— Зародышей не видно невооруженным глазом, — переставил одну из кювет под специально оборудованный микроскоп ординатор и жестом предложил мне взглянуть. — Видишь комок клеток? Это и есть зародыш. Скорость развития искусственно регулируется, амулеты встроены в дно и крышку термостатов.

— Маточный зал, — помещение походило на… пожалуй что прачечную. Сверкающие стальными боками ящики-контейнеры были собраны в ряд вдоль одной из стен. Как и в прошлый раз, Лисс поднял крышку и предложил заглянуть. Кожаный мешок, плавающий в воде, сиротливо занимал едва ли десятую часть объёма. К нему подходили толстые трубки… — Гоняем кровезаменитель через центральный насос и искусственные легкие. Кровь тоже можно, но сложно — сворачивается, зараза, даже несмотря на амулеты… Там, за дверью, где чистая зона заканчивается — операторская. Дежурные постоянно следят за показателями, если что — дёргают. Кому-то из виталистов постоянно приходится сидеть на объекте, может, и тебя потом будут напрягать…

— М-мать! — я отшатнулся, когда по мешку из плоти прокатилась волна сокращений.

— Привыкнешь, — посулил мне руководитель. — Пошли дальше.

— Это операционная и микро-операционная, ничего интересного и нового для тебя тут нет, — проходя насквозь следующий зал, махнул рукой в сторону блестящего сталью операционного стола маг. Над местом проведения операций с потолка свисал целый жгут труб, трубок и трубочек. Где-то в запотолочном пространстве светили зеленью блоки питания десятков амулетов, а непосредственно на потолке были закреплены поворотные батареи алхимламп. — Скальпель от зажима ты уже научился отличать и использовать, а ничего другого тут принципиально и нет.

— А трубки? — на всякий случай уточнил я.

— Глюкоза, кислород, кровезаменитель, физраствор без глюкозы, вакуумный отсос для сбора мешающих жидкостей… Почитаешь инструкцию и сам разберёшься, короче. Тебе всё равно так и так придётся это сделать, — открыл следующую дверь Лиссандр. — Это — культивационный зал. Тут доводятся до трансплантационной кондиции органы и ткани измененных…

— Стоп, — до меня только сейчас дошло, почему операционная… и микро-операционная находятся между маточным и культивационными залами. — Операции проводятся над… не родившимися?!

— А что тебя удивляет… ах да, первый курс, — потянулся потереть лоб, но в последний момент вспомнил про перчатки старший лаборант. — Ты ведь знаешь, что такое иммунитет?

— Знаю, — согласился я и под требовательным взглядом развернул ответ. — Способность организма защитить себя от вредоносных микроорганизмов.

— Не только от них, еще и от различных внутренних патологий, типа опухолей, — опять поправил меня начальник. — Любое изменение, не «прописанное» в исключениях, к которым относятся нормальные клетки организма, заставляет иммунитет срабатывать. А исключения, чтоб ты знал, иммунная система «прописывает» в течении нескольких месяцев после рождения, и только потом запускается. Магия жизни может отредактировать «список» после трансплантации, но в случае операции до рождения — даже этого не потребуется. Опять же, если вовремя сделать пересадку импланта, плод будет развиваться уже с учётом нового органа или ткани. Тем более, в условиях искусственного выращивания собственно «роды» можно оттянуть практически настолько, насколько нужно, вплоть до выхода из утробы сразу условно-взрослой особи.

Жесть. Зато теперь хотя бы понятно, с чего маточные контейнеры такие большие.

— Финальный этап подготовки химеры — обучение и доращивание, — поднимаясь из подвала наверх, продолжал просвещать меня непосредственный руководитель. — Для нас — профессионально самый неинтересный, можно сказать. Пока не решены фундаментальные вопросы прямой записи информации или в головной мозг, или в Печать, ничего принципиально нового не предвидится.

