13.

Я похлопал глазами, пытаясь понять, что меня разбудило. Нет, понятно, что горн, но вот почему? Обычный сигнал «внимание на…» не-дежурных десятков не касается. Что-то такое было… Сигнал давно затих, а я всё ещё соображал. Медведь мне в детстве на ухо наступил, но это было на Земле — а вот на счёт Арна я не был так уверен. В конце концов игрой на банджо и пением Роны я искренне наслаждался. Так что… Может, мне, конечно, и показалось, но тревога была сыграна… как-то неуверенно, что ли? Ладно, раз проснулся — до туалета дойду…

— Тутурруру!!! — новый сигнал застал меня за застегиванием бронекуртки. М-мать! Нападение на северную стену!

— Руки в ноги и за мной по готовности, — махнул я вываливающимся с лежанок зарубежникам. Чтобы эффективно командовать — надо ориентироваться в обстановке, чтобы ориентироваться — нужна оперативная информация, и получить я могу её только одним способом. Собственными глазами. Шлем на голову, копьё в руки — и бегом!

Басс и Фомоза, пытаясь удержать расползающуюся на глазах боеготовность, провели несколько учебных тревог, в том числе и ночных. Потому из казарм вокруг вырывался мат, витиеватый и не очень, но двери уже хлопали — моя собственная фора исчислялась какими-то секундами. Внезапные и внеплановые учения, правда, подняли нелюбовь к офицерам до новых высот: тех, кто не уложился в норматив, покарали изрядно, и, по их мнению, крайне подло. Через кошелёк.

Вообще-то денежные штрафы у Рубежников предусмотрены не были, скорее наоборот: за погибшего семье выплачивалась пенсия. Причём не сильно хуже его текущего жалования, которое большинство бывших наёмников тоже сразу отправляли семье, а не оставляли пылиться у казначея до положенной ежегодной увольнительной. Собственно, основной причиной перехода из вольных отрядов в регулярную международную структуру лучших бойцов человечества было как раз то, что все наёмники рано или поздно остепенялись. Встречали женщину своей мечты, находили дело, куда можно было вложить чудом накопленное за время удалой жизни «свободного меча», просто вдруг задумывались о том, что уже тридцатник стукнул, почти старость на средневековый лад — а детишек-то и не нянчил. Кое-кто из бывших военных удачно встраивался в мирную реальность, но большинство, во-первых, кроме ремесла воина ничего не умело, а во-вторых…

Статус Рубежника давал не только гарантированный доход. В любой деревне, в любом городе к жене воина из Войска было совершенно особое отношение. А уж дети такого отца могли с полной уверенностью говорить «мой папка лучше твоего» — и никто из сверстников не мог возразить. Потому за места держались, шли на риск, готовы были отдавать свои жизни, если того требовали Долг и приказ. Потому за грубое нарушение Устава была введена смертная казнь — но вот выгоняли уже принятых в Войско только в исключительных случаях. Подобный приговор надо было постараться заслужить.

Так что стопке начальственных рапортов могли и не дать ход — уж больно инновационным был подход. Но могли и дать — основные военные лидеры Рубежников сейчас убивали тварей и, возможно, умирали сами в составе экспедиционного корпуса. На первые места выдвинулись их замы и замы замов — те, кого уговорили остаться «на хозяйстве», и кто сам не рвался. И, боюсь, на счёт штрафов — это я случайно напрогрессорствовал.

Нет, не предложил их лейту и кэпу, у меня всё в порядке с головой. Мы просто поговорили с Колином, под бутылочку не-воды. Он всё никак не мог оставить в прошлом тот случай, когда сержанта едва не прикончили свои же сослуживцы. А после другие сослуживцы устроили первым жестокий и страшный самосуд. С тем, что залётчиков сдавать под карающий меч Фомозе было неправильно, фельдшер в принципе был согласен — но концепция самосудов ему нравилась ещё меньше. Вот я и предложил ему как вариант решения денежные взыскания — недаром это самый распространённый тип наказания на Земле. Конечно, я просто трепался — застольный разговор, собеседник в депрессии. А военмедик, получается, проникся красотой решения — и вложил идею в нужные уши, зараза такая. Человек действия, мать его. Вот как чего хорошего придумаешь — черта с два заставишь местных делать. А вот такую хрень просто с языка снимают…

