— Что-то мне подсказывает, что с моей юной коллегой вы знакомы, товарищ сержант, и представлять вас не нужно, — камерным тоном уведомил о результатах своих наблюдений мужчина, и почти мне подмигнул. Именно почти — воспитанный благородный с практически незнакомым ему собеседником не мог допустить столь вульгарный жест. Да, что не фраза — то бриллиант: столько граней смысла. Надо полагать, демонстрация расположения и одновременно аккуратное прощупывание — что я за птица. А упоминание уставного обращения — показывает мне, что хорошо представляет порядки в Войске, и понимает, почему у меня шеврон на рукаве «не по чину».

— Имел счастье быть представленным её благородию… — с некоторым трудом вспомнив, как складывать губы в «лёгкую улыбку», начал было отвечать я, но тут вмешалась сама рыжая.

— Барон спас мне жизнь! — пылко и одновременно страшно неловко рубанула она, начисто разрушая атмосферу беседы. Н-да. Старая добрая Кара как есть. Ничуть не изменилась.

— Романтичный подвиг в духе старого рыцарства, — и снова пожилой аристократ показал умение держать удар. — Надеюсь услышать историю из первых уст… но только после того, как вы займёте свое место за моим скромным столом, барон!

— Лучше все-таки товарищ, — поправил его я, садясь на стул и обозначая некую границу в теплоте общения. А то знаю я эту манеру, ещё по Земле: втереться в разговоре в доверие, типа тут же все свои. Потом проблем от такого «своего» не оберёшься, даже если и не сболтнул на расслабоне ничего лишнего. Вот же мужик заскучал на своем месте без придворных интриг! — Что касается спасения жизни прекрасной леди… я просто выполнил свой долг.

Зелёное яблоко было из того сорта, что может пролежать в погребе всю зиму и к весне так и не растерять ни твёрдость, ни кислый, без малейшей сладости вкус. Не тот фрукт, который ждут на столе у аристократов, но в Горловине и такому будешь рад. Недаром на блюде аж в центр стола выставили несколько штук. Тем более, мне-то как раз давиться кислятиной не обязательно. Слабенький импульс Жизни — и плод меняет цвет, желтеет, а с одного бока даже краснеет, и становится сладким. Перекинув яблоко Каре, я улыбнулся: поймала, и ловко так. Заодно перестала натужно мучиться выбором, что такое сказать и снова начала краснеть. А я взял следующий фрукт в руки.

— Господин виталист, — вот тут Ким все понял, опять вскочил и поклонился: в этот раз не небрежно-выверенно, а по-настоящему уважительно. Проняло.

— С вашим лазаретом я уже разобрался, — небрежно сообщил я ему. — Мне нужно будет уводить отряд утром назад на заставу — мы и так лишние сутки проболтались в степи, боюсь, ещё немного, и нас сочтут… выбывшими.

— Припасы и арсенал к вашим услугам, — немедленно отозвался капитан. — Всё, что в моих силах.

— Не откажусь, — согласился я. — И… дадите нам с баронессой немного времени после замечательного ужина? Иные встречи приятны, но увы, столь мимолётны.

— Ни слова больше, барон! Ах, мои извинения, товарищ сержант!

Оставшись наконец вдвоём, мы с Карой молча уставились друг на друга. Всё то время, пока мы ужинали, девушка просидела как на иголках, но под конец кое-как смогла успокоиться, и теперь буравила меня хмурым взглядом исподлобья. А я с удивлением понял, что не очень-то и понимаю, с чего начать разговор.

— Как дела? — если ничего умного не придумывается, почему бы не начать с глупых вопросов?

— Что ты здесь делаешь?! — одновременно выпалила рыжая и снова начала заливаться румянцем.

— Служу, — вздох вырвался сам собой. — Я писал Миле… а, ну ясно.

Всё понял по лицу собеседницы. Что ж, в мире, где нет телефона, а почта идёт неделями, достаточно уехать из дома, не оставив обратного адреса, чтобы надёжно потерять доступ к новостям от близких и друзей. Блондинка-баронетта просто не успела получить моё послание до того, как Карина уехала в столицу.

— Ты должен был учиться… — нахмурилась ещё сильнее леди капитан, потом запнулась, и добавила не так уверенно: — несколько лет…

— Должен был, — оставалось только развести руками. — Меня выпустили экстерном. Так что я уже почти три месяца как дипломированный маг.

