— …Этот союз почти невозможно заключить, — закончила она за меня. Помолчала, и озвучила, по видимому, уже серьёзно обдуманное решение. — Если только не будет посредника…

— Войско, — щелкнул я пальцами, сразу поняв простой, но далеко не глупый замысел.

— Я думаю, если ты успешно «продашь» Тёмных Лиду, и добьёшься для жителей деревень условий протектората, то республика так или иначе всё равно постарается как можно сильнее подчинить самих Рубежников, — развернула своё видение ситуации Белая. — Ну хотя бы просто потому, что будут вложены серьёзные ресурсы, а их хотелось бы защитить.

— Отличная аналитика, Маш, — я был изрядно удивлён. Деревенская девочка, бесправная рабыня, потом рыцарь, у которой было только одно устремление — мочить тварей. Мочить больше, лучше, эффективнее. И тут — такое взрослое, взвешенное суждение!

— Правда? — девушка прямо зарделась. И куда сильнее, чем за всё проведённое сегодня со мной в постели время, надо сказать. — Митчелл… Он постоянно рассуждает обо всём подряд, в том числе и о политике. И охотно рассказывает, если спрашиваешь… Единственный вариант сделать передышку в чём-то тяжелом — задать ему вопрос, который он посчитает умным и интересным. Вот…

— Ну ты даёшь, — искренне восхитился я. В таких условиях — ещё и учиться… Я бы смог, конечно. Но то я — попаданец с базовым высшим образованием с Земли, и с каким-никаким, но жизненным опытом. Опять же, в современном мире о политике вещают из каждого утюга: и не захочешь — всё равно что-то услышишь и запомнишь. — Ты ведь мне всё это тоже не просто так сказала?

— Ошибка Церкви, на мой взгляд — пытаться подмять под себя Войско силой и хитростью, — кивнула мне дочь кузнеца. — Если… Нет, я уверена — ты справишься, и потому — когда Лид начнёт поставки ресурсов Рубежникам, у руководства Белых кроме признания поражения останется два пути. Или вооруженная глухая блокада Войска в Горловине для создания прямого ресурсного голода. Тогда обязательно вспыхнет горячий конфликт между Светлыми с одной стороны и республикой и Рубежниками с другой. Или…

— Или клирики сдадут назад и сами предложат деньги и ресурсы — только чтобы Войско окончательно не легло под Лид, — договорил за неё я. — Но вот что-то мне подсказывает, что Светлые скорее удавятся сами. Ведь заплатить придётся не только за посредничество, но и отступные, за уже нанесённый ущерб.

— Если Белые не пойдут на договор — южане без проблем перемелют остатки сил Церкви, — пожала плечами рыцарь-маг. — Лучше потерять часть, чем потерять всё.

— Логично, — признал я. — Однако, голос разума уже один раз услышан не был. Будет ли он услышан теперь?

— Смотря из чьих уст будет звучать, — встретилась со мной взглядом Маша. — Обычного рыцаря, даже паладина, никто слушать не будет…

— А вот заслуженного идеолога, учёного клирика с хорошими связями в верхах — другое дело… — медленно проговорил я. — Если, конечно, он подготовится заранее, начнёт призывать одуматься тогда, когда другие ещё не видят неудачи… Кто предупреждён — тот вооружён. Ты уверена?

— Не до конца, — обхватив себя за плечи руками, зябко поёжилась девушка. — Но я очень, очень не хочу выбирать сторону конфликта в войне, где те, кем я восхищалась в детстве, будут убивать друг друга. Свет вообще не должен убивать людей!

Она помолчала, потом уже другим тоном добавила:

— Кроме того, отец Митчелл единственный, кто знает тебя лично. Знает, а потому поверит мне, когда я расскажу о переговорах, но не раскрою причин, почему у тебя выйдет уговорить Повелителей Жизни.

Тут настала моя очередь передёргивать плечами. Узнай церковники о ведьмах и роли, которую я им готовлю… Белые пройдут огнём и мечом по посёлкам зарубежников и вырежут всех подчистую, не разбирая пол и возраст. Хотя бы потому, что независимость от Шрама для республики — это качественный скачок и куча высвобожденных ресурсов.

— Ты права, — пытаясь не выдать дрожь голосом, признал я. — Попытаться сыграть на амбициях твоего куратора — лучший из возможных вариантов.

Мы помолчали, потому Маша вздохнула.

