— Хочешь сам его вылечить?

Хольц перевёл взгляд с моей ладони на лазуна и, немного подумав, молча забрал корм.

В этот момент любопытство Люмина пересилило страх: крадучись, ушастый подобрался к камере и, вытянув шею, принюхался. В следующее мгновение лазун с размаху врезался в прутья перед его носом, и Люмин, взвизгнув, отскочил назад. Крох тут же шагнул вперёд и, заслонив трусишку собой, вздыбил шерсть.

Адрии такое обращение с её «скакуном» совсем не понравилось. Поднявшись, малышка резко взмахнула крылышком, и лазун мгновенно замер с поднятой лапой. Переведя взгляд со зверя на кайрил, Хольц медленно приподнял бровь, однако не стал ни о чём спрашивать. Через несколько секунд Адрия опустила крылышко и снова уселась на ботву.

Стоило ей снять «ручник», как лазун дёрнулся, отпрянул от решётки и с протяжным воем заметался по камере, ударяясь боками о стены. Хольц присел на корточки и, подловив момент, когда зверь вывернул к прутьям, бросил первый шарик. Лазун схватил его на бегу и проглотил не жуя. Следом полетел второй шарик, затем третий, а как только зверь доел последний, пошатнулся и уселся. Чернота в его глазах потянулась к зрачкам и исчезла, открыв карие радужки, и лазун растерянно захлопал ресницами, озираясь по сторонам, мол, где я?

[Уведомление: Чужеродная энергия полностью вытеснена из организма существа]

— Неужели… — тихо произнёс тренер. — Я только что его вылечил?

— Да, — подтвердил я.

Старик медленно поднялся, сжав кулаки. Я же вновь посмотрел на зверя, и моя радость тут же поугасла: каналы полностью очистились, однако ядро по-прежнему было пустым.

— Но мы ещё не закончили, — сказал я, указав головой в сторону камеры.

Хольц поправил монокль и задержал взгляд на звере.

— У него то же, что и у Велгара? — наконец произнёс он, повернувшись ко мне.

— Да, видимо, его заразили давно, — я кивнул. — Иначе мана в ядре начала бы вырабатываться почти сразу после лечения.

Достав из мешка обычный шарик, я влил в него десять доз и передал тренеру. Хольц тут же бросил его за прутья. Едва лазун проглотил угощение, светящиеся ручейки энергии потянулись к нитям каналов и вскоре осели в ядре.

— Как понимаешь, поднимать на лапы таких зверей — дело небыстрое, — продолжил я.

Хольц кивнул и, подхватив мешок, шагнул к следующей решётке.

С этого момента лечение зверей пошло гораздо быстрее. Подойдя к камере, Хольц называл класс существа, а я, перепроверив его слова, выдавал шарики — поначалу из заготовленных заранее, а когда те закончились, обогащал порции на ходу. Если же ядро зверя после вытеснения черноты всё равно оставалось пустым, тренер получал от меня добавку с десятью дозами.

Однако у одной из камер всё пошло не по плану: перед нами оказался зверь D класса со Средним путём эволюции, и Хольц не смог это определить… Тогда я объяснил тренеру, что для лечения таких зверей требуется больше порций.

Люмин поначалу прятался за моими ногами, вздрагивая от каждого удара о решётку, но вскоре осмелел и, держась середины прохода, принялся внимательно наблюдать, как звери один за другим успокаивались. Крох двигался рядом с ним, а Адрия после каждого исцеления трещала, будто это было её заслугой.

Со временем я всё чаще прислушивался к своим ощущением, ожидая, что резерв вот-вот начнёт иссякать, однако мана убывала совсем не так быстро, как раньше. Когда счёт перевалил за две тысячи доз, я заглянул вглубь себя и с удивлением понял, что не израсходовал и половины. Что ж, такое увеличение объёма энергии стоило этой ломоты…

Вой вокруг постепенно стихал. Вылеченные звери сидели у решёток: одни растерянно озирались по сторонам, другие лакали воду, а третьи спали, свернувшись клубками. Вскоре Хольц, глядя на затихающий коридор, развязал последний мешок. Когда счётчик доз перевалил за четыре тысячи, в висках застучало, а пальцы на очередном шарике начали подрагивать. К четырём тысячам семистам внутри осталось не больше сотни крупиц, да и на дне мешка я нащупал всего несколько шариков. За всё это время мы не встретили ни одного зверя C-класса или E со Средним путём эволюции, зато за спиной осталось несколько десятков камер, в которых больше никто не бился о железные прутья.

