— Так зима же, Арн, — хмыкнув, покосился на меня ушедший было в свои мысли Горец. — Словосочетание «зимние квартиры» тебе что-нибудь говорит?
— А-а, — как всё, оказывается, просто.
— Ни один нормальный наёмник не попрётся зимой пытать счастья с трудоустройством, — просветил меня офицер. — Наоборот, все пытаются пристроиться на зиму заранее. Никто старается не воевать по зимней распутице, небоевые потери будут слишком большими. Те из наёмников, кто хорошо заработал за сезон, стараются осесть по городам до тепла. У многих там семьи, дети… Кому повезло меньше, нанимаются в замки герцогов на должность наёмных инструкторов для дружин, или к купцам — охранять склады, например. Да хоть в трактир вышибалой — всё лучше, чем морозить задницу в полях с риском схватить воспаление лёгких. Генерал был оченьубедителен в своих речах, раз собрал в такое время целый урожай сорвиголов, решившихся на длительное путешествие с неясным финалом. Но таких людей в каждом королевстве не так уж много. Хотя, надо признать, обученных магов Жизни, почему-то заявляющихся с направлением на стажировку в середине зимы, да ещё и именно к Рубежникам, ещё меньше.
Упс. А вот это я совсем упустил из виду. Вот Ромар-то охренел, наверное, когда я ему свою бумажку под нос сунул. Если с этой стороны рассматривать ситуацию, его попытки спихнуть такого мутного типа, как я, в гвардию, выглядят ещё более логичными.
— Папа заставил, — решил отделаться не полной правдой я. — Пришлось ехать.
— Папа? — развеселился маг. — Не наставник, а именно отец? Заставил? Да что же это за монстр такой должен быть…
Под моим взглядом Рубежник поперхнулся.
— Извини, Арн.
— Не за что извиняться, товарищ лейтенант, — вздохнул я, в мыслях невесело усмехнувшись. Горец угадал точно — именно монстр. Тварь та ещё. Горца ждёт сюрприз, когда до него дойдет информация, кто я. А она дойдёт — как я понял, он регулярно контактирует со штабными офицерами, а те точно проболтаются, как мне кажется.
— В боевой обстановке принято обращаться по имени или позывному, опуская звания и другие лишние слова, — неожиданно просветил меня лейт, явно чтобы сменить тему. — Если имя или прозвище длинное, то его обычно сокращают до первых нескольких букв, а то пока правильно выговоришь всё, сожрут. Так что я — Гор, известный тебе майор Ромар — Ром. А тебе, стажёр, повезло: имя прямо как специально для службы в Войске подбирали…
Кх! А ведь может статься — опять угадал логист! С Кристиана сталось бы. Заранее за ребёнка решил, кем тот станет, когда вырастет — ну чем не образцовый папаша? Убил бы. Если бы мог.
От очередной необходимости неловко менять тему беседы нас «спасло» раздавшееся откуда-то слева громкое шипение, явно сопровождающееся ультразвуковой составляющей — уши на секунду словно ватой забили. Темп движения сбился: лошади встали, как вкопанные, у многих подкосились ноги. Мне пришлось вцепиться в шею своей кобылы руками и что есть сил жать ногами её бока, чтобы не слететь назад через внезапно просевший круп. Вот именно этого я и боялся: схватиться за оружие возможности не было никакой, все силы и внимание забирала себе четвероногая дура, готовая в любой момент упасть. Но обошлось — звук затих и лошадь выправилась, отфыркиваясь, как ни в чём ни бывало. А вот часть вьючных всё-таки упала, и теперь пыталась подняться на ноги. Я нашёл глазами лейтенанта: на удивление, усмирив своего коня, он не пытался куда-то там мчаться, отдавая приказания, а выглядел всё так же спокойно.
— Степная гадюка, — объяснил он специально для меня. — Нападает молча. Шипение и свист — защитная реакция. Раз подала голос — мои ребята подпалили ей морду и язык. После получения таких повреждений тварь бежит, а перед этим бьёт по ушам возможным преследователям, благо, сама глухая, «слышит» только через колебания почвы.
— Не нападёт повторно, как регенерирует? — поинтересовался я. Ренийская ручная баллиста висела на боку моей лошади в специальном чехле, я даже загодя снарядил её дротиком с бронебойным наконечником. Оставалось только взвести: в отличие от её более простых и слабых аналогов, мощная блочная комбинированная стреломётная машина была чувствительна даже к небольшим простоям во взведённом состоянии. Это если оставить за скобками, что при тряской скачке предохранитель мог и не удержать чудовищное усилие на натянутой тетиве.