— Пойду собираться, что ли. До Горловины путь неблизкий был даже на Милке…

— Погоди, — остановил я её. — Возьми Вспышку. Мне всё равно придётся надолго застрять в Нессарии, чем она будет в стойле стоять и грустить — пусть тебе послужит. Заодно выданная тебе дорогая скоростная химера послужит хорошим подтверждением серьёзности и срочности переданной информации.

— Спасибо! — дочка кузнеца шагнула ко мне, я встал ей навстречу. Наши губы встретились… и тут в дверь номера постучали. Я переглянулся с соратницей — она кивнула, вставая чуть сбоку от входа — и открыл.

— Арн, нам надо погово… рить, — Милана сбилась с решительного тона, увидев Маришу. К слову сказать, на блондинке тоже была ночнушка — та самая, которую она мне демонстрировала в «Берлоге». Надеюсь, кроме нас по коридору гостиницы ночью никто не блукает.

Девушки оглядели друг друга так, будто словно видят в первый раз, потом леди-рыцарь подбила рукой пряди своих волос и почему-то с превосходством улыбнулась.

— Я уже ухожу, можешь оставаться — обогнув подавшуюся в сторону баронетту, Светлая двинулась по коридору в сторону своей комнаты, элегантно покачивая бёдрами.

— Сильно, — как и я, аристократка проводила Машу. — А она… ладная. И ведь не скажешь, под доспехами-то…

Тут Пэр зачем-то помотала головой, словно пытаясь вытрясти оттуда неуместные сейчас мысли.

— Заходи, — предложил ей я и закрыл наконец за новой гостьей дверь. — Слушаю.

На самом деле, глядя на изящную красотку в, с позволения сказать, одежде, я понял, что говорить ну вот совсем не хочу. А хочу кое-чего другого. И это после стольких часов, проведенных с другой девушкой!

— Да я… — проигнорировала мой заинтересованный вид блонди, что с ней, на моей памяти, ещё ни разу не случалось. — В общем, я тебе не пара.

— Что? — «Ночная рубашка» продолжала действовать, туманя мозги, потому до меня даже не сразу дошёл смысл сказанного. А когда дошёл — тон ответа вышел какой-то наивно-обиженный. Содержание, правда, тоже было не на высоте: — Ты меня…бросить хочешь?!

Не то, чтобы я не слышал никогда в свой адрес этой фразы. Слышал, и в разных вариациях. «Нам надо расстаться», «я тебе не подхожу», «просто мы не созданы друг для друга». Но последние четыре года заставили меня… слегка подзабыть печальную земную практику. И статистику, не менее печальную, что уж там. Леди управляющая на последнюю реплику ничего не ответила, только отвернулась… и не придумала ничего лучше, чем начать теребить в руках подол. Если бы не жесты и движения, которые ну вот совсем не вязались с таковыми у женщины, желающей любви прямо здесь и сейчас, я бы уже секс-провокаторшу завалил. И не факт, что на кровать — ковёр тут на полу тоже вполне себе мягкий…

Ладно.

Прочистить мозги воздействием на Печать, гормоны немного убавить и начать думать головой, а не… м-да. Ну, что ж. Вдох-выдох. Обидно, да. Но… С кем не бывает, в конец концов?

— Понимаю, что ты чувствуешь… — несмотря на то, что я решил думать головой, первая вырвавшаяся фраза оказалась мало того, что до нельзя шаблонной, так ещё и из списка «ни в коем случае не говорить обиженной женщине». Итог закономерен:

— Нет, в том-то и дело, что не понимаешь!

Ой, всё.

— Когда на тебя этот паладин бросился, я думала — умру от страха на месте!

Теперь надо ждать, пока выговорится-выкричится, и только потом пытаться что-то…

— …Ната тянет меня вниз, а я двинуться не могу! Ногой пошевелить, шагнуть. Словно к месту приросла!

Стоп, что?

— Наконец кое-как проковыляла до дверей, а там! Лужи крови, раненые валяются-стонут, Пересвет на тебя недоверчиво смотрит, а ты с этой Машей за руки держишься — и вы оба белеете всё сильнее. А Натане — хоть бы хны!

— Наша ведьмочка просто не видела проявлений чужой Первостихии, вот и не поняла, что происходит, — наконец-то смог вклиниться в экспрессивный монолог я. — А страх… бояться опасного для жизни совершенно нормально.