Маркиза до этого момента молчала, наблюдая за нашим обменом с лёгкой усмешкой, именно такой, которая означает: я развлекаюсь. Теперь она изящно приподняла одну бровь. Это тоже был её отточенный жест — я видел его сотни раз, и каждый раз он действовал мне на нервы с той же неослабевающей точностью, как и в первый раз.

— Алекс, дорогой, — произнесла она тем самым сладким тоном, от которого у меня сводило зубы. — Не стоит так набрасываться на капитана. Он просто проявил вежливость по отношению к гостье на корабле.

— Маркиза, — я добавил в голос столько язвительности, сколько счёл уместным, — с вашего позволения, здесь вежливость не является аргументом. Она не отменяет флотский устав.

Вот ведь, — мелькнуло у меня в голове, пока я смотрел на неё. Маркиза? Когда она только успела получить этот титул? Её дочь — моя жена Мила — стала баронессой раньше матери, и я хорошо помнил, как это задело тёщу. Видимо, кому-то при дворе это тоже не давало покоя. Значит, пока она была в опале у императора, она всё-таки нашла способ выйти замуж. И не за кого-нибудь, а за маркиза. Я мысленно посочувствовал этому неизвестному мне разумному. Одновременно сложилась и другая картинка: вот почему они с вице-адмиралом общались так напряжённо, когда она поднялась на борт. Вначале я списал это на то, что Мила поделилась с отцом планами тёщи. Теми планами побега, которые тёща вынашивала и подбивала нас. Но теперь, вспомнив тяжёлый вздох вице-адмирала, когда он увидел, что она прилетела, я понял, что здесь всё гораздо глубже.

— Воинский устав, — Тёща усмехнулась с лёгким снисхождением — Он, как всегда, прямолинеен. Капитан Картрайт лишь выполнял мою просьбу. Если это так вас тревожит, что ж, я готова извиниться.

Она не собиралась извиняться. Мы оба это знали. На мостике это, кажется, тоже поняли все.

Это была игра. Хорошо знакомая мне игра, в которой она умела двигать фигуры быстро и элегантно, а я всегда чуть опаздывал с ответом. Но не сегодня.

— Капитан Картрайт, — я не отводил взгляда от тёщи, — вы получаете официальный выговор за нарушение устава. Это будет задокументировано и занесено в ваше личное дело. И предупреждаю: если подобное повторится ещё раз, я немедленно отстраню вас от командования кораблём. Это понятно?

За консолью навигации кто-то тихо, почти неслышно выдохнул.

Картрайт вытянулся по стойке смирно. Его лицо стало непроницаемым.

— Так точно, адмирал!

— А теперь, маркиза, — я повернулся к тёще, — прошу вас покинуть мостик.

В ответ маркиза даже не подумала двинуться с места. Вместо этого она плавно, с нарочитой неторопливостью, повернулась к Картрайту.

— Капитан, — произнесла она спокойно, и в её голосе была та же сталь, которую я только что слышал в своём, — я отменяю приказ адмирала. Вы останетесь на своём посту и отменяю его выговор.

Воцарилась тишина.

Даже гул систем корабля — этот постоянный фон, к которому привыкаешь и перестаёшь замечать — казалось, слегка притих. Все на мостике замерли. Оператор связи снял наушники и медленно положил их на консоль.

Вот значит как, — подумал я. Второй раунд. И она уже подготовилась.

Картрайт растерянно переводил взгляд с меня на маркизу. Его лицо выражало то, что военные называют «тактическим затруднением» — то есть полное непонимание того, как выйти из ситуации живым и с погонами на плечах.

— М-маркиза, но я…

— Капитан подчиняется мне, — твёрдо сказала тёща, и в её голосе появился тот тон, который я слышал только один раз раньше, случайно, когда она разговаривала с имперским чиновником, осмелившимся ей перечить. — У меня есть полномочия от императора!

Значит, она действительно заручилась поддержкой. Я почувствовал, как в мозгу мгновенно начала собираться мозаика. Она явно подготовилась заранее. Наверняка какой-то указ или специальное распоряжение — что-то, дающее ей формальное право вмешиваться в оперативные решения флота. В этом была вся тёща: она никогда не шла в атаку без запасного пути отступления и никогда не угрожала без козырей на руках.

