Элиан с закатанными по локоть рукавами трудился у каменной столешницы, на которой уже громоздилась горка аккуратных шариков. На подоконнике, свернувшись пушистым клубком и спрятав нос в хвосты, сопел Астик — похоже, тренировка Хольца выжала куницу до последней капли. Подняв на меня взгляд, помощник кивнул и тут же вернулся к работе. Встав напротив, я молча включился в процесс.

Пальцы наконец привыкли к новой силе: масса легко округлялась в ладонях, принимая идеальную форму. Получившиеся плотные шарики я заворачивал в лоскуты ткани и складывал на стол. С каждым часом Элиан двигался всё медленнее, и горка перед ним росла всё неохотнее. Золотистый свет за окном постепенно налился медью, тени от забора дотянулись до порога, и во дворе начало смеркаться.

Когда солнце почти скрылось за крышами, дверь лаборатории скрипнула, и на пороге появился Хольц. Он снял с плеча ранец, прислонил к стене и, отряхнув ладони о куртку, оглядел стол.

— Сегодня зверя C класса тоже не было, — произнёс он.

Кивнув, я отложил недокатанную массу и задумался. Стража уже который день свозит в тюрьму обезумевших зверей, а нам до сих пор не попалось ни одного из C класса. Неужели они не участвовали в прорыве? Что-то не верится. Раз Адрия на моих глазах подчиняла тех, кто ниже её по рангу, то и крылатый лев вполне мог пригнать тварей слабее себя — вплоть до C-класса третьего ранга. Может, их просто ещё не поймали? Всё-таки они куда сильнее остальных… Впрочем, гадать можно сколько угодно. Наше дело сейчас — лечить тех, кто уже в камерах.

— Спасибо, — сказал я. — И передай, пожалуйста, Ларку, что раз завтра придут рабочие, Брумишу лучше не показываться во дворе без одежды.

Хольц приподнял бровь.

— Что за рабочие?

— Каменщик с помощниками, — ответил я и кивнул в сторону лавки. — Будут делать проход из главного зала в загон.

— Дело хорошее, — произнёс старик и, немного подумав, добавил: — Велгара тогда пока подержу в кармане, а Ларку передам.

— Спасибо.

Перед уходом старик покосился на спавшего на подоконнике Астика. Куница, будто почувствовав его внимание, приоткрыла глаза, моргнула и через миг оказалась на столешнице у свёртков. Стоило Элиану, не поднимая головы, отодвинуть их в сторону, как зверёк фыркнул, улёгся на опустевшее место и положил морду на лапы. Понаблюдав за ним несколько секунд, Хольц хмыкнул, развернулся и вышел, тихо притворив дверь.

Когда шаги старика стихли, я повернулся к помощнику. Под глазами парня виднелись тени, плечи были опущены, а масса в его пальцах несколько раз расползалась, так и не принимая форму шарика. Немудрено: Элиан несколько дней подряд работал до глубокой ночи, а без отдыха никто долго не выдержит.

— На сегодня хватит, — произнёс я. — Иди отдыхай.

— Да рано же ещё, — помощник встрепенулся и потёр глаз запястьем. — Я могу ещё накатать… ну, штук пятьдесят. Или хотя бы сорок.

— Ты еле на ногах стоишь, — я кивнул на массу в его руках.

Парень открыл рот, но, посмотрев на свои ладони, решил не возражать. Вздохнув, он бросил бесформенный комок в миску и пробормотал:

— Спасибо.

Вытерев ладони о штаны, помощник подхватил куницу. Астик тут же застрекотал и, повернув голову к столу, уставился на шарики, но парень крепче прижал его к груди, толкнул дверь и, выйдя наружу, пошаркал по траве в сторону лавки.

Я докатал последние шарики и сложил свёртки в мешки. Затем, закидывая их на плечи, за несколько ходок перенёс всё в погреб, попутно оставив ранец в кладовой, и разложил груз по нишам. Вернувшись в лабораторию, я соскрёб со стола налипшие остатки массы, тщательно протёр каменную поверхность, закрыл окно и вышел во двор.

