— Кактусы не говорят, — пробормотала Лера.

Он цокнул и закатил глаза.

— Я и собирался молчать. Ели бы не ты.

Она подошла к нему и осмотрела со всех сторон.

— А ты хорошенький, — сказала ему.

— Амб, — невнятно произнес кактус, следя за ней взглядом.

За тем, как Лера осторожно-осторожно касается его колючек. И не она, а он вздрогнул, когда колючка уколола ее палец. Зеленый цвет кактуса стал каким-то насыщенным. Он отвел взгляд и снова заметил воду на полу. В его глазах выразился ужас.

— Убери немедленно! Убери! — заверещал он.

Она отдернула руку и даже отошла на шаг от него.

— Да воду убери! Скорее, скорее! Она не должна попасть на порошок!

Лера среагировала быстро. Моментально вспомнились записи ведьмы о том, что собирать пахуч нужно было только в сухую погоду и только сухими руками. Видимо, это и был порошок из него.

Она собрала воду с пола тряпкой, выжимая ее так, чтобы ни капли не попало на порошок. Вытерла насухо и вынесла ведро и тряпку на крыльцо. Кактус довольно слышно выдохнул.

— И что теперь делать? — спросила Лера, показывая на порошок.

— А я знаю? — вредно ответил кактус, но так, что было ясно — все он знает.

— Вымету веником, — громко и четко сказала она.

Кактус снова закатил глаза.

— Дипунтикус рекенус нужен, — проворчал он. — Всему тебя учить.

— Да, — согласилась Лера, — верно, всему меня надо учить. Что такое дипунтикус ре…хм?

— … кенус, — закончил за нее кактус. И замолчал, бросая на нее взгляды. И она молчала и терпеливо ждала. Он вздохнул и добавил: — Сто тринадцатая страница.

Лера взяла книгу, осторожно отложив сверток с пахучим порошком, и нашла нужную страницу. Здесь красовалось растение, похожее на туго скрученную пружину, с широкими листьями у самой земли. Серебристо-серыми, как то, во что и был завернут порошок. Видимо, от его неприятного запаха защищало только это растение.

— А ты давно здесь живешь? — она подняла глаза над книгой и с любопытством посмотрела на кактус.

— Читай, читай, — проворчал он, — не отвлекайся.

Ведьма сделали пометки, что тугая пружина дипунтикуса имела привычку внезапно и резко раскрываться. А дальше — как повезет. Если наступишь на нее, то улетишь высоко и далеко. Если просто рядом стоял, то получишь по ушам.

— Может, лучше веником? — вздохнула она.

Тот, хотя бы, не дрался.

Кактус насупился. По всей видимости, он изо всех сил старался промолчать. Но не выдержал.

— Всему тебя учить! — повторил он. — Никакая ты не ведьма!

— Не ведьма, — согласилась Лера. — И не хочу ей быть. Мне бы домой вернуться.

Кактус напрягся. Колючки его тоже напряглись и стали топорщиться вверх.

— Куда это? — напряженно спросил он.

— В СНТ «Урожай», на теткину дачу, — ответила она честно.

Колючки опустились, кактус вздохнул.

— Нельзя веником, — объяснил он, — запах надолго останется, и в пол, и в веник въестся. Нельзя. Только дипунтикус рекенус с ним справится.

Лера снова вздохнула.

— А ты не знаешь, где именно его искать? — спросила она, мягко глядя на кактус. Он поймал ее мягкий, почти нежный взгляд, и с подозрением насупился.

— А ты точно не ведьма? — уточнил он.

— Точно, — кивнула Лера.

— За домом, — ответил кактус неохотно. — За вторым сараем в поле.

Она нашла его быстро. Оно чуть торчало над землей, сжавшись в тугой, напряженный комок. Его лучше было не трогать, не дышать на него и даже не думать о нем слишком громко. Но Лере нужны были его листья, раскинувшиеся у самого основания, прижавшиеся к земле. Она присела и потянулась к нему, и тугая пружина растения дернулась.

— Мне только один, — сказала Лера.

Пружина дернулась сильнее. Она дернула лист, и растение распрямилось резко, с хлопком, влетев прямо ей в плечо. Сила была такая, что Лера отлетела метра на три и шлепнулась в какие-то цепкие заросли. Упала на спутанные стебли, и вышло мягко, но сверху посыпалась бледная пыльца, а в волосы впились колючки. Но сорванный лист дипунтикуса она не выпустила, так и сжимала его в руках.

