— Но ты каждое утро приходишь ко мне, — заметила она.

— У тебя мне тоже очень нравится, — он улыбнулся и мягко посмотрел на нее.

— Хорошо, я приготовлю пирог, — Лера улыбнулась в ответ.

После завтрака кот отправился доваривать мыло, а она — к полю с сорняками.

На этот раз тыква что-то заподозрила, успела откатиться и вырасти на пару размеров. Лера бросилась за ней, но та откатывалась все дальше и угрожающе росла. Пришлось уйти, но теперь все тыквы или попрятались среди листьев, или окатывались и резко росли. Лера совсем не хотела, чтобы это шарообразное столкнуло ее в пруд, она уже как-то пообвыкла в этом мире. А что ее ждет там?

Зато нашелся мох. Лера попятилась от одной тыквины и наступила во что-то сырое. Это и был тот мох, из которого можно было напечь лепешек. Ворчал он как-то слабо, и она сорвала немного и отправилась к бане, чтобы знать точно.

Кот подтвердил. Он снова стоял у печки, помешивал свое желтое варево и что-то намурлыкивал.

Лера набрала мха и тщательно промыла его. Все равно он был настолько влажным, что ничего не изменилось. Дала стечь воде и разложила сушиться в тени. Сохнуть ему предстояло долго, из-за высокой влажности, и нужно было несколько раз в день переворачивать.

Плодов несъедобного дерева она набрала легко, дерево признало ее и сразу двинуло веткой ей навстречу, едва не угодив по голове. А вот с тыквой так ничего и не вышло. Тогда Лера просто набрала побольше корней чешуйчатого дерева.

Когда она принесла их в баню полную корзину, начищенных и аккуратно завернутых в листья, кот обрадовался. Плоды несъедобного дерева он посоветовал потомить в чугунке. Лера вымыла их, нарезала, сложила в чугунок и закрыла крышкой.

Рыжий убрал котел с мыльным варевом с печки и выставил его на улицу — остывать. Она видела, как он мешал его, загустевший, и струя с ложки теперь была тягучей и лилась змейкой сверху.

— Будешь разливать? — спросила Лера.

— Рано еще, — он покачал головой, — мыло не готово.

На печь поставили томиться плоды, в печи запекались стебли. Пока они готовились, она перебрала белье, которое нашлось в сундуке: простыни, полотенца, занавески, скатерть, длинные рубахи, отрезы ткани. Все вынесла во двор и стала развешивать на веревке. Но та, видимо, совсем истлела под дождями и солнцем, на этот раз она лопнула и свалилась вместе с бельем.

Рыжий принес из сарая новую и натянул. Лера развесила белье и выбила из него пыль широкой и плоской колотушкой. Потом она вытряхнула каждую вещь отдельно и сложила в корзину, подготовив к завтрашней стирке.

Платье из крапивы нужно было выстирать сегодня. Зелено-серебристое, оно пропиталось пыльцой и стало пятнисто-желтым. Кот сказал, что это уже не исправить. Она вздохнула и решила оставить этот наряд для хозяйственных дел, а на выход к магам-аристократам сшить новый.

Выстирав платье, она снова налила воды в чугунки, решив замочить часть белья с вечера. Когда та нагрелась, Лера перелила ее в корыто и в кадку и добавила щелок — столько, сколько сказал Рыжий. Раствор был скользким, мыльным, едким. Она намочила простыни и оставила их до утра.

К тому времени стебли запеклись, плоды в чугунке приготовились. Томленые в чугунке, плоды оказались совсем не такими, как в тыквенном пироге. Масса стала густой и тягучей, как ириски, темной, ароматной, слабосладкой. Они пили с ней травяной чай.

После чая кот отправился к котлу, в котором варил мыло. Масса уже остыла, и он слил из нее какую-то темную жидкость, потом снова поставил котел на теплую печь. В этот раз нужны были лепестки, и Лера перетерла их в ступке.

Перетирались они неохотно, запястье заломило. В горячее желтое варево Рыжий забросил перетертые лепестки, и баню почти сразу окутал незнакомый, но приятный аромат. В него затесалось что-то немного знакомое, кажется, вербена.