— Понятно, — честно говоря, я уже порядочно устал. Не физически — моя Стихия поддерживала меня, — но голова просто пухла от новых сведений и впечатлений. А ведь я сюда после экзамена по микробиологии пришёл.

Теперь, собственными ногами пройдя вдоль всех этапов инкубационного комплекса, я начал понимать, как формируются такие бешеные цены на химер. Точнее, далеко не бешеные: химеры в республики были… дешёвыми. Почему? Да одна контрольная комната, на которую были выведены шкалы манометров обычных и парциальных*, механические самописцы, отмечающие уровень глюкозы и мочевины в контуре кровезаменителя маточного зала (искусственная почка в систему тоже была подключена) стоила как замок герцога де Берга. Ну, может самую малость меньше — но тем не менее. А теперь представьте себе, каково в средневековье оборудовать полноценную биолабораторию. С трубами из нержавеющей стали, с точными приборами (пусть механическими или биомеханическими, а не электронными, но не суть), с магически контролируемым климатом и дезинфекцией, и ещё с бесчисленной кучей вещей, про которые я просто не знаю, но уверен, что они есть. Да хоть ту же облицовку взять, похожую на обычный земной кафель: продавал я как-то оборудование для мини-завода строительной керамики… примерно на пятьдесят миллионов рублей. Это — только чтобы сделать плитку, и это были уже готовые станки, печи и прочая «обвязка».

Чтобы всё это сделать, нужны ведь не только деньги и знания, нужно производство. Причём то самое, потоковое — иначе каждая плитка, каждая гибкая трубка будет даже не на вес золота — дороже! Если Ирви, владелец скотобойни в Эрсте, прав и первые Повелители Жизни организовали республику такой для собственного удобства — то скорее всего установка невероятно высокой планки уровня жизни была сделана не из желания жить в удобных, чистых и вежливых городах, а тупо из экономических причин: производство нужно кормить в тот момент, когда по основному профилю оно не нужно. Что может быть лучше для этого, чем постоянный госзаказ? Что я могу сказать? Умно и потрясающе дальновидно. Главное — система вроде как даже вполне прилично самоподдерживается без особого жёсткого контроля «сверху». Всё-таки, вынужден признать: несмотря на рабство, теневые лидеры Лида заслуживают глубокого уважения…

— …Для экономии часть экспериментов и тестов приходится проводить на особях, выращенных до состояния конечной кондиции, — чёрт! Задумался и прослушал кусок объяснения. — Конечно, результативность до некоторой степени страдает, хотя бы потому, что приходится растить специальные лабораторные экземпляры, сразу годные и предназначенные под операционное вмешательство и оперативную замену части органов и тканей. Иногда приходится прогонять до сотни вариантов и сочетаний прежде, чем удаётся получить пригодные для дальнейшего исследования результаты. Именно из такой рутины преимущественно и состоит наша работа.

— Меня рутиной не напугать, — улыбнулся я. — Уже успел убедиться, насколько рутина лучше «приключений» в охотничьих рейдах.

— Остаётся только сожалеть, что не все ваши сверстники так думают, — тоже изобразил улыбку старший лаборант и открыл дверь. — Сюда пожа…

— Лисс!!! — вопль на несколько голосов меня на секунду попросту оглушил. Помещение, куда мы попали, было на удивление по-домашнему обставлено: пара диванов, кресла разной высоты и размеров, книжные полки — в первый раз увидел в республике книжки с яркими обложками.

— Лисс! Ура, ты пришёл! Поиграешь с нами? — я медленно повернул голову: моего начальника обступила маленькая толпа из пяти… нет, шести девочек лет семи. Нет, не просто девочек — маленьких разумных химер.

— Тише. Да тише же. Где ваша воспитательница?

— Кэрри опять прокусила ей руку, — тут же наябедничила одна из мелких, забавно взмахнув ушами.

— Это не я! То есть я, но не нарочно, оно само!

— Ничего себе «само»!

— Я промахнулась!

— Косая!

— Сама такая!

— Да тише вы!