— Дядя сказал, — ответил я и, заметив, как прищурились его глаза, на миг засомневался, не ошибся ли домом.

— Дядя, значит, — мужчина чуть склонил голову. — И кто он?

— Ларк Моррис.

Здоровяк принялся внимательно всматриваться в моё лицо и спустя несколько секунд хмыкнул:

— А ведь чем-то похож.

Из глубины полутёмной лавки тут же донёсся хрипловатый голос:

— Пропусти молодого человека, Ивар. Я уж и не припомню, когда меня последний раз господином величали.

Убрав ладонь с косяка, здоровяк посторонился. Стоило мне переступить порог, как Крох двинулся следом, а за его пушистым хвостом поспешно засеменил Люмин, стараясь держаться от великана как можно дальше. Вскоре за нашими спинами захлопнулась створка, и щёлкнул засов.

Помещение оказалось небольшим, но опрятным. Межэтажного перекрытия в этой части дома не было, поэтому, подняв глаза, я обнаружил на уровне второго этажа галерею с тёмными дубовыми перилами. Сквозь балясины виднелись широкий стол и два стула. Рядом с ними, облокотившись о деревянный поручень, стоял жилистый мужчина лет пятидесяти с коротко остриженными седыми волосами, торчащими ёжиком над узким лбом, и тонкими усами, подкрученными наверх. Простую рубаху с закатанными рукавами дополнял жилет из тёмно-зелёной парчи, расшитой золотыми нитями, а каждый палец украшал массивный перстень.

Хозяин лавки не спешил начинать разговор, с интересом разглядывая нас сверху, так что я успел осмотреться. Помещение освещали белые кристаллы в кованых корзинках, подвешенных на цепях к потолочным балкам. Под галереей виднелась массивная дверь, обитая железом с тремя замочными скважинами, а по обе стороны от неё тянулись полки, заставленные потёртыми сёдлами, медными котелками, связками старых ремней и ножами. Справа, развёрнутое к этой створке, высилось огромное кресло из потрескавшейся кожи, а возле него — низенький столик с кружкой, в которую, судя по размеру, поместилось бы содержимое целого чайника Мальвины. Слева вдоль стены находилась узкая лестница.

— Ну, чего встал? — бросил мужчина сверху, блеснув золотым зубом. — Поднимайся.

Здоровяк тем временем неторопливо прошёл мимо нас и опустился в кресло, отчего кожа скрипнула. Подхватив со столика кружку, громила шумно отхлебнул и перевёл взгляд наверх.

Поправив лямки ранца, я направился к лестнице. Деревянные ступени потрескивали под сапогами, Люмин, обогнав меня, прыгал через одну, а Крох двигался позади. Пока мы поднимались, хозяин лавки, оттолкнувшись от перил, неспешно пересёк галерею и замер у края. Оказавшись наверху, я невольно задержал на нём взгляд: в правом глазу скупщика поблёскивал монокль на тонкой цепочке, которого минуту назад не было.

— Оттмар, — представился мужчина и протянул руку.

— Эйден, — отозвался я, пожимая его ладонь.

Хватка у скупщика оказалась неожиданно крепкой, его массивные перстни впились в мою ладонь. Разжав пальцы, Оттмар тут же перевёл взгляд на Адрию. Малышка всё так же гордо держала в клюве медяк, но, покосившись на мужчину, мигом положила монетку. Прижав её лапкой, она уставилась на него с откровенным подозрением, словно видела в нём соперника по части блестяшек.

Приподняв бровь, Оттмар хмыкнул и посмотрел на Люмина. Ушастый к тому времени сосредоточенно обнюхивал какое-то тёмное пятно на половицах, так что ботва на берете слегка подрагивала. Скупщик лишь покачал головой, а затем перевёл взгляд на Кроха и застыл.

Заметив чужое внимание, мохнатый выпрямился и замер, только кончик чёрного хвоста едва заметно скользнул по полу. Несколько секунд мужчина не двигался, а затем медленно поднял на меня глаза.

— Сколько хочешь за мохнатого?

— Он не продаётся, — ответил я.

Скупщик тонко улыбнулся и, подняв руку, снял монокль. Спрятав линзу в карман жилета, он неторопливо протянул:

— У всего в этом мире есть цена, просто не каждый желает её услышать. Даю десять золотых.

Я невольно моргнул. Даже в «Золотой клетке» самый дорогой птенец стоил восемь. Крох, будто поняв, что речь шла о нём, прижался к моей ноге.

