Я, конечно, мог и не принимать добровольную присягу — вот только после этого на планах насчёт манора Бертран можно было ставить большой и жирный крест. Мало того, что подобное пренебрежение — сильнейшее оскорбление и повод для поединка насмерть, так ещё меня и другие местные благородные просто не поймут. Ведь дочь управляющего принесла мне клятву не с бухты-барахты, а признавая наследное старшинство. То, что вообще-то говоря, вчера должен был сделать её отец, если уж действительно хотел именно меня поддержать. Но пожилой управляющий, что называется, не пожелал ставить все фишки на один номер. Поступок не глупый не только потому, что хрен его знает, что ждать от заезжего юнца вроде меня: ведь есть ещё герцог, который определённо оценит верность входящему в состав его земель манору. Ведь много лет подряд именно Матиас собирал и передавал налоги с земель Бертранов де Бергам, и делал это, надо полагать, как минимум сносно, раз Эдмонд не принудил арновского батю сменить управляющего.

— Ты без меня не справишься, — с апломбом, который не очень вязался с коленопреклонённой позой заявила рыжая… и с каким-то странным выражением лица уставилась на мою руку, которую я ей чисто машинально подал, чтобы помочь подняться. Колебалась она так долго, что я чуть было не убрал ладонь, но всё-таки схватилась и оперлась, опять скривившись от боли. Надо полагать, не от головной — всё-таки она хорошо приложилась боком ещё и о землю, и о собственный щит. А ничего так у девушки хватка: пальцы тонкие, но сильные. У Маши, правда, ещё сильнее — но у неё и рука пусть по-женски изящная, но по размерам ничуть не меньше моей…

— Гхм! — я вдруг понял, что уже некоторое время мы с новоявленным вассалом стоим рядом, держась за руку.

— Короче, или облапошат тебя, как всегда, или побьют, — испортила всё впечатление «хозяйка», вдруг вспомнив, что не закончила фразу. Правда, на последнем утверждении она осеклась, бросила быстрый взгляд на моего оруженосца, и уже менее уверенно повторила: — Ну, облапошат точно…

Хорошего же она обо мне мнения… н-да, и при этом не раздумывая поставила свою судьбу в зависимость от моего благополучия. Причём в детстве Арн произвёл на мою новую спутницу впечатление, очень далёкое от хорошего… и при этом она решила меня поддержать. Что творится в этой конопатой голове — наверное и сама владелица этого «артефакта» не знает. Однако, помощь точно отвергать не следует: и я, и Маша в герцогстве чужаки, а Карина тут своя. В прямом смысле всех и всё знает…И, раз уж на то пошло:

— Сможешь дойти до второго этажа?

— Смогу, разумеется, — неподдельно возмутилась «хозяйка» поместья. — Ты меня за старую развалину не держи! Подумаешь, наваляли чуть-чуть на трен… на поединке. Я воин и дочь воина!

— Тогда пошли, поможешь разобраться с бумагами, пока время до отъезда к герцогу есть, — кивнул я. Раз уж ей так на месте не сидится, даже побитой — пусть пеняет на себя.

На самом деле от боли взбалмошная мечница морщилась совсем слегка — это я понял сейчас, узрев гримасу «раскуси во рту лимон целиком». Мало того, девушку буквально передёрнуло, когда она услышала такое «заманчивое» предложение. Тем не менее она пересилила себя и выдавила:

— Как прикажете, мой лорд.

Громкий хмык со стороны Маши я предпочёл не услышать.

К моему удивлению, слова на счёт «дочери воина» не оказались пустым бахвальством: через три часа Карина уже вполне уверенно держалась на лошади, будто бы ничего и не было. Я даже заподозрил её на наличие латентных способностей к магии Жизни — всё-таки одарённых среди людей, не прошедших обучение на мага, не так уж мало. Правда, толку от моих подозрений — как проверить-то я всё равно не знаю… да даже если бы и знал — то что? Короче, проехали…

