, которых я не знал и знать не хотел на темы, которые меня абсолютно не интересовали, а когда я попытался перевести разговор на личное — испытали явный дискомфорт. Заново вникнуть в мои проблемы, пусть даже только в моральном плане, они были определенно не готовы. Что ж, всё понял, не дурак. В конце концов они и так сделали для меня столь много, чтобы отправить во взрослую жизнь, что я просто не в праве просить, да и рассчитывать на что-то ещё. Общение свернулось до прежнего «привет-пока».

В народе говорят: «что имеешь — не ценишь, потеряешь — плачешь». Плакать я не стал, но выводы сделал… точнее, тогда мне так показалось. Потому что заполучив в жёны Натану, достаточно долго в упор умудрялся не замечать совершенно очевидное: девушке очень-очень нужна была семья. Поддержка, одобрение, и особенно — тот самый «родительский совет». Не обязательно именно «родительский» — просто помощь в принятии решений от того, кому она могла довериться. Тут надо отдать должное Милане: она в отличие от меня буквально через несколько дней поняла, как правильно строить общение с ведьмочкой.

Не сказать, правда, что это далось благородной легко. Гиперактивная блондинка с детства привыкла командовать и указывать, а после того, как я её научил делать это правильно и дал возможность действовать самостоятельно, а не из-за спины отца — так и вовсе развернулась по полной программе. Что сказать: прирождённый тим-лидер, способный сдвинуть с места и «прожать» самый сложный проект, поднять и повести за собой трудовой коллектив, прямо на ходу сбивая в работоспособную команду. У меня на родине за Милой, попрактикуйся она там лет пятнадцать, гонялись бы международные корпорации, пытаясь переманить друг у друга.