Всё это у меня в голове пронеслось, пока я бежал, не глядя сворачивая в нужных местах. Взглядом я удерживал освещенную галерею, проходящую поверху стены, потому с удовлетворением смог отметить: дежурная смена не подкачала. Уже выстраивалась с пиками и круглыми контр-штурмовыми щитами. Сейчас лучники появятся, и кто бы там не лез — обязательно огребёт. Если только это не Гидра, конечно, но её прибытие почти поголовно модифицировавшие себе глаза тёмным зельем Рубежники не пропустили бы. Когда по глазам бьёт вспышка — просыпаются сразу и все, никакого горна не нужно… А вот и лестница. Вспоминаю, как мне раньше, в начале службы, приходилось подъём вверх искать, и самому смешно делается.

— Кто? — едва добравшись до верха, немедленно спросил я у ближайшего рядового. Момент истины — надо знать, к чему готовится.

— Волк… — не оглядываясь, начал отвечать Рубежник… и завалился на спину, отбив что-то массивное и расплывчато-серое щитом. Отбив? Да как бы не так!

— Прорыв! Волки! — заорал я так громко, как только смог. И было дернулся проследить за интервентом, но тут же ринулся к внешнему парапету. Не столько закрыть дыру в построении, столько потому, чтобы понять масштаб проблемы. И опешил, выпучив глаза.

Пусть дежурные все обладали ночным зрением — осветительные стрелы их стрелки выпустили. Всё по Уставу. И этого скудного света было вполне достаточно, чтобы разглядеть происходящее снизу хотя бы в общих чертах. Нет, волков было не так уж много — голов двадцать, вряд ли больше. Штука в том, что онивытворяли.

Волки не умеют лазить по стенам. Нормальные волки. Но даже волки-мутанты не могут забраться по стене, которая обваливается под лапами, лишая опоры. Но обваливается обшивка или глина под ней не сразу — какую-то секунду зверь, уцепившись когтями, может удержаться. И этого времени хватало, чтобы другая тварь успела использовать его какступеньку! Вы в шоке? Я тоже.

Штурмовали монстры периметр вчетвером: первые двое синхронно цеплялись, вторые двое отталкивались от них, взмывая вверх… а потом один из второй двойки служил дополнительной ступенькой для другого. Цирковой номер — вот только результат был не смешным ни разу.

– «Тревога! Прорыв с севера!» — наконец-то опомнились на вышке. Точнее, прошло всего несколько секунд, но ещё одна тварь смогла, словно кошка, оттолкнуться от парапета галереи и попасть за периметр прежде, чем её насадили на пики. И наконец-то защелкали тетивами лучники, тоже, видимо, охреневшие от скоординированного и реально молниеносного манёвра. Хлоп — и получивший «подарочек» в заднюю лапу волк из очередной штурмовой четверки сбил темп. Ещё одного сержант дежурных прямо над бортиком стены «поймал» щитом в морду, не дав уцепиться. Лучше бы пикой, но — чем смог. А что хуже — двое-то уже пробились. Помня, что натворили условно-травоядные овцы, я ни секунды не сомневаясь, кинулся по лестнице вниз. Ага, сейчас. Навстречу мне, заняв всю ширину пролёта, бегом поднимался первый из поднятых по тревоге.

Сколько не тренируйся, сколько не отыгрывай на учениях ситуации — в бою всегда что-то пойдёт не так. Но даже реальный боевой опыт — не гарантия, что всё получится. Он, этот опыт, даёт другие возможности. Например, учит очень быстро импровизировать. Эльфийское копьё пришлось откинуть — только напороться на эту палку при приземлении не хватало. По лестнице я пробежал сколько смог — потому крыша ближайшей казармы возникла перед глазами слишком быстро и неожиданно близко. Разум не успевал среагировать, но тело всё сделало само. Накачка Стихией до упора, напряжение мышц — и уход в перекат. Громко хрустнули кости, кажется. поверхность подо мной просела, но Жизнь смыла повреждения быстрее, чем я их успел почувствовать, а не до конца погашенная инерция вздернула на ноги. Только и оставалось, что найти глазами оружие, воткнувшееся в стену совсем не там, где я ожидал. Если бы задумался хоть на секунду, поостерёгся бы проводить подобный манёвр. Никого не убил и сам не убился — уже хорошо… Волки! Словно в ответ на мои мысли до меня донеслись крики, а потом протяжный вой.