— Через два дня нас тут и близко не будет, пусть регенерирует, сколько хочет, — пренебрежительно отмахнулся логист. — Бассу скажу о твари, может, решит послать кого добить.
— Два дня? — удивился я, заставив себя убрать руку с приклада крепостного арбалета. — И как она только выживает в Шраме…
— В степи все изменённые такие, Жизнь редко у кого в аспектах встречается, пожалуй, только у нарийцев. Не даром тигры той ещё пакостью считаются… Из других же Стихий только Вода сильно ускоряет заживление травм. А с водой, сам понимаешь, тут не очень. Всё больше воздух, а некоторая пакость и молнией влепить может.
Да, я заметил: всё, что растаяло утром — уже впиталось в грунт… Стоп, что?
— Нарийские тигры — твари, одарённые Жизнью? — осторожно переспросил я.
— Странный вопрос, — с недоумением посмотрел на меня Горец. — Все монстры так или иначе одарённые, именно магия заставила их мутировать. Не даром же твои учителя говорили тебе о дикой магии Шрама.
— Одарённые Тьмой… — я всё понял и от избытка чувств звучно приложил себя перчаткой по куполу шлема. — Ну конечно. Первостихия.
— Сама по себе Тьма, как и Свет, ни на что не способны, — задумчиво, словно сам для себя произнес Горец. — Эти две Стихии больше похожи на овеществлённую волю, которую ещё и направить надо. А какая воля у неразумных зверей?
— Желание питаться, не умирать и размножаться. Базовые инстинкты всего живого, — на этот вопрос я знал ответ.
— Вот и получаются гиганты разной величины под действием Тьмы. И рацион у тварей смещается в сторону всеядности, — согласился лейтенант. — Вот только размеры и способность жрать всё подряд — этого слишком мало, чтобы выжить. Да и размеры скорее минус, чем плюс: недаром в обычной природе все эти звери мельче. Без одной из магических стихий тёмного переростка харчат раньше, чем он дорастает даже до половины своего нового максимума. Те же сайгаки подбитую нами змею, если встретят — заколют рогами и с удовольствием пообедают. Мясо, особенно свежее — отличная добавка к гарниру из жухлой и полугнилой травы…
— Но если нарийцы — одарённые Жизни, почему я не вижу свечения их магии? — наконец я сформулировал так смутивший меня момент в рассказе временного командира.
— Возможно, потому что видеть свою Стихию ты можешь только в рамках своей первостихии, — пожал плечами офицер, привстав на стременах и разглядывая возвращающуюся пару Рубежников, разобравшихся с гадюкой. — Или потому, что Тьма скрывает всё, что под ней, а Свет, наоборот — показывает… Проклятье, ещё одного поклажника выдергивать из-под вьюков! Конец скакуну, а у меня ещё в караване неизвестно сколько ноги посворачивало!
— Я верну лошадей в строй, — торопливо вызвался я. — Что там с тёмной Жизнью?
— Арн, серьёзно. Через полгода пиши прошение на перевод: обещаю, что продавлю Рома, — по-новому посмотрел на меня лейтенант. — Что касается твоего вопроса… Возможно, ты уже сам догадался: одарённые дополнительной стихией тёмные не могут применять магию вовне. Точнее, могут, но так же криво, как светлые — по самим себе, внутрь себя. Не задумывался? Вашим Повелителям Жизни пришлось выкручиваться, чтобы обойти это ограничение и научиться высокоточно воздействовать на собственное здоровье — именно так и появились Печати. Которые республиканцы вынуждены до сих пор ставить друг другу, кстати. А эндогенная направленность тёмных вариантов Стихий — та самая причина, по которой республиканцам приходится именно собирать, а непроизводить, комбинируя живые и не живые элементы, и не выращивать целиком химер. Светлыми Стихиями, хоть в форме заклятий, хоть — амулетов, хоть убейся, не добиться свойств, доступных тёмным Стихиям, и наоборот. Зато изъяв у разных тварей органы и правильно скомбинировав со светлой основой — пожалуйста. А если добавить химере амулетизированную амуницию, например, броню и оружие — получается, пожалуй, самый эффективный из возможных инструментов из когда-либо созданных магами нашего мира.
