— Ты превышаешь свои полномочия, — попытался возразить тесть, но прежней твёрдости в голосе уже не осталось.

— Использую полномочия представителя императора, — ровно ответила тёща. — Или хочешь оспорить это официально? Мы можем связаться с императором прямо сейчас и выяснить, кто прав.

Вице-адмирал стиснул зубы. Прекрасно понимал: в открытом противостоянии с имперской безопасностью флот, как правило, проигрывал. Не потому, что был слабее, — а потому что у безопасности были связи на самом верху.

Прежде в подобных спорах перевес неизменно оставался за имперской безопасностью. Но сейчас всё было иначе. Прямой приказ с личным указанием кандидатуры менял расстановку сил. И тесть это понимал не хуже любого из нас.

— Хорошо, — наконец произнёс тесть, чуть расслабив плечи. — Он получит всё необходимое. Лана полетит с ним как главный медик. Этого достаточно?

— Нет, — отрезала тёща. Короткая пауза, в которой угадывалось принятое решение. — Этого мало. С ним полечу я!

Она перевела взгляд на Багиру и добавила будничным тоном, подбирая слова с нарочитой тщательностью:

— Это… недоразумение… нельзя отправлять одного. У нас приказ. Придётся разделиться: я полечу с ним, а ты отвечаешь за семью.

— Может, поменяемся? — предложила Багира, чуть приподняв бровь — едва заметно, профессионально.

— Нет. Мне император лично поручил за ним присматривать.

— Как знаешь, — покладисто согласилась Багира, не меняя позы. В её согласии не было ни капли покорности — только расчёт.

— Всё! — отрезал тесть. Голос стал жёстким, служебным, как тон человека, закрывающего тему. — Ждать больше не можем. Каждый час промедления — это жизни учёных на станции.

Между ним и тёщей снова прошла невидимая схватка взглядов. Немая. Суть её можно было лишь угадывать.

— Папа, — тихо спросила Алекса, глядя на меня снизу вверх, — ты снова улетишь?

Посмотрел на её мамины глаза, полные страха и непонимания. Как объяснить трёхлетней девочке, что иногда нужно улетать? Что есть приказы, обстоятельства, которые сильнее всего остального? Что иногда «надо» гораздо тяжелее «не хочу»? Что папы иногда улетают не потому, что хотят улететь, а хотят, очень хотят остаться с ними, а потому что так устроен мир, в котором они живут, и они должны выполнить приказ.

— Ненадолго, моя принцесса, — тихо ответил ей, чувствуя, как что-то сжимается в груди. — Обещаю: вернусь очень скоро.

— Обещаешь? — губы её задрожали.

— Обещаю.

Макс молчал, но чувствовал: он переживает не меньше сестры. Просто иначе. Сжался тихо, как умеют только дети, которые уже что-то понимают, но ещё не умеют перевести это в слова.

Мила подошла и осторожно забрала детей из рук. Лицо бледное, губы плотно сжаты. Она была из тех женщин, которые умеют держаться — не потому, что им не больно, а потому что решили так. Не плакала и ничего не говорила. Просто смотрела на меня долго, в упор, и в этом взгляде читалось всё сразу: страх, злость, отчаяние.

Она знала, что спорить бесполезно. Когда приказ отдаёт сам император — выбора нет. Просто знать и принимать — разные вещи, и разница между ними никогда не стирается.

— Вернись, — произнесла она и крепко обняла. Совсем тихо, почти одними губами. — Просто вернись.

Больше она ничего не добавила. Да и не нужно было.

— Вернусь, — пообещал ей.

Лера подошла следом, обняла крепко и на мгновение задержалась, так — не говоря ничего, просто держа. В объятии не было ни просьб, ни упрёков — только то, что не требует слов. Потом отпустила и едва слышно добавила:

— Береги себя. Мы тебя ждём.

— Знаю.

Багира молча кивнула. Взгляд — серьёзный, оценивающий. Профессионал смотрел на профессионала, без лишних слов, без лишних жестов. В этом кивке было всё необходимое: удачи, возвращайся, я прослежу за ними.

— Алекс, — окликнул меня вице-адмирал. Голос его был ровным, деловым — тон человека, у которого нет времени на паузы. — Нужно обсудить детали операции. Пошли на борт.

