— Может, мне попозже зайти?

— Всё нормально, проходи, — отозвался я, поднимаясь. — Только метки не сотри.

Лют кивнул и, аккуратно ставя ноги между крестами, добрался до угла. Сняв лестницу с плеча, мужчина прижал её к боку и пошёл вниз по ступеням. Вскоре он скрылся в темноте подполья, и оттуда донеслось шарканье сапог по земляному полу.

Взявшись за стены, я сначала отмерил высоту нижнего яруса от пола и верхнего от потолка, а затем неторопливо двинулся по периметру, перекладывая мерку со стеллажа к стеллажу и нанося мелом черты. Пустые участки у двери и промежутки между деревянными стойками размечал отдельно, отыскивая швы в кладке поближе к отметкам. Снизу тем временем доносилось сопение, глухое постукивание молотка и неразборчивое бормотание.

Внезапно до меня долетел грохот из погреба, затем звон металла и сдавленный вопль:

— Да чтоб тебя!..

Бросив инструмент, я метнулся к проёму и спустился вниз. Лестница лежала поперёк земляного пола, а Лют стоял рядом и косился на неё, потирая локоть.

— Цел? — спросил я.

— Ага, — буркнул парень. — Ножку повело, зараза. Но я уже почти слез, так что успел закончить.

Он посмотрел на покачивающуюся корзинку, заливавшую погреб ровным белым светом.

— Отличная работа, — произнёс я.

— Да мелочи, — Лют махнул рукой и, подхватив лестницу, зашагал вверх по ступеням.

Я поднялся следом и подошёл к планке, собираясь продолжить работу, но внезапно замер. Я ведь не достану до потолка…

— Погоди, Лют, — окликнул я и указал на лестницу. — Можно я её ненадолго возьму?

— Конечно, берите, — он прислонил конструкцию к стене у двери. — Я уже везде повесил, эта последняя была. Только вы там поаккуратнее, ладно? Ножку у неё на ровном месте ведёт, зараза, сами видели.

— Спасибо, буду осторожен.

Поправив молоток за поясом, Лют ещё раз покосился на меловые кресты и вышел во двор, потирая ушибленный локоть. Не успел я поднять мерку, как в проёме показался Марно. Вытащив из кармана фартука небольшой, туго набитый мешочек, каменщик протянул его мне и, окинув взглядом помещение, постучал костяшкой по кладке у косяка.

— В шов гвозди забивайте, господин Моррис, раствор тут старый, легко пойдёт, — посоветовал он. — А о камень только погнёте.

— Спасибо, так и планировал, — отозвался я, забирая мешочек.

Марно кивнул и, бросив напоследок ещё один задумчивый взгляд на расчерченный пол, вышел. Высыпав гвозди на ближайшую полку стеллажа, я сходил в лавку за молотком, а вернувшись, первым делом осмотрел лестницу. Лют был прав: её деревянные стойки со временем повело винтом — видимо, сколотили из плохо просушенного бруса. Из-за этого перекоса левая ножка висела над полом на палец, отчего конструкция ходила ходуном. Отыскав среди обрезков у козел деревянную плашку подходящей толщины, я приставил её к короткой опоре и, качнув лестницу и убедившись, что люфт исчез, вбил гвоздь наискосок. Привалив её к первой потолочной балке, я осторожно полез вверх, сжимая в кулаке самодельный отвес. Технология оказалась простой. Я прижимал свободный конец верёвки к балке и опускал колокольчик вниз. Медленно двигая руку, ждал, пока бубенец не застынет над меловым крестом, после чего ставил над головой жирную точку.

Закончив с разметкой потолка, я взялся за молоток. В балки гвозди входили легко, буквально с двух ударов, но со стенами пришлось повозиться. В одном месте старый раствор раскрошился, и крепёж провалился в шов.

Вогнав последний гвоздь, я спустился, отставил лестницу в сторону и, принеся от козел широкую доску, накрыл ею проём над ступенями в погреб, а затем потянул на себя дверь. Створка, скрипнув, плотно легла в косяк, частично отрезав скрежет пилы и стук лопат во дворе.

Кладовую окутала темнота, но зрение тут же выхватило из неё очертания стеллажей, балок и меловых меток. Вынув из ранца сундучок, я принялся раскладывать серые камешки по мешочкам и развешивать их на гвозди — сначала под потолком, затем на стенах. После чего часть кристаллов легла на полки, а остальные на кресты на полу. Опустив последний на середину доски над погребом, я выпрямился и, потирая поясницу, обвёл кладовую взглядом.