— Мне это неинтересно.

— Двадцать, — не моргнув, бросил скупщик и перевёл взгляд с меня на двухвостого.

— Нет.

По-прежнему гипнотизируя Кроха, Оттмар положил руку на деревянный поручень и забарабанил по нему пальцами. Поразмышляв несколько секунд, скупщик оборвал стук и подался вперёд.

— Пятьдесят, — тихо сказал он. — И заметь, столько стоит яйцо стеклянного грифа.

Внизу скрипнуло кресло. В коридоре повисла такая тишина, что стало слышно, как Люмин перестал дышать над пятном.

— Похоже, я зря сюда пришёл, — произнёс я и, кивнув на прощание, повернулся к лестнице.

Однако не успел сделать и шага вниз, как здоровяк неспешно направился к её подножию. Шерсть на загривке Кроха тут же вздыбилась, и из горла вырвался рык. Его белый хвост медленно поднялся, нацелившись на громилу, чёрный же изогнулся в противоположную сторону и замер, указывая кончиком на скупщика. По нити хлынула такая волна решимости, что по моей спине пробежали мурашки. Я понял: ещё мгновение, и дом разнесут дуги мохнатого. Опустив ладонь на загривок двухвостого, я крепко сжал густую шерсть и тихо произнёс:

— Успокойся.

Однако хвосты Кроха даже не дрогнули.

— Постой, Эйден, — раздался за спиной хрипловатый голос.

Обернувшись, я увидел, что Оттмар стоял не двигаясь, а его взгляд был прикован к кончику чёрного хвоста. Спустя пару секунд он медленно, без резких движений, поднял руки.

— Прошу прощения за столь наглую просьбу, — произнёс он уже без улыбки. — Давай забудем о ней.

Скупщик перевёл взгляд за мою спину и слегка кивнул. Снизу донеслось недовольное кряканье, затем тяжёлые шаги удалились от лестницы, и через пару секунд скрипнуло кожаное кресло. Наконец хвосты Кроха медленно опустились, хотя шерсть под моей ладонью так и осталась вздыбленной.

Опустив руки, Оттмар указал на стулья у стола.

— Я готов выслушать, зачем ко мне пожаловал представитель семьи Моррис.

Подойдя к столу, я скинул ранец на пол и опустился на стул, откуда сквозь балясины отлично просматривалось стоявшее внизу кресло. Крох тут же улёгся в ногах, повернувшись мордой к лестнице, а Люмин спрятался под столом.

Не сводя настороженного взгляда с чёрного хвоста мохнатого, Оттмар отодвинул сиденье напротив и сел.

— Ну, выкладывай, зачем пришёл? — спросил он, сцепив пальцы на столешнице.

— Мне нужны кристаллы, — ответил я.

Пальцы скупщика расцепились, а в глазах блеснул интерес.

— Другой разговор! Какие тебя интересуют? — довольно произнёс он, подавшись вперёд.

— Светоносные, глухие и накопители, — перечислил я, но, вспомнив про ошейник для Брумиша, добавил: — И отзывчивый.

Оттмар приподнял бровь, уставившись в мои глаза.

— Любопытный выбор, — через несколько секунд протянул он и, слегка отклонившись в сторону, скользнул взглядом по Кроху у моего стула. — Неужто в Лес собрался? В такое-то время… Смело.

— Нет, — отозвался я, удивившись столь странному выводу.

— Тогда зачем они тебе? — скупщик вновь посмотрел на меня.

А ему-то какое дело? Я невольно нахмурился, и Оттмар тут же поднял ладонь.

— Ладно — ладно, можешь не отвечать, я так, к слову спросил, — произнёс он и, упёршись руками в столешницу, поднялся. — Сейчас принесу камни.

Неторопливо пройдя по галерее, скупщик принялся спускаться по лестнице. Вскоре снизу донеслись звяканье связки ключей, поочередный щелчок трёх замков и скрип дверных петель, а следом — шаги Оттмара, удалявшиеся в глубину дома.

Странный человек… Почему этот делец так отчаянно торговался за Кроха? Таких зверей он раньше точно не встречал, а значит, и не мог изначально предположить, какого ранга и класса мохнатый. Поэтому и надел монокль: увидел толщину голубых каналов и записал двухвостого в B класс. Неужели его поразило, что у зверя не сеть канатов, а созвездие? Ведь за представителя B-класса не будут предлагать столь безумную сумму. Ох, не нравится мне всё это…