У меня сложилось полное впечатление, что так сильно оскорбить и унизить девушку не смог даже прошлый Арн, когда воспользовался ею к своему удовольствию. Когда я вошёл, «дикая» эльфийка с тихим вскриком попыталась прикрыться руками… Видимо, в этот момент моё лицо было достаточно выразительным, чтобы Печать восприняла производимое действие как нежелательное, и заставила рабыню выпрямиться, демонстрируя себя во всей красе. Зрелище меня настолько заворожило, что я позволил себе любоваться прекрасным секунд тридцать, пока способность соображать не вернулась ко мне вновь. Видимо, больше всего Лану покоробило моё счастливое в этот момент выражение лица… которое я как не пытался, согнать так и не смог. Уж больно… хороша! И даже эта холодная отстранённая маска на лице, под которой, очевидно, бушует настоящий ураган чувств, меня теперь заводила. Контраст — великая сила!
— Не задерживаю, — пересилив себя, я посторонился от прохода. — Приготовь ужин на троих… на четверых, включая себя.
Последние слова прозвучали уже в спину — служанка стремительно пронеслась мимо, молниеносно подхватив свою одежду и выскочила в коридор. Показалось, или… А нет, не показалось: я вернулся в комнату именно в тот момент, когда дверь спальни распахнулась, и в проём с совершенно одинаковым недоверчивым выражением лица заглянули две мордашки: человеческая и эльфийская. На мой вопросительный взгляд обе девушки совершенно синхронно помотали головами и скрылись, не забыв закрыть створку. Они что, ожидали, что я за минуту разденусь и успею оприходовать горничную? Н-да… прямо не знаю, за голову хвататься или гордиться?
После шести месяцев жизни в республике я осматривал собственный дом уже новым взглядом. Фактически, познакомился с ним заново — теперь уже по-настоящему. Например, сейчас мне стали известны назначения тех нескольких амулетов, что были встроены в стены жилища — именно по светящемуся для моего взора компактному переплетению линий я нашёл спрятанный за ничем не примечательной стенной панелью бар. Заполненный на треть бар — вот откуда Арн достал те бутылки, которыми «догонялся» в свой последний вечер. Амулет, обеспечивающий осушение воздуха в кладовой комнате в подвале, вывел меня на шкаф с книгами. Не книжный шкаф, а именно что шкаф с книгами: по большей части на полках за непрозрачными дверцами вповалку были сложены отчётные документы прихода-расхода продуктов и предметов для бытовых нужд, но кто-то без разбора запихнул туда же парочку рыцарских романов (о, вот этих я ещё не читал!) и знакомый мне библиотечный томик по краткой истории и современной географии королевств, только выглядящий старым и потрёпанным. Последний оказался весьма ценным уловом — судя по записи на форзаце, взяли и заиграли его лет этак тридцать назад. Но не просто заиграли: поля в книге были где густо, а где редко испещрены заметками, сделанными быстрым летящим почерком. И скорее всего их сделала Арнова, то есть теперь моя, мать.
Я поднялся с уловом в гостиную, где удобно устроился одновременно в тишине и покое, но и не совсем в одиночестве: мои спутницы, переодевшись в домашнее, увязались вслед за Ланой на кухню, расположенную через стену от центральной комнаты первого этажа. Пока я разбирал записи, то одна, то другая мелькали в коридоре, пока, наконец, в гостиную не явилась Рона, отчётливо излучающая негодование. То ещё зрелище, которого, впрочем, эльфийка меня сразу же лишила: углядела отложенные романы и с довольным писком немедленно вцепилась в один из них.