Кивнул и направился по трапу за ним следом, не оглядываясь — потому что знал: если обернусь, уйти будет в сто раз труднее.

И всё же — в последний момент, уже у самого трапа — не удержался. Обернулся.

Мила стояла там же, держа детей за руки. Алекса махала — быстро, изо всех сил, как машут только дети, когда очень хотят, чтобы их заметили. Макс не махал — просто смотрел. Серьёзно, по-взрослому, чуть исподлобья.

Этот взгляд я запомнил надолго.

Как только поднялся на борт, тесть закрыл за мной дверь и сразу обернулся:

— Ты уже подумал над тем, что возьмёшь с собой? — с ходу спросил он.

— Да, — ответил ему, хотя всё ещё обдумывая ответ. — Вряд ли пиратам нужны большие силы для захвата станции. Им смысла нет тащить туда много кораблей. Станция, насколько я понимаю, совсем небольшая?

— Алекс, это может оказаться ловушкой.

— Ловушкой на кого?

— На тебя, Алекс.

Покачал головой в ответ.

— Не думаю. Никто ведь не знает, что ты отправил меня. Да ещё с таким боем.

— Император знает, а там у тебя точно есть недоброжелатели.

— Это, конечно так, но всё слишком спонтанно для ловушки, — прошёлся вдоль борта, заглянул в иллюминатор, посмотрел, что происходит в ангаре. — К тому же наверняка даже император знал, что после взрыва меня едва откачали. Об этом, я уверен знают и мои враги. А кто-то из моих врагов мог узнать о том, что он меня отправляет сейчас туда? Раненого, после двух тяжёлых ранений? Это, конечно, может многое поменять в их планах, но слишком мало времени для этого.

— Смотри сам, как знаешь.

— Одним словом, я решил, возьму вот этот новый линкор — он сейчас флагман флота, — два рейдера и пару фрегатов.

— Немало?

— Думаю, даже это много и столько там не нужно.

Тесть нахмурился.

— Может, крейсера возьмёшь вместо рейдеров? Они гораздо крепче.

— Нет, они медленные.

— Эти крейсеры самые новые, недавно с верфей прислали.

— Всё равно медленные. Мне нужна скорость. Именно поэтому я и выбрал эти корабли.

— Ладно, как знаешь, тебе виднее. — он помолчал, потом добавил с заметным беспокойством: — Только учти: ты выбрал самые новые корабли и экипажи на них почти все недавно скомплектованные. В бою многие ещё не бывали. Там, конечно, есть опытные офицеры, но их мало.

— Это поправимо. Знаешь, меня волнует другое. И больше всего меня интересует: боекомплекты у них полные?

— Сейчас проверю, — он заглянул в свой планшет. — Да, боекомплекты полные.

— Это сейчас самое главное.

Тесть протянул мне свой планшет.

— Вот все данные по станции. Их мало. Сам понимаешь — в связи с её секретностью.

— Понимаю. У вас ничего не меняется. — взял планшет в руки, полистал. Несколько страниц, схема внешнего периметра, пара размытых снимков. Густые белые пятна там, где должны были быть подробности. — А теперь послушай меня.

— Что ещё? — он прищурился.

— Ты сейчас сказал о ловушке, и у меня появилась другая мысль.

— Какая?

— О том, что ловушка, возможно, и есть, но не там и не на меня. Хотя может быть и так…

— Вот сейчас я тебя совсем не понимаю, — тесть удивлённо посмотрел на меня. — А на кого?

— На тебя.

— Не понял?

— Всё просто. — вернул ему планшет, глядя на него в упор. — Вначале они пытались уничтожить командование флотом, а сейчас пытаются убрать отсюда побольше кораблей.

Он помолчал, явно осмысливая мою мысль. Видимо, я высказал то, что не назвали вслух, но о чём он сам уже догадывался.

— Думаешь, готовят полномасштабное нападение на центральную базу флота?

— Есть такое подозрение. На твоём месте отправил бы главного инженера вместе с СБ проверить ключевые точки на станции. Опасаюсь, что тени оставили за собой сюрпризы в виде закладок.

— Я так понимаю, ты считаешь, что взрыв, от которого тебе досталось, — тоже их работа?

— Есть такое подозрение. Но заряды установили явно не они сами — кто-то из местных. Сбш-ник или техник. Здесь надо искать. И всё проверить.