Сплетенные стебли отпустили ее, стоило схватиться за них руками, и Лера шлепнулась на землю. Кое-как выбралась и вернулась домой.

Кактус и не подумал сдержать смешок, когда Лера зашла в дом. Волосы у нее были взлохмачены, с запутавшимися в них колючками, на лице лежала бледная пыльца. Но он одобрительно хмыкнул, когда она аккуратно и тщательно собрала листом дипунтикуса остатки рассыпанного порошка и завернула в него. Спрятав и этот сверток, Лера принялась распутывать волосы, поглядывая на кактус.

Он тоже смотрел на нее. Потом стал оглядывать стены, пол, стол, и цвет его менялся, становясь насыщеннее.

— Здесь чисто, — одобрительно сказал кактус.

Она кивнула, разглядывая его.

— Меня Лера зовут. А тебя?

Снова весь вид кактуса выразил подозрительность, глаза прищурились.

— Никак, — буркнул он. — Кактус.

— Можно, я буду называть тебя Колючкой? — спросила она.

Он задвигал иголками, словно поежился. И в это время раздалось посвистывание Рыжего, который в последнее время иногда умудрялся проходить к дому сам. Кактус мгновенно насторожился и даже вытянулся, прислушиваясь.

Рыжий вошел в дом, встряхнул лохматой шевелюрой и широко улыбнулся. Потом потянул носом. Кактус впился в него двумя маленькими, подозрительными глазами. Кот поздоровался с Лерой и тут заметил глазастое растение. Подошел к нему и осмотрел со всех сторон.

— Чего пялишься? — изрек кактус.

— И тебе привет, — улыбнулся Рыжий. — Ты не меняешься.

— А чего мне меняться? — хмыкнул тот и растопырил иглы. — Жизнь — опасность.

Лера, которая хотела вмешаться в их разговор, не стала этого делать. Выходило, КотоФей и Колючка были давно знакомы. Это становилось интересно. Но вот про нее и не думали забывать. Рыжий снова потянул носом и сказал:

— Ты стал странно пахнуть.

Кактус чуть не взвился вместе с горшком, глаза его выразили весь гнев, на который он был способен.

— Это не я! — выкрикнул он. — Это — она!

КотоФей удивленно оглянулся на Леру, и тут уже ей пришлось возмутиться.

— Всего-то рассыпала порошок.

— Всего-то? — выпалил Колючка. — Да ты чуть не выжила нас всех из этого дома. И себя тоже.

Кактус разболтал все. Рыжий слушал, и видно было, как он старается сдержать улыбку. Если бы Лера намочила этот порошок водой, его запах стал бы совсем непереносимым. А главное, этот раствор мигом впитался бы в неокрашенные доски пола и засел там где-то на месяц.

Кактус вдруг что-то заподозрил. Он внимательно вгляделся в кота, прищурился и замолчал.

— Чего стоишь? — буркнул Колючка. — Ты меня своей тенью загораживаешь.

КотоФей подвинул горшок к теплым лучам и отступил от стола. Но кактус нахмурился.

— И ты не обижаешься на мое ворчание? — спросил он.

— Нет, — улыбнулся Рыжий.

— А зря, — хмыкнул Колючка. — Может, я бы тебя зауважал, если бы огрызался.

— Я привык, что ты вредный, — кот отошел к печке и принялся ворошить кочергой золу.

— Не вредный, — не согласился кактус. — Принципиальный, это разные вещи.

— И в чем разница?

Кактус чуть закатил глаза, помолчал и снисходительно ответил:

— Вредный делает назло, а принципиальный — ради истины.

Лера улыбнулась, Рыжий спрятал улыбку, отвернувшись к печке.

— Так вы знакомы? — спросила она, посматривая на них.

— Да, — кивнул кот. — Это фамильяр той ведьмы, что жила здесь до тебя.

Кактус снова чуть не взвился вместе с горшком, но на этот раз в его голосе было возмущение:

— Не рассказывай!

— Почему? — удивился Рыжий. — Лера тебя спасла.

Колючка хотел что-то сказать, но осекся, замолчал и насупился.

— Почему? — все-таки спросил он.

— Ты мне просто сразу понравился, — ответила она.

Кактус насупился еще больше и проворчал: