— Спасибо, уважаемый, — привычно-сдержанно отозвался я, спокойно вышел из кабинета… тут-то меня и накрыло. Я! Сделал! Это! Чёрт побери! Сделал!!!

Разумеется, орать и прыгать я не стал, но вот выдавить самодовольную улыбку с лица никак не получалось. Третий год обучения, «экватор» жизни аколита. Прорвался. Прорвался, мать вашу! Именно в таком состоянии и заявился на очередное, последнее до каникул занятие с Вирном. Заранее так рассчитал, чтобы не переться в административное здание факультета Жизни дважды. Кто ж знал, что… гм, радости будет так много.

Эйфория, вызванная сброшенным с плеч многомесячным грузом, действительно била через край. То и дело приходилось себя мысленно одёргивать, что внимание вместо дела постоянно перескакивало на какие-то прямо-таки розовые мечты. Я давно хотел провести вечер, сидя за бокалом вина и любуясь выступающей Роной — благо, ей теперь не приходилось делать это каждый день, раз финансовые проблемы отступили. Хотел погулять по территории универа: так мне и не удалось ни разу выбраться за пределы кампуса и учебных корпусов своего факультета, а ведь по рассказам знакомых у гидромантов на факультете, например, были совершенно шикарные пруды, а про некие электрические машины аколитов стихии Молнии вообще ходили какие-то дикие россказни. Что можно посмотреть у аэромантов, я, благодаря сестре, знал, но это ничуть не умаляло желания посмотреть самому. Тем более и экскурсовод под боком был. Нормальные-то студенты уже успели залезть везде, где хотели, и только я как всегда, блин.

Но мечты всё-таки не помешали мне ответить на очередные логические задачи по «теории» — благо, я честно их решил заранее, как и положено при выполнении задания на дом. И только когда ставший для меня преподавателем декан подвинул новые листы конспекта на изучение, я заглянул привычно заглянул в конец списка и слегка разочарованно ляпнул:

— О, опять необитаемый остров.

— Необитаемый… остров? — едва заметно удивился Вирн. — Опять?

— Ну да, — я встряхнул выданными материалами, в свою очередь с недоумением глядя на него. — Десять человек, не могут покинуть ограниченную территорию, необходимо объединить усилия, чтобы выжить. Остров в море, нет? А «опять» — потому что уже была такая задача, только для одного человека. Там контроль ограниченного в пространстве биоценоза был и здесь, только масштабировано в десять раз.

— Очень… необычное и образное сравнение, — как-то даже черезчур задумчиво глядя на меня, медленно прокомментировал маг.

— Почему необычное? — теперь уже удивился я, и только после этого до меня начала доходить неправильность ситуации. Отчего такая реакция? Для реализации «герметичного квеста» что может быть естественнее, чем клочок суши посреди океана? Про робинзонов все зна… Чёрт.

— Моя мать сейчас на другом континенте, — осторожно подбирая слова и мысленно кляня себя за длинный язык, пояснил я. «Все знают», как же. В сухопутной материковой цивилизации. Ещё бы про другие планеты рассказал, умник, блин! — Я как-то представил, каково ей было плыть посреди бескрайнего океана… и, вот. Вода — естественная преграда, если другой суши нет на многие километры — непреодолимая…

— Действительно. Если подумать — очень схожая с тестовой задачей ситуация, — вновь вернулся к непроницаемому выражению лица Вирн. — Но на счёт задачи вы не правы, уважаемый аколит. Она не на управление биоценозом, точнее, эта часть там глубоко второстепенная. Попробуйте начерно описать этапы решения, и сразу станет понятно.

Видать, декана чем-то здорово зацепили мои слова про остров — раньше он добровольно не стал бы тратить на меня лишнее время. Проклятье, стоило расслабиться — и опять вылезла какая-то непонятная хрень на ровном месте!

— Есть десять человек двадцати пяти — тридцати лет, здоровых физически, из них три женщины и семеро мужчин, один из последних — виталист, — я ещё раз заглянул в конец конспекта и прочёл в этот раз более внимательно. — От лица которого я решаю данную задачу.

Хм, условия. Стандартно: еды нет, воды нет, нет одежды, нужно выжить. И мне — протагонисту в этой задаче — никто не знаком.

