— Вполне, — я кивнул. — Но будет непросто, да и результат я не обещаю.

— Да плевать! — выпалил Келлен, но тут же осёкся под тяжелым взглядом брата и, смягчив тон, добавил: — В смысле, мы тебе доверяем.

— Что от нас требуется? — тихо спросил Дарен.

— Ингредиенты для лекарств, — ответил я и принялся перечислять их.

Келлен шевелил губами, повторяя за мной, а Дарен попросил ещё раз назвать последние две позиции и, получив ответ, кивнул.

— Найдём, — твёрдо сказал Корвин старший.

— Да мы всю столицу перевернём! — добавил его брат и, наклонившись, потрепал загривок подошедшего волкодава. — Слышал, приятель? Скоро будешь как новенький.

Пока братья прятали зверей в подпространственные карманы, я сходил в погреб и отсчитал шесть порций обогащённого корма. Когда вернулся, Дарен принял мешочек, а Келлен выложил на столешницу серебряную и сорок медных марок. Спрятав их в карман, я проводил гостей до выхода и открыл створку.

— Спасибо, что подарили нам надежду, Эйден, — произнёс Дарен на пороге.

— Я ничего не обещаю, — повторил я.

Улыбнувшись, братья переглянулись и, махнув на прощание, зашагали по мостовой. Глядя им вслед, я покачал головой. Похоже, репутация начинает работать против меня: люди перестали верить, что я могу с чем-то не справится. Но… в медицине так не бывает! Даже у лучшего целителя рано или поздно случится неудача, и чем выше ожидания, тем больнее она ударит.

Глубоко вздохнув, я задвинул засов и направился во двор. Каменщик, сидя на корточках между торцом загона и стеной лавки, вгонял в землю у угла железный щуп с загнутым концом, после чего аккуратно вытаскивал его и разглядывал налипшую на кончик глину. Дядя стоял над ним со скрещенными на груди руками и внимательно следил за каждым движением мастера.

Заметив меня, Марно вытер инструмент о фартук, убрал его в сумку и поднялся.

— Я всё осмотрел, — произнёс он. — Грунт плотный, кладка у лавки крепкая, так что сделать можно. Только сначала нужно кое-что уточнить.

— Слушаю, — отозвался я.

— Какой ширины и высоты нужен проход? — каменщик кивнул на стену. — Под человека, тачку или…

— Под очень крупных зверей, которые повыше меня в холке будут, — ответил я. — И чтобы рядом мог спокойно пройти человек.

Слегка прищурившись, Марно медленно перевёл взгляд на торец загона, а затем обратно на каменную стену.

— Тогда шага три в ширину, а в высоту — под потолок зала, — наконец произнёс мастер, похлопав ладонью по стене загона. — Теперь второе: из чего строить? Можно по-простому. Поставим каркас из бруса, обошьём толстой доской, а крышу покроем дранкой. Получится быстро и недорого, но крупный зверь, если взбрыкнёт, снесёт такую стенку в один миг.

— Так не пойдёт, — я покачал головой.

Марно кивнул, развернулся к лавке и постучал костяшками по известняку.

— Тогда сделаем как следует. Выроем траншею и заложим фундамент из бутового камня, чтобы зимой землю не повело, и постройка не дала трещину. Стены выложим из того же известняка, что и лавка: и по цвету совпадёт, и простоит не меньше. Пол выстелем каменными плитами, их и мыть проще, и когтями сложнее поцарапать. Крышу положим на дубовые стропила и закроем сланцем. А самое сложное будет вот здесь.

Он провёл ладонью по стене на уровне головы.

— Проём в три шага одной перемычкой не удержать, так что положу сдвоенные дубовые балки и стяну их железными скобами. Пока будем пробивать камень, подопрём верхнюю кладку временными стойками, чтобы ничего не просело.

— Основательно, — протянул Ларк.

— Такой пристрой и нас с вами переживёт, — спокойно ответил каменщик. — Только и обойдётся он куда дороже.

— Давайте так и сделаем, — я кивнул.

Марно вытащил из кармана фартука обломок мела, примерился и провёл на каменной стене две длинные вертикальные черты.

— И последнее, — он сдул с пальцев белую пыль. — Дверь ставить будем? Можно, конечно, оставить проём открытым, но я бы не советовал. Зимой всё тепло из зала выдует, да и из загона навозом потянет.