«Это какой-то бред», «лучше бы что-нибудь конкретное написали вместо занудного морализаторства», «чушь!!!», «обязательно спросить у Б.» — постепенно я приноровился к скачущим буквам и стал разбирать пометки влёт. Меньше всего мою, на тот момент будущую родительницу, интересовал Шрам и меры по защите от его порождений, а больше всего — быт и нравы у соседей. «У них что, маги вообще ничего не делают?» — значилось напротив упоминания о проблемах земледелия у эксплуатируемых и защищаемых феодалом крестьян. — «С этим даже я справлюсь.» Или вот «пусть Б. разбирается, вот это точно по его профилю» про рекрутские наборы в армию королей. Тут я перелистнул страницу и только головой покачал: раздел был исписан так, что места между строчек почти не оставалось. Кое-где слова были затёрты и записаны заново поверх. «Бедный Кир, может, мне удастся ему помочь потом?» — это почему-то над отчёркнутой строкой про наследование титулов и земель. Кстати, интересный раздел, и отчего я раньше пропустил его мимо? Хотя да, про титул баронета я тогда и знать не знал. «Мартин безумно храбрый, я бы так не смогла» — сообщала читателю женщина возле заметки о ритуалах, проводимых Белой Церковью. Интересные дела, святоши, оказывается, обеими ногами влезли в институт заключения бракосочетаний, предлагая свой вариант утверждения семейного союза. Молодцы, что сказать — хорошо и комплексно работают. Впрочем, заметка про Мартина относилась к некому «Очищению», что бы это слово в данном контексте не значило.
Чем дальше я читал комментарии к тексту, тем больше у меня крепло мнение, что моя здешняя мать по крайней мере тридцать лет назад была изрядно безалаберной особой. Пометки вносились в разное время без всякой системы и порядка, чуть ли не на ходу и скорее по зову души, чем для памяти. Я бы, например, в книге черкать не стал, а воспользовался, как и все нормальные люди, дневником. Хотя, может, он у матери тоже был, только она увезла его с собой, а «историю и географию» забыла. В пользу последней версии говорило то место, где я взял справочник: скорее всего невольник, оставленный согласно законодательству Лида приглядывать за временно пустующей недвижимостью, нашёл забытые книги и просто засунул их туда, где лежали остальные документы подобного формата.
Интересное чтение, правда новых вопросов оно оставило гораздо больше, чем дало ответов. Почему, например, некоторые имена были написаны полностью, а «Б.» фигурировал только в виде инициала? Впрочем, тут у меня тоже сложились некоторые вполне конкретные подозрения. Кому можно задавать вопросы о жизни благородных в королевствах? Только тому, кто там живёт и сам не простолюдин. Опять же фразочки типа «Б. разберётся» относящиеся к той или иной по какой-то причине выделенной матерью проблеме как бы намекали, что Б. придётся разбираться — и это в контексте подготовки родительницы к длительному отъезду из республики. Ну здравствуй, папа… кто бы ты ни был.
Эйлана объявилась в гостиной вместе с запахами еды — в этот раз одетая, к счастью… или к сожалению, тут как посмотреть. Привычное мне платье служанки дополнял белый — ни единого пятнышка — передник, через руку была перекинута сложенная скатерть. Одно резкое, выверенное движение — и ткань накрыла обеденный стол. Профессионал, что сказать. Следом за эльфийкой в комнату вошла Маша: дочка кузнеца то и дело косилась на новую знакомую со странным выражением лица, а вот «дикая» эльфийка рыцаря начисто игнорировала. Н-да, моя горничная, как погляжу, прямо-таки воплощённое пособие «как не завести друзей за пять минут». Даже Рону умудрилась от себя отвадить — уже само по себе достижение. Причём достигнутое дважды: после шестимесячного перерыва дочь вождя явно решила дать соплеменнице второй шанс и попыталась вновь установить хорошие отношения. О результате догадаться труда не составило.
Пока служанка споро раскладывала столовые приборы и расставляла посуду, Маша помялась в стороне, не дождалась какой-то реакции на себя — и со вздохом… отправилась разжигать камин, такой же, как у меня в кабинете наверху, только слегка побольше. Справилась бывшая деревенская девочка с задачей просто играючи — благо, дрова были заботливо сложены рядом… и наткнулась на короткий, но полный ненависти взгляд от Ланы. Что сказать: просто душка! Но готовит отменно, этого не отнять. Со стряпнёй в гостинице не сравнить.
— Не хочешь с нами поесть? — поинтересовался я, занимая место за столом. Комплектов посуды выставлено было три, что само по себе, учитывая мой ранее отданный приказ, было ответом, но я решил уточнить.
