И вот я просто вынужден был творить то, что, как я думал раньше, в здравом уме и трезвой памяти никогда себе не позволю. Причём сознательно и с полным пониманием последствий. Например, то же светильное масло — хрен знает, сколько его осталось в местных закромах. Или вот топливо для печей, кучу которого я только что распорядился в прямом смысле этого словам спустить в трубу — обогрева с камина как от козла молока. Но, имею право — значит, могу. А уж на то, как будет выкручиваться прислуга потом — мне, как дворянину и хозяину, должно быть плевать с высокой колокольни. В том числе и по мнению в том числе самих слуг должно. Чёрт…

Мы с дочкой кузнеца двигались по дому — и вместе с этим нарастала суета. Каждого, кто выскакивал на меня, я «награждал» заданиями — столь же срочными и столь же необходимыми, как и первых двоих. Возражений не находилось: возвышенные до прислуги в баронском доме простолюдины от одного вида полного латного доспеха впадали в кратковременный ступор, чем я и пользовался. Лишь однажды система дала сбой: то ли конюх, то ли ещё кто в ответ на мои приказы туповато ответил «Чё?» — но тут уже Маша не сплоховала. Быстрый подшаг и удар бронированным кулаком в челюсть, от которого придурка буквально снесло с ног, она сопроводила вполне себе внушительным и коротким «отвечать надо „слушаюсь, ваше благородие“, баран!»

Когда мы отыскали наконец лестницу на второй этаж, на первом уже разгорался свет, гремела посуда и потянуло запахами пищи. Кстати, подозрение на то, что дом перестроили из замка у меня только укрепились: подъём наверх, похоже, был единственным на всё строение, располагался за дверью, прорубленной в совсем уж массивной каменной кладке, а пролёты крепились не к стенам, а были подвешены на толстых цепях к потолку и чуть раскачивались под ногами. Видимо, башню донжона при реконструкции укоротили, но изнутри особо переделывать не стали. Не удивительно, что при такой конструкции весть о знатных вторженцах наверх ещё не дошла. Ну ничего, сейчас я это исправлю!

Уже по убранству коридора и по тому, что тут лампы кое-где горели, можно было сделать вывод, кому принадлежит и какие функции выполняет второй этаж. Ковры на полу, парочка самых натуральных гобеленов, какие-то тумбочки и шкафы прямо в общей зоне… Господские спальни, кабинеты, комнаты для хранения особо ценных вещей — всё это было сосредоточено здесь. И всё это я без особых церемоний начал обследовать, просто открывая одну дверь за другой. Нагло и глупо? Для чужака — да, а вот мне, раз уж так подфартило с архитектурой, требовалось найти и перехватить некоторых нужных мне людей. Например, бухгалтера, или счетовода, или как он тут назывался — интенданта, что ли? Логика подсказывала, что старший над слугами и такой полезный человек как ключница (читай — завсклада) также расквартированы были тут.

Дверь. Внутри темно. Мебель под чехлами, включая кровать под балдахином (едва узнал!) но не пыльно. Пустая, никем не используемая спальня. Дверь. Темно, но в свете «керосинки» понятно: кабинет. Использующийся, но сходу так и не понятно, кем — массивный стол пустой. Дверь. Подсобка с вениками, вёдрами, тряпками и мётлами. Ну что ж, действительно, не таскать же каждый подобный инвентарь снизу? Дверь. Спальня. Чья-то, но тёмная и пустая, рыться в вещах не стал. Дверь. Ничей кабинет. Дверь. Ещё одна пустая спальня. Дверь. Дверь. Дверь.

— И-и-и!!!

Ну наконец-то.

— Тихо! — рявкнул я, затыкая девичий писк. А ничего так горничные на хозяйском этаже — все три как на подбор молоденькие, лет по двадцать, и лица симпатичные. И не только лица: я аж на секунду сбился, разглядывая, как и насколько природа одарила одну из девушек… гхм! — Так, ты и ты. Быстро подготовить мне и моему оруженосцу по спальне. Закончите — приведите в порядок баронский кабинет.

— Н-но… — да уж, разнообразием ответов меня сегодня не баловали.

— Мне нужно приказывать дважды? — вкрадчиво поинтересовался я.