Он прав, хоть тепло и запах здесь не главное. Если со стороны загона начнёт задувать пыль, сенную труху или шерсть, никакой раствор железнолиста не убережёт операционный разрез от нагноения.

— Дверь обязательно нужна, — ответил я. — Плотная, и чтобы засов был со стороны зала.

— Тогда сделаем двустворчатую, дубовую, на кованых петлях, чтобы не провисала под собственным весом, — Марно убрал мел обратно в карман. — Работа тут посложнее, чем в прошлый раз, да и материалы придётся докупать: камень, известь, сланец, дуб на балки, стропила и дверь. Возьмусь за сорок серебряных. Позову ещё помощников, и дней за пять управимся, если не зарядят дожди. Начать могу хоть завтра.

— Сорок⁈ — Ларк расцепил руки и шагнул к нему. — Ты с утра головой не бился?

Каменщик ничуть не смутился и лишь пожал плечами.

— Если дорого, возьмём материалы попроще: заменим камень деревом, а сланец — дранкой, — спокойно произнёс он. — Цена сильно упадёт, но и качество тоже.

Дядя набрал в грудь воздуха, явно собираясь торговаться до победного, и повернулся ко мне за поддержкой. Я же смотрел на белые черты на каменной стене. Через этот проход мне предстоит водить зверей после операций — ослабленных, едва стоящих на лапах. Хватит одной подгнившей доски, торчащего гвоздя или просевшей балки, чтобы причинить им вред. Нет уж, на безопасности экономить не стану.

— Я согласен, — произнёс я.

Ларк крякнул, поскрёб затылок и махнул рукой.

— Марки твои, тебе и решать.

— Тогда завтра с утра приступлю, — Марно поднял сумку и закинул её на плечо.

Дядя, бурча себе под нос что-то про обман молодых целителей, попрощался с каменщиком и побрёл к своему участку, а я пошёл провожать мужчину.

— До завтра, — перешагнув порог, бросил Марно.

— До свидания, — ответил я и, закрыв дверь, направился в спальню.

Крох спал на кожаном лежаке в той же позе, в какой я его и оставил, разве что белый хвост соскользнул на пол, а Адрия по-прежнему восседала на его холке. Стоило мне сделать шаг к этой парочке, как кайрил приоткрыла глаза и выставила в мою сторону крылышко, мол, не беспокой больного. Едва сдержав смешок, я всё же опустился на колени и, положив ладонь на бок двухвостого, почувствовал размеренное сердцебиение. Затем взглянул на зверя через восприятие: под перламутровой шкурой спокойно, без вспышек, светились чёрные и голубые канаты. Всё идёт как надо. Осторожно вернув хвост на лежак, я поднялся и, подойдя к двери, обернулся. Кайрил тут же опустила крыло и вновь прикрыла глаза.

С улыбкой качая головой, я прикрыл дверь и, пройдя через коридор и кухню, вышел во двор. Торчащий между гроздями хвост-помпон вилял из стороны в сторону, пока его хозяин медленно пятился назад: cначала показалась пушистая попа, затем прижатые к спинке кончики ушей, а следом и витые рожки. Встряхнувшись так, что во все стороны полетели травинки, Люмин бдительно огляделся и, видимо не обнаружив чужака, важно потрусил ко мне. По нити тут же прилетел образ: зайцелоп, сидя в засаде с веточкой на макушке, сверлит каменщика грозным взглядом, и тот, почуяв неладное, поспешно покидает двор.

— Спасибо, что покараулил, — я почесал его голову и направился к Дейлору.

Ушастый поскакал следом, то забегая вперёд, то останавливаясь, чтобы понюхать траву. Присев на корточки возле Дейлора, я принялся осматривать чернильный сочник. Мясистые листья держались крепко, их края не поникли и не пожухли, а глубокий тёмный отлив стал даже насыщеннее, чем вчера. Земля у основания стебля не просела и осталась влажной. Люмин потянулся носом к тёмным листьям, но на полпути фыркнул и отступил на шаг. Вроде всё в порядке, хотя говорить, что побег прижился, пока рановато.

Поднявшись, я дошёл до колодца, вытянул ведро и тщательно вымыл руки. Ушастый, решив, что больше ничего интересного не предвидится, развалился на траве у сруба. Стряхнув капли с ладоней, я направился в лабораторию.