— Сначала поехали к Пэрам, — не глядя махнула куда-то в сторону рыжая. Не глядя потому, что во все глаза рассматривала Машу в полном доспехе верхом на одоспешенной Милке. Холодное зимнее солнце соизволило в очередной раз выглянуть из-за туч, потому всадница на химере смотрелась этаким подготовленным к параду танком со сверкающими зеркальной сталью бортами. Композицию органично завершал маленький треугольный серо-зелёно-красный прапор на копье, нашедшийся в закромах поместья. Впрочем, нашёлся там и полноразмерный флаг с баронским гербом Бертранов, который сейчас развевался на флагштоке над крышей поместья. Вышеперечисленные предметы отыскались и заняли своё место благодаря бурной деятельности, развитой Кариной: первый час я действительно заставил её шерстить вместе с дочкой кузнеца бумаги и комментировать записи, но потом мы стали обсуждать визит к де Бергу — и понеслось.

Скажу так: Карине слуги присвоили прозвище «хозяйка» не просто так. Хотя понять это сходу было практически невозможно: хаотичность мышления моего нового вассала меня до сих пор просто вымораживала! Только сейчас, спустя несколько часов после знакомства, я уже начал понимать: все эти метания, резкие перескоки с темы на тему в разговоре и такие же резкие переходы с одного занятия на другое не приводили к обрыву процессов. Более того, рыжая умудрялась таким экстравагантным образом контролировать сразу кучу дел. Высший пилотаж, как у клоуна-жонглёра: кажется, что шарики, которые он подбрасывает, не осыпаются на пол только чудом — но так только кажется. Но, боже, как же это раздражало — особенно по первоначалу!

Причём не сказать, что подобное испытание для других устраивалось дочкой рыцаря нарочно: девушка все свои выкрутасы проделывала явно без участия сознания. Может быть ей даже казалось что она сама верх последовательности и логичности, это остальные люди какие-то тормознутые, унылые и квёлые. В общем, у меня появилось стойкое подозрение, почему дочка рыцаря так настойчиво взывала к моим детским воспоминаниям о себе — других друзей условно-своего круга у неё просто не было. Причём настолько не было, что она не раздумывая вписалась за меня теперь.

— Карина, — отвлёк я рыжую от созерцания. — Расскажи мне, каким я был в детстве. И поехали уже давай.

— Слабым, хмурым, замкнутым. И мелким. — явно сбитая с толку моим вопросом перечислила она, трогая коня. — А ты сам не помнишь, что ли?

— То, что я помню о себе, и то, что было на самом деле — это разные вещи, — ничуть не покривил душой я. — Сама же знаешь, как сильно меняется восприятие, когда взрослеешь.

— Да? — моя реплика сильно удивила «хозяйку».

— Поводы грустить и расстраиваться кажутся теперь глупыми, причины обид — надуманными, то, что сейчас ощущаешь важным и значимым — тогда просто проходило мимо, — перечислил я. — Например, я себя совсем не помню «мелким».

Ага, в своём классе на физре всегда из-за роста в начало построения постоянно ставили. То, что к Арну этот факт совершенно никакого отношения не имеет — точно никому знать не нужно. Главное — не вру же.

— Ну, ты действительно был мелким, — задумалась рыжая. — Ниже меня, это сейчас как-то смог догнать, прямо даже удивительно. И драться терпеть не мог. Из-за этого мой брат тебя не хотел защищать — мол, как идти сражаться под рукой того, кто биться не хочет? Вот и приходилось мне постоянно отбиваться. А ещё ты совершенно не желал хитрить и обманывать.

— Обманывать — недостойно благородного, — хмыкнул я, вспоминая недавнюю сцену у брода, в голове отложив спросить про брата. Потом.

— Вот-вот, ты и тогда так говорил! — победно провозгласила подруга чужого детства. Настолько победно, что я не удержался и заметил:

— По-моему, у тебя с этим ещё хуже.

— Вот потому мы и едем к Милке, — нехотя призналась она.

— К кому?! — я даже поводья натянул, заставив Вспышку остановить неспешную рысь. Маша тоже затормозила и с удивлением посмотрела на Карину. И даже сама Милка, услышав своё имя, повернула голову.

— К Милане, баронетте Пэр, — ещё более неохотно пояснила дочь управляющего. — Что вы на меня так смотрите? Ты же сам вечно коверкал и сокращал чужие имена, вот я и…