Взгляд невольно переместился на поблёскивающие в сумерках ягоды радужного куста, и я остановился. Однако стоило опустить глаза к земле, как по спине пробежали мурашки. Узлы! Из-за прорыва, тюрьмы и бесконечного приготовления корма я совсем о них забыл, а ведь, если вовремя не подпитать их маной, они попросту исчезнут. Сосредоточившись, я заглянул внутрь себя — резерв восстановился почти наполовину. Так… много энергии тратить нельзя, иначе утром не смогу обогатить большое количество шариков, но кто мне мешает хотя бы чуть-чуть влить в каждый узел?

Присев на корточки перед первой грядкой, я положил ладонь на прохладную землю и выпустил тонкую нить энергии. Узел принялся жадно впитывать её. Немного пополнив его запас, я двинулся дальше, переходя от одной точки к другой под тихий шелест листьев. В какой-то момент дремавший у колодца Люмин поднялся и увязался следом. После каждой моей остановки он совал нос туда, где только что лежала ладонь, и долго принюхивался.

Когда я закончил вливать ману в последний узел у решётки со Стражником, ушастый мгновенно протиснулся под мою руку и, в очередной раз обнюхав землю, отправил образ: зайцелоп копает лапами яму, а над его головой во всплывшем окне то и дело меняются картинки — то морковка, то радужная ягода. Вскоре ушастый удваивает скорость и через миг натыкается на гигантскую оранжевую красавицу!

— Нет там ничего, — я усмехнулся, почёсывая шерсть между рожек.

Ушастый мотнул головой, уклоняясь от ладони, и, уставившись в мои глаза, фыркнул.

— Не хочешь — не верь.

Отряхнув ладони, я поднялся. Раз уж сегодня исполнилась неделя с момента создания последнего узла, то стоит сделать ещё один. Но куда его поместить? Вдоль грядок нет ни клочка свободной земли, у Дейлора всё пропитано чернотой, а в любом другом месте от него не будет толка. Я ещё раз оглядел грядки, но, так ничего и не придумав, вздохнул и направился к дому.

Пройдя через кухню и коридор, я свернул и через пару шагов тихонько толкнул дверь спальни. За время моего отсутствия Крох перевернулся на другой бок и вытянул лапы, а Адрия переместилась к его чёрному хвосту, зарывшись в шерсть так, что из неё торчала лишь корона. Как только я присел на корточки перед ними, мех на нём зашевелился, и показался розовый глаз, который тут же уставился на мои руки. Осторожно проведя ладонью по рёбрам двухвостого, я убедился, что он дышал размеренно и неторопливо. Почувствовав прикосновение, Крох вздохнул и, не открывая глаз, ткнулся носом в моё запястье. Видимо, сочтя такой осмотр допустимым, пернатая сиделка вновь скрылась в шерсти.

— Отдыхай, мохнатый, — прошептал я и поднялся.

Однако стоило мне сделать шаг за порог, как Адрия, покинув тёплое гнездо, спикировала на моё предплечье. Вцепившись когтями в рукав и приподняв крылья, она недоумённо заглянула в мои глаза, мол, куда это ты собрался на ночь глядя? Затем перекочевала выше, устроившись на плече.

С ухмылкой притворив за собой дверь, я прошёл в главный зал и остановился перед стеной, где завтра должны начать делать проход. Между двумя стеллажами висели полки, на которых я хранил большую часть лекарств, а у стены слева находилось то, что использовал реже. Если всё отсюда не убрать, рабочие наверняка что-нибудь заденут, а ещё хуже — разобьют.

Пододвинув стул, я встал на него и принялся спускать на стол по три-четыре склянки. Сперва опустели верхние ярусы стеллажей и полки, следом средние. Спустившись на пол, я освободил нижние ряды, а затем перенёс все скопившиеся на столе ёмкости к левой стене и расставил по свободным местам.

Вновь забравшись на стул, я обхватил верхнюю полку руками и потянул вверх, но доска даже не шелохнулась — за годы кованые костыли впились в дерево. Пришлось слезть и сходить на склад за молотком. Вернувшись, я одним ударом снизу всё же сбил полку с металлических опор, подняв облако меловых крошек.

На открывшейся светлой полосе кладки тут же засуетился потревоженный паук. Адрия мгновенно вытянула шею, перелетела с моего плеча на полку ниже и бросилась в погоню, но не успела его клюнуть — паук юркнул в щель между камнями. Несколько секунд малышка сверлила трещину глазами, а затем принялась простукивать соседние камни в надежде выманить беглеца.