— Что ж, пора экспериментировать, — с улыбкой произнёс я.

Дойдя до середины кладовой, я поднял руку и, сосредоточившись, направил ману в кончик указательного пальца. Вскоре голубая крупинка отделилась от кожи, поплыла вверх и замерла на уровне моих глаз. Затаив дыхание, я следил за ней, ожидая, что она вот-вот потускнеет и испарится, как это всегда происходило на поверхности. Однако прошла секунда, затем десять, а искра всё так же висела передо мной.

Не исчезает… Значит, всё-таки благодаря глухим камням мана парит в Башне! Медленно обведя взглядом развешанные под балками мешочки, серые кристаллы на полках и те, что лежали на меловых крестах, я невольно улыбнулся. Моя кладовая превратилась в подобие Башни, пусть и без источника. Пришла пора выяснить, смогу ли я взаимодействовать с энергией, содержащейся в накопителях.

Поймав ладонью голубую крупинку, я дождался, пока мана впитается в кожу, и, осторожно переступая через разложенные на полу камни, двинулся к ранцу у выхода. Извлёк из шкатулки молочно-голубой кристалл и, убрав её на место, вернулся в центр помещения.

Поднеся накопитель к глазам, я посмотрел на него через восприятие. Сквозь толщу тут же проступило множество лазурных искр, паривших так близко друг к другу, что их сияние почти сливалось воедино. Вот она, энергия, которую не извлечь, даже если расколоть кристалл…

Удерживая камень на раскрытой левой ладони, я выпустил из пальцев правой пять тончайших нитей и направил их к грани. Коснувшись кристалла, они встретили секундное сопротивление, но тут же скользнули внутрь. Стараясь не дышать, я заставил кончики пошевелиться. Одни крупицы мгновенно закружились, другие сместились в стороны, но ближайшие прилипли к голубым линиям и медленно ползли к моим пальцам. Когда до кожи оставалось всего пара сантиметров, я развеял нити, и лишившиеся опоры искры повисли в воздухе небольшим мерцающим облачком.

Работает! Едва я склонился над крупицами, чтобы рассмотреть их поближе, как облачко вдруг дрогнуло и, вытягиваясь в линию, плавно потянулось к кристаллу. Буквально через мгновение сияющая нить проникла в камень, слившись с его внутренним свечением.

М-да уж… Опустив руку с накопителем, я почесал затылок. Хотя чему тут удивляться? Камень собирает энергию в радиусе пяти метров, так что возвращение искр вполне закономерно. Но как сделать так, чтобы они оставались на месте, когда кладовая меньше зоны его притяжения?

Размышления прервало шуршание со стороны двери, сменившееся поскрёбыванием по доскам, будто кто-то решил сделать дыру. Глубоко вздохнув, я сжал накопитель в кулаке и, лавируя между разложенными на полу камнями, направился к выходу. Стоило слегка потянуть ручку на себя, как в образовавшейся щели мелькнул оранжевый берет. Однако я успел выставить вперёд ногу, и ушастый ткнулся носом в голенище сапога.

— Сюда пока нельзя, — произнёс я.

Попятившись, Люмин задрал голову и, вопросительно взглянув в мои глаза, отправил через нить образ: зайцелоп сидит один-одинёшенек посреди двора и с невыразимой тоской на мордочке наблюдает, как ветер гоняет по земле сухой лист.

— Не выдумывай, — я покачал головой. — Во дворе полно людей.

Люмин ещё раз с надеждой посмотрел вглубь кладовой и, развернувшись, побрёл в сторону рабочих, нарочито медленно переставляя лапы.

Закрыв дверь, я опустился на корточки и, привалившись к ней спиной, вновь посмотрел на кристалл. А что, если вытащить крупицы, а камень куда-нибудь убрать? Например, выкинуть во двор?

Выпустив нити, я вонзил их в кристалл, вытянул наружу горсть искр и тут же развеял линии. Не теряя ни мгновения, вскочил, резко распахнул дверь и, быстро оглядев двор, чтобы случайно ни в кого не попасть, швырнул накопитель в сторону грядок. Стоило створке захлопнуться, как искры слегка отодвинулись в сторону от хлынувшего потока воздуха и зависли на уровне моего колена.