Не сказать, что у меня взрывной темперамент. Более того, на охоте я всегда старался давить эмоции, но тут — накатило, как тогда, при встрече с отцом. Жизнь вспышкой заполнила моё тело, овца даже шаг сделать не успела, как я пробил её тело копьём, пришпилив к стене. Не обращая внимания на не успевший зажить ожог, опять вызвал пламя, но контроль не понадобился. Смерть наступила мгновенно — всё-таки овцы одни из самых слабых мутантов. Сложнее стало высвободить оружие одной рукой.

— Тут должны быть ещё, — оповестил я почему-то отшатнувшихся от меня солдат. — Найти. Бить в корпус что есть силы. Не попадать под копыта и пасть. Осмотреть всё, каждый угол! Ну, чего встали? Вперёд!

Что-то со мной не так. Вроде мёртвых тел насмотрелся предостаточно — во всех видах. И смерти видел, в том числе и под своей рукой, во время операций… Ладно, потом пойму. Ч-чёрт, больно! Но яркость надо прибавить, а то жертв станет ещё больше. Твари-то видят в темноте…

— Медслужба?

— По окончательным данным шесть человек убито и тридцать один ранены, из них восемь — тяжело, — поднявшись с табурета, по памяти отчитался Колин. — На настоящий момент все раненые возвращены в строй.

— Спецсредства? — односложно спросил капитан Басс. До этого он против обыкновения молчал, предоставив ведение совещания своему заму.

— Потрачено одиннадцать единиц хранения, — всё тем же мрачным тоном ответил фельдшер, и не дожидаясь новых вопросов пояснил: — На двоих тяжёлых пришлось потратить по две порции. Ещё одну на раненого средней тяжести, чтобы исключить необратимые последствия и возможную инвалидность.

— Что по кухне? — бросив быстрый взгляд на начальство, спросил Фомоза.

— Потерь живой силы нет, — подал голос знакомый мне повар-сержант, вставая. — Было двое раненых, легко. Ожоги. Твари умудрились своротить три кухонных печи, пока мы их выгоняли, сволочи! Порча утвари и посуды возмещена из складского резерва, процесс приготовления пищи восстановлен в полном объёме, отклонения в графике питания скомпенсированы.

— Интендантская служба?

— Люди не пострадали, — быстро протараторила крыса, заставив меня дёрнуться. Ну да, а тот рядовой на выдаче — он, кончено, человеком не был? — Материальный ущерб… значительный.

Кладовщик на секунду прервался, чтобы облизать пересохшие губы.

— Кроме повреждений помещений, — судя по брошенному на меня быстрому взгляду, неприязнь с интендантом у нас была взаимной, — зерна утрачено восемь мешков, это запас на полтора месяца. Убыль иных продуктов, среди которых клубни картофеля, лук, морковь — на полторы сотни килограмм. Также приведены в негодность разным способом тридцать шесть пар обуви, штанов типовых форменных двадцать восемь штук, элементов бронирования…

— Их тоже овцы погрызли?! — не выдержал сидящий справа от меня мужик с лычкой на рукаве. Как я понял, на совещание вытащили всех, кто хоть как-то отметился в происшествии с прорывом.

— Зато у вас всё замечательно с материальной частью, — неожиданно огрызнулся кладовщик. Причём едко так: — Ни одной стрелы не истрачено, ни одной вещи не порвано. Конечно, ведь дежурный десяток и должен пропускать врагов за периметр!

— Да мы!..

— А ну тихо, — негромко прикрикнул Басс, морщась. — Что там дальше, Фомоза?

— Десяток разведки, — подсказал лейт, глядя на меня. Чего было не отнять у замкома заставы Сим, так это умения скрывать эмоции.

— Дозорные на вышке заметили опасный манёвр группы изменённых, — ровным голосом отрапортовал я, — и немедленно подали уставной сигнал «к обороне на юг» и «враг внутри периметра»…

— Раньше, чем твари оказались внутри стен, — всё с тем же выражением лица дополнил лейтенант.