— В первую очередь я коротко расспрошу тех, кто оказался отрезан от внешнего мира вместе со мной, — пожал плечами я. — Дальше как в той задаче, которую я решал раньше, только в зависимости от навыков и знаний я распределю задачи: кому искать питьевую воду, кому — разведка, кому — разведения огня для защиты от ночного холода…

— Стоп, — прервал меня декан. — Ошибка.

Видя, что я совершенно не понимаю, в чём дело, он качнул головой:

— Никто из них не будет тебя слушать. Но даже если и будут, практически сразу же после решения самых насущных проблем будет попытка оспорить лидерство. А потом ещё и ещё. Они же не ваши рабы, чтобы сразу принять и начать выполнять указания.

— О, — только и оставалось, что сказать мне. Фейл.

— Более того, разнополый но неравновесный состав оказавшихся… на острове, — принял мою мою трактовку о месте происшествия маг. — Обязательно вызовет конфликты на почве полового влечения.

— То есть мне, получается, первым делом, прямо с ходу, нужно будет продемонстрировать свою силу, — не столько спросил, сколько подытожил я и уточнил: — Силу и власть над Стихией, чтобы утвердить своё главенствующее положение.

Ну да. Виталист буквально создан для этого — сбить спесь без вреда здоровью может одним касанием. А может и убить. Это с тварями такой фокус не пройдёт, с людьми всё проще. С бездарными, конечно же.

— Это было ваше предложение, — как-то странно согласился со мной маг. На мой настороженно-вопросительный взгляд он объяснил. — Ещё можно, если кто-то имеет больший опыт в выживании в подобных ситуациях подчиниться ему… Но верным был ваш ответ. Почему?

Секунды три я пялился на преподавателя как баран на новые ворота, пока, наконец, не вспомнил название предмета, в рамках которого мы всё это разбирали.

— Жизнь. Все возможные ситуации в процессе выживания имеют отношение к Стихии Жизни, — вздохнув, проговорил я. — Кто лучше виталиста может с ними справится? Никто.

— Верно, — согласился Вирн. — Как верно и то, что любые ситуации, связанные с жизнью любых людей, лучше решит тот, кто владеет властью над Жизнью.

Я несколько мгновений осознавал, что именно мне сейчас сказали, а потом едва сдержал желание хлопнуть себя по лбу. Ну да, л — логика. Долго же меня к этому «открытию» подводили…

— Потому граждане Лида — только одарённые Жизни, а остальные люди на территории республики — рабы, — подняв глаза на декана, озвучил я. Действительно, если мыслить в рамках предложенной мне в рамках учебной задачи парадигмы, управлять жизнью других должны те, кто интуитивно имеет власть над Жизнью. — Тогда первый этап, убеждение, можно пропустить.

Вирн согласно кивнул, но я лишь отметил это отстранённо. Твою ж… твою. Я-то считал, что Лид — это такая перекормленная корпорация, построенная Повелителями Жизни ради обеспечения себе любимым удобных условий для жизни и занятия наукой. Ан нет, ко всей этой красоте, оказывается, самая настоящая идеология приставлена. Хотя стоп. Всё правильно.

Идеология — это, по определению, некая система взглядов и идей. Этакая надстройка над обычным человеческим обществом (любого размера). Общество без идеологии занимается чисто обеспечением своих нужд, базовых и не очень. Идеология же «отводит» от общества излишнюю энергию и ресурсы на выполнение некой сверх-задачи. На счёт стран не скажу, а вот про корпоративную идеологию я кое-что знаю. Читал.

Большим корпорациям бизнес-тренеры настоятельно рекомендуют завести собственную идеологию, пусть даже такая «надстройка» принесёт компании лишь дополнительные издержки. Ясно и внятно сформулированная сверх-задача, система сверх-ценностей цементирует коллектив лучше любых финансовых мотиваций, заставляет работников трудиться не только ради своего кошелька, но и определённого «светлого завтра», которое они своими усилиями приближают. «Гугл», «Майкрософт», «Эппл», «Тойота», «Мерседес», «Панасоник», даже какая-нибудь китайская «Huawei» — все имеют свои идеологии, более либо менее развитые и амбициозные. Почему бы и Лиду не иметь свою?