— Всё, — выдохнул я, вытаскивая руку из мешка. — На сегодня мы закончили.

Хольц кивнул и уставился в сторону поста, откуда всё ещё доносился вой заражённых зверей. Старик долго молчал, а затем перевёл на меня взгляд и, медленно снимая монокль, тихо произнес:

— Я хочу и дальше участвовать в их лечении.

— Буду только рад, — сказал я. — Тогда давай договоримся: по утрам я буду насыщать корм маной и фасовать по мешкам, а ты — приезжать сюда и лечить зверей.

— Один? — Хольц вскинул бровь.

— Да, — отозвался я.

Старик медленно спрятал монокль в нагрудный карман и перевёл взгляд на ближайшую камеру, где, уткнувшись носом в лапы, тихонько сопел зверь. В следующее мгновение лицо Хольца смягчилось, а в глазах промелькнула щемящая жалость. Словно очнувшись, тренер молча уложил мешки в ранец и, вскинув ношу на плечо, посмотрел на меня:

— Идёт. А теперь пойдём домой. Если честно я вообще не понимаю, каким чудом ты всё ещё стоишь на ногах.

Обратно мы двигались медленнее. Люмин, чей внезапный интерес быстро угас, брёл у моего сапога, уткнувшись в пол. Зарывшаяся в ботву Адрия на его макушке лишь изредка вытягивала шею, контролируя обстановку, а замыкавший шествие Крох время от времени оборачивался, проверяя, не крался ли кто-нибудь за нами.

Добравшись до ближайшего поста, Хольц опустил ранец на пол у стены и обернулся ко мне.

— Подожди здесь, — произнёс он и постучал костяшками по решётке.

Из-за стола, глубоко вздохнув, поднялся стражник с перевязанной левой кистью и с унылым видом поплёлся к нам. Выслушав старика, он открыл створку и, шагнув, защёлкнул замок. Пока мужчины удалялись в глубь коридора, я привалился спиной к стене и посмотрел на них. Останавливаясь у камер, Хольц что-то объяснял, а стражник кивал в ответ, шевеля губами.

Спустя пару минут Адрия устроила чечётку на макушке Люмина, вздыбливая перья, а затем сменила «скакуна», перелетев на Кроха. Нацелив крылышко в сторону решётки, она замерла в ожидании, но двухвостый даже не подумал пошевелиться. Тогда малютка перешла к решительным мерам, клюнув его в шею. Крох лишь выдохнул и принялся медленно заваливаться набок. Наездница поехала в сторону, её когти сорвались со шкуры, однако в последний миг она повисла, вцепившись в шерсть клювом. Как только двухвостый улёгся, Адрия забралась на его спину, разразилась гневным треском и, взмахнув крыльями, ретировалась на ботву.

— Мне говорили, что вы способны вылечить пять зверей за день, а тут несколько десятков… — задумчиво произнёс вернувшийся с Хольцем стражник. Он отпёр створку и, пропустив нас вперёд, добавил: — Спасибо.

— Завтра продолжим, — отозвался Хольц.

— Будем ждать, — стражник кивнул и, заперев замок, побрёл к столу.

Миновав череду постов, мы пересекли внутренний двор и наконец вышли за ворота. Солнце уже коснулось гребня городской стены, окрасив небо в розоватые тона. Услышав наши шаги, Дунн приоткрыл один глаз, а Ортен, крутивший пальцами перо, пристроил его за ухо.

— Как всё прошло? — спросил он.

— Отлично, — отозвался я, подходя к повозке.

Хольц тем временем посадил Люмина, а затем помог залезть и мне, практически заталкивая наверх.

— Трогай, — скомандовал Ортен, едва старик с Крохом забрались на телегу.

Толстошкур налёг на хомут, заставив колёса загрохотать. Когда повозка плавно набрала ход, Люмин перебрался на мои ноги, немного покрутился и улёгся, уткнувшись носом в живот.

В окнах некоторых проплывающих мимо домов один за другим загорались огни. Возле очередного крыльца жилистый мужчина отдирал доски от ставен, пока его жена, подняв повыше масляную лампу, ворчала, что уже слишком поздно и следовало бы оставить эту работу на завтра. Покосившись на Хольца, я заметил, что старик, смотря на небо, слегка улыбался. Сегодня он своими руками исцелил от безумия несколько десятков зверей, хотя совсем недавно каждый день спускался в подвал, не зная, как помочь своему другу. Грудь сдавило от нахлынувших чувств, и я отвёл глаза, чтобы не смущать его пристальным вниманием.