Потом кот снял массу с печки, остудил и разлил по формам. Когда оно затвердело в формах, Рыжий вынул его и разложил на куске крапивного полотна. Лера взяла один кусочек в руки. Мыло получилось глубокого медово-янтарного цвета, полупрозрачное и ароматное, с кусочками золотистых лепестков.

— Теперь ему нужно дозревать, — сказал кот. — Недели две. Хотя с магическими лепестками выйдет намного быстрее.

В день стирки Лера встала затемно. Крапивное платье высохло, и она переоделась. Хотя оно и не выглядело помятым, но его не мешало бы выгладить. Она решила узнать про утюг у Рыжего, когда тот придет. Нижнее белье тоже вчера постирала, но уже дома, вечером, когда ушел кот. Как обычно.

Лера принесла дров в баню, поворошила в печке кочергой, расчищая решетку и вычистила золу. Затем положила два полена по краям, в центр примостила побольше щепок и сверху положила еще поленьев. Так, как делал Рыжий — чтобы оставались зазоры для воздуха. Возле щепок положила кусочек коры, как он научил. От искр она вспыхнула первой, следом занялись щепки, и вскоре в печи трещал огонь.

Лера принесла воды из бочки. На улице было еще сумрачно, сыро и прохладно. Хорошо, что ее плетенки не промокали. Принесла из дома самый большой чугунок и средний, поставила на печь и налила в них воду.

Белья накопилось много. Накануне она вытрясла его от пыли, а теперь рассортировала. Простыни откисали в воде с щелочью.

Вскипятив немного воды, Лера заварила себе травяной чай, отнесла домой. Положила в миску несколько ложек тягучей массы из плодов несъедобного дерева и поставила на стол. Проверила туманные грибы — они почти высохли, и она решила приготовить их на обед. Рыжего она заметила в окно, обрадовалась и вышла навстречу. Они сели пить чай, и кот рассказывал о лесе и семье.

Но пора было приниматься за работу.

— Намажь руки этим, — Рыжий протянул ей глиняный горшок с приставшим к стенкам жиром. — Щелок очень едкий.

Жир был неприятным, и пах неприятно, но Лера смазала ладони. Белье в корыте и кадке она толкла палкой, поворачивала и доставала тоже с помощью нее. Затем сложила в котел, залила водой и прокипятила в бане.

— Ткань от этого портится, — заметил кот.

— Зато дезинфицируется, — ответила она.

Остальное белье она замачивала в щелоке не так долго, кипятила тоже. Пижаму и халат выстирала мылом. Стирка заняла почти весь день.

Рыжий успел убраться в сарае. Он прибил к одной из стен полку и сложил туда нужные мелкие инструменты. Лопаты, грабли и прочее поставил в углу. Плетеные корзины все осмотрел и отобрал целые. Но и дырявые выкидывать не стал, просто сложил отдельно, как и остальной непонятный хлам. Внутри стало просторнее и светлее.

Туманные грибы они приготовили вместе. Рыжий осторожно проверил их — он опасался даже подсушенных растений. И кивнул. Крошились они легко, даже в руках. Еще удобнее оказалось катать их скалкой, превращая в порошок кремового цвета. Затем порошок нужно было просеять, отделяя комочки, и эти комочки снова перекатывать или толочь в ступке.

— Вода должна кипеть, — сказал Рыжий, когда Лера насыпала несколько ложек получившегося порошка в чистые миски.

Она залила порошок из туманных грибов кипятком и принялась быстро мешать, как делал кот. Порошок постепенно густел, превращаясь в крем-суп. Лера посолила его и попробовала. Грибной крем-суп она любила и готовить, и есть. Но это оказался не он. По вкусу скорее напоминал овощной, наваристый, но без ярких оттенков. Понятно, в общем, почему коту он пришелся не по нраву.

Но Рыжий съел все. Остатки порошка она пересыпала в чистый горшок, закрыла его крапивной тканью и перевязала.

На следующий день Лера отмыла баню, и Рыжий растопил там печь и помог наносить воды. Она кипятком обдала отмытые и стены, и лавки, которые занес внутрь кот, и пол.

Рыжий вычистил двор и подпер накренившийся туалет досками так, что тот даже немного выровнялся.

Вечером Лера с удовольствием отмылась в горячо натопленной бане. Воды можно было лить, сколько угодно, и горячей, и холодной, выливая прямо на пол. Воду она разводила в ведре и лила на себя из ковша.