Ей-ей, полы моей и Маши накидок взметнулись, когда они проскочили мимо.

— А ты… — я вдруг понял, что машинально выбрал в качестве источника информации особо одарённую служанку. — Отвечай на вопросы. Чётко и коротко.

— Д-да, господин… — испуганная простолюдинка, хотя я пока не сделал ни одного намёка, вдруг начала заливаться краской.

— Арн Бертран, баронет и наследник баронства, — устало представился я. Напрягает… реально напрягает — вот так ходить и сходу прессовать всех подряд. Ей-ей, настоящему, в смысле родившемуся в этом мире аристо было бы куда проще — он бы всех этих слуг за людей просто не принимал. Для него подобные моим действия воспринимались бы так, как воспринимает вернувшийся из командировки хозяин московской квартиры включение во всех комнатах света и от греха подальше отключенной на время отсутствия бытовой техники. — Для начала расскажи-ка мне…

Дверь осталась открытой, потому громкие раскаты чем-то недовольного властного мужского голоса я прекрасно услышал. А вот и первая проблема. Ну-ка, посмотрим кто там. В коридоре обнаружилась одна из отправленных готовить помещения горняшек и пожилой мужчина, в котором я даже без плаща опознал благородного. Прежде, чем он успел ко мне повернуться, я успел рассмотреть его не самую дешёвую, но солидно поношенную одежду, обильную седину в волосах и бороде и общую массивность фигуры. Не излишний вес как у Рамона, а правильную и хорошо развитую мускулатуру. В местных реалиях для получения подобной красоты не нужно посещать спортзал и бассейн, она сама собой нарастает на костях, пока ты таскаешь на себе тяжёлый доспех, щит и меч. Воин — и воин не из последних… Тут мужик повернулся и наши взгляды встретились. Не знаю, что увидел он, а вот я почувствовал головную боль. Сперва легкую, быстро усилившуюся… и пропавшую. И оставившую взамен имя.

— Ну хоть одно знакомое лицо в этом бардаке… — медленно проговорил я. — Здравствуй, сэр Матиас.

— …Арн?!

— Очень ты на мать похож, Арн, только потому тебя и узнал, — пожилой рыцарь приложился к кубку, шумно отхлебнул и покачал головой. По моему скромному мнению эта порция вина была определенно лишней, но лезть с советами я, разумеется, не стремился. Только за, если человеку хочется выговориться и расслабиться. — Она писаная красавица была, твоя мама, и мантию свою волшебническую на моей памяти ни разу не носила, только платья. Хоть и колдовать могла другим на зависть. Отца твоего в себя без памяти влюбила, он перед ней разве что на задних лапках не скакал, пока… А ты ведь весь в неё пошел — такой же тонкий, как тростинка…

— Гхм! — уже имеющая некоторый не самый позитивный опыт в принятии спиртных напитков Маша всё ещё баюкала первую порцию действительно неплохого вина. И особо не расслаблялась. Я-то в отличии от неё сначала пил наравне с пожилым воином, вот только опьянение не чувствовал ни в одном глазу — Печать гражданина республики продолжала исправно заботиться о моем здоровье.

— Я, как услышал, что она всё бросила и в экспедицию с флотом ушла, было подумал, что и ты с ней. А вон как оказалось… — седой рыцарь то ли сознательно игнорировал своего более молодого коллегу, то ли просто дела минувшие сегодня надёжно заслонили от него настоящее. — Я-то до последнего надеялся, что помирятся они… да не дал Свет, видно. Гордые обы были, никто первый шаг сделать не захотел, ни Кристиан, ни Лили. Отец твой, Арн, меня с поля боя вытащил, сюда управляющим пристроил, мать на ноги поставила, когда я уже думал, что век калекой буду доживать… Они много кого спасли, а свою семью, видишь, не смогли…

— Так в жизни часто бывает, сэр Матиас, — мягко произнёс я. — Но сейчас в любом случае уже поздно что-либо исправлять. Папу признали погибшим, а мама… сейчас у неё свои заботы. Нам же стоит побеспокоиться о том, с чем справиться в нашей власти.

— И говоришь ты как она, — как-то странно услышал меня мужчина. — Обычно Лилиана всё больше смеялась да шутила, и только иногда становилась серьёзной… Ик. Совсем как моя Кариночка…