— …Что говорит о высочайшей квалификации личного состава десятка, — не меняя голоса закончил чужую фразу я и, не делая паузы, продолжил: — Так как сигнал «к обороне» касается всеголичного состава пограничного укреппункта, не задействованные в дозоре рядовые под моей командой выдвинулись к южной части заставы, где и вступили в бой. В результате мною и моими людьми было уничтожено четыре противника… из двенадцати.

— Сержант скромно умалчивает, что зачистка складов также велась под его командованием, — скривилась крыса. — С сопутствующим ущербом не хуже, чем от тварей!

Обвинение не было голословным: темнота, узкие переходы, неверное освещение — горящий на ладони язык пламени та ещё замена нормальной лампе. Ещё и чёртовы овцы, так же, как их не мутировавшие предки, оказывается умели замирать на месте, буквально не дыша. Одну такую мы чуть не пропустили. А когда тварь поняла, что всё-таки обнаружена, то бросилась на солдат. И не стоптала всех на своем пути только потому, что я своротил с полки прямо перед её носом первый же попавшийся под руки предмет, оказавшийся пятидесятилитровым горшком с сахаром. Сахарная пыль, словно порох, вспыхнула от открытого огня на моей руке, ослепив всех, кто рядом! Благо, пыли было совсем мало — сахар тут хранится не в виде привычного землянам песка, а в каменной твердости бульниках-«головах». Только потому до пожара и не дошло, а я не заработал новых ожогов или чего похуже. Разумеется, солдаты (и их сержанты тоже), кое-как проморгавшись, после этого случая тыкали пиками в любую подозрительную тень. С закономерным результатом.

— Сопутствующий ущерб — неизбежное зло в таких ситуациях, — спокойно пожал плечами я. Когда происходит крупный косяк, начальство неизбежно начинает разбор полётов. И на ковёр тащит в первую очередь тех, кто больше всего приложил руку к разруливанию ситуации. Просто потому, что с них хотя бы есть что спросить, и ответ не будет состоять из извечного «оно само». Что поделать: принципы управления одинаковы во всех мирах. — Насколько мне известно, причины одной смерти ивосемнадцати ранений также никак не связаны с атакой диких горных овец.

Тут морды покривились у многих, и я словил множество неприязненных взглядов. Вот сейчас на меня дружно будут пытаться повесить всех собак, а я буду отбиваться. Как и сказал, на совещание вытащили всех причастных, в том числе и тех, кто не добежал, но умудрился допустить потери. А младший командир дежурного десятка вообще исходил на бессильную злобу: мало того, что его подчинённые проморгали рывок к стене, так ещё и кого? Хуже был бы только результативный штурм заставы Сим зайцами!

— Десятник шестого десятка, вам слово, — подал голос Фомоза.

— Мной и моими солдатами была допущена непростительная ошибка в оценке угрозы от проходящих мимо заставы тварей, — даже не пытаясь смотреть на кого-то другого, кроме меня, выдавил из себя сержант шестых. — К сожалению, высококвалифицированные товарищи также не справились со своей службой, вовремя не подав дублирующий сигнал!

Ну, что я говорил?

Вообще-то я думал, что в армии принято сначала заслушивать доклады от каждого, а потом отцы-командиры сами решат, кого обвинить, а кого наградить. Но пока собрание всё больше напоминало привычные мне по работе на Земле корпоративные совещания. В том числе и по части с толком использованного времени. Не даром же говорят: хочешь сорвать проект — проведи по нему три-четыре совещания. Желательно с красочными графиками, отчётами и презентацией. Чтобы работникам соответствующего отдела вообще работать по профилю было некогда.

— Сержант разведчиков, ответьте уже что-нибудь своему сослуживцу, — когда пауза затянулась, а я продолжал сидеть с видом, как будто так и надо, подтолкнул меня Басс.

— Слушаюсь, товарищ капитан! — «вспомнил» я про Устав. — Докладываю: разведпост на наблюдательной вышке в светлое время суток служит для раннего обнаружения опасных изменённых и иных угроз, а также, как уже было отмечено моимколлегой, для дублирования экстренных сигналов. Экстренный сигнал был подан вовремя, даже с упреждением, что, по моему мнению, значительно снизило уровень потерь и материального ущерба.