Но у меня тоже были козыри.

— Лейтенант, — отправил я приказ через нейросеть искину корабля. — Возьми десяток вооружённых бойцов и немедленно прибыть в рубку управления линкором.

Одновременно я запросил у системы боевого управления статус моих приказов и встречного распоряжения тёщи. Строки данных скользнули перед моим мысленным взором: мой приказ имел приоритет действующего командующего эскадрой, её отмена — уровень гражданского советника в зоне боевых действий.

— Ну что же, — я намеренно опустил глаза, не давая ей прочитать выражение своего лица, — ты, похоже, победила. Теперь ты управляешь эскадрой, а я, пожалуй, пойду долечиваться. Меня Лана заждалась.

Здесь — я это видел по лёгкому движению её бровей — до тёщи дошло. Управлять линкорами в бою надо уметь. Она уже однажды командовала эскадрой, и тогда её в пух и прах разбили превосходящие силы аварцев. Это воспоминание, судя по секундной паузе, для неё были не очень приятны и свежи. Она тут же пошла на попятную.

— А ты ничего не забыл? — спросила она.

— Ах да. — Я широким жестом указал на командирское кресло в центре мостика — массивное, с поднятыми боковыми экранами управления и ремёнными фиксаторами для манёвренного боя. — Вот ваше кресло, командующий. Смело занимайте. А я пойду долечиваться. Вы здесь как-нибудь без меня разберётесь.

— А ты не забыл, что император приказал тебе лично командовать эскадрой?

— А я ему так и скажу, — ответил я совершенно невозмутимо, — что я не справился, и что вы, маркиза, взяли ответственность на себя и лично повели эскадру в бой. Да и главе дипломатической службы империи то же самое сообщу.

— А он здесь при чём? — в голосе тёщи промелькнуло что-то похожее на удивление и испуг одновременно.

— А он только что общался со мной.

— И что? Что ему было нужно?

— Да ничего особенного, — я пожал плечом. — Он сказал, что если эта операция провалится… В общем, можешь сама отправиться на прогулку в открытый космос, забыв надеть скафандр.

— Врёшь! — она вскинула голову. — Он не стал бы с тобой общаться! Кто он и кто ты!

— Конечно, вру, — покладисто согласился с ней. — А ты что, поверила?

Пауза. Потом что-то похожее на злой смешок:

— От тебя можно что угодно ожидать.

Дверь на мостик открылась с мягким шипением пневматики.

Вошёл лейтенант Баренс, командир абордажного отделения. За ним плотной группой стояли бойцы с оружием в руках.

— Адмирал, — произнёс лейтенант. — Мы прибыли по вашему приказу.

— Лейтенант, наконец-то, — я слегка выдохнул. — А то я уже устал лапшу на уши вешать.

Маркиза приподняла бровь. В её глазах промелькнуло что-то вроде неподдельного удивления.

— Алекс, неужели ты думаешь…

— Я думаю о безопасности эскадры и выполнении задания, — перебил её. — Лейтенант, арестовать маркизу и капитана линкора. Выполняйте!

— Есть, адмирал! Взвод ко мне!

Тёща посмотрела на меня с ехидной усмешкой, явно считая, что я блефую. В её взгляде читалось то же снисходительное спокойствие, которое я наблюдал на её лице в день, когда она впервые увидела меня в гостинице в столице империи. Мальчишка — говорил тот взгляд. Прошли годы. А выражение не изменилось.

В рубку вошли шесть абордажников в полной боевой экипировке, поверх которых крепились разгрузки с боекомплектом, штурмовые винтовки в руках, шлемы с опущенными тактическими забралами, через которые виднелось лишь мерцание прицельных систем. Они встали полукругом за спиной тёщи и капитана.

Атмосфера на мостике мгновенно изменилась.

— Маркиза фон Элтайд, — произнёс я официальным тоном, — хочу напомнить вам о моих особых полномочиях, которыми меня наделил лично император. И эти полномочия никем не отозваны. Они включают право на применение чрезвычайных мер в зоне боевых действий.

Усмешка на лице тёщи слегка поблёкла.