Н-да. Что-то как-то у нас разговор не клеится. Да ещё и усталость никуда не делась — едва не ляпнул «спасибо тебе за это, кстати». Именно Кару мне нужно было «благодарить», что Кристиан ван дер Хорт сумел отыскать меня в Нессарии. За пределами Лида знали, что я гражданин республики, всего несколько человек. И только один из них, точнее, одна была одновременно хорошо осведомлена о моём точномместонахождении и роде занятии и при этом буквально преклонялась перед генералом Рубежников. И прямо-таки горела желанием покаяться за «нечестно» доставшийся герб и манор. Конечно, сдала меня рыжая не специально. Если бы я догадался, когда Кристиан «воскрес», вернувшись из Шрама, запретить разглашать информацию о себе — Карина, уверен, меня не сдала бы. Но я даже предположить не мог, что мой биологический родитель здесь — настолько больной ублюдок…

— Я тебя тоже поздравляю, — не дождавшись ответной реплики, мягко улыбнулся я. Что было — то прошло, жить надо настоящим. — Госпожа капитан гвардии. Уверен, ты стала одним из лучших офицеров Его Величества…

Я осёкся, увидев, как девушка сжала кулаки и зубы. Голову она опустила, но не заметить прокатившиеся по щекам желваки было сложно.

— Что?! — с вызовом спросила она меня, подняв глаза.

— Просто… поздравил. От чистого сердца, — осторожно уверил я её. Эта смесь гнева и смущения на лице… У меня так и вертелось на языке спросить: «с тобой всё в порядке?» Впрочем, мне, пожалуй, всё было понятно и так.

Работая в разных коллективах, постепенно волей-неволей начинаешь понимать людей. Потом вспоминаешь себя в молодости и только диву даёшься — ну вот как можно было быть таким слепым. В студенческие времена мне довелось по уши влюбиться в сокурсницу. Долго пытался ухаживать, и никак не мог понять, почему она со мной в компании нормально общается, а как остаёмся одни — сразу какое-то отчуждение возникает. А всё оказалось просто: как один из приятелей я её более чем устраивал, а вот в романтическом смысле — совсем не вдохновлял. Но, конечно, сказать она это прямо мне так и не смогла.

Примерно такая же ситуация сложилась сейчас между мной и Кариной. С одной стороны рыжая была серьёзно мне обязана, по крайней мере, она сама так считала. Мы ещё и разделить постель успели — после того, как Кара стала баронессой Бертран и до того, как я уехал к дяде Мартину. Хотя честно сказать, словосочетание «разделили постель» немного не отражает произошедшее той ночью. «Неофит Жизни и три невинные девы» — не толькозвучит как название порно-рассказа. Мы там реально зажгли. Времени прощаться по-нормальному совсем не было, эмоции после всего случившегося били через край в том числе и у меня. Ну и Стихия помогла как мне, так и партнёршам не обращать внимание на досадные мелочи, так мешающие неодарённым при первом сексе. Ну и конечно спасибо Милане: энтузиазма и стремления к смелым экспериментам у неё хватило на всех четверых. А потом… Потом я уехал.

С Машей меня связывали долгие отношения, кроме того, по пути в монастырь Белых мы с будущей леди-рыцарем успели как следует… гм, закрепить пройденный материал. Блондинка-управляющая поместьем сама приезжала ко мне в Нессарию — и уехала очень довольной. В тот раз уже Рона испытала на себе безудержный характер и любовь к импровизациям младшей Пэр. А вот с Карой… с Карой у нас больше ничего не было. Даже переписки нормальной. В какой-то мере это моя вина, конечно, но трудно писать человеку, который в ответ или молчит, или пишет какую-то выспренно-пафосную пургу…

И вот теперь леди-капитан охрененно внезапно оказалась в очень щекотливой ситуации. Откуда ни возьмись ей на голову сваливается парень, которому, как она считает, всем обязана. Походя строит коменданта крепости, добивается приватной встречи… и в целом может потребовать чего угодно. А рыжей придётся дать — собственный характер иногда может заставить человека сделать с собой много чего такого, с чем Печать не справится. Особенно это будет неприятно и обидно в контексте полученного долгожданного статуса командира подразделения и сопутствующей званию немалой военной власти.