Подошёл ближе. Шаги мои по металлическому настилу прозвучали гулко.

Незнакомец обернулся. Наши взгляды встретились. И тут он меня удивил. В его глазах не было ни испуга, ни смущения. Там было что-то другое. Предвкушение? Да, пожалуй, именно так, можно, это было назвать. Как у разумного, который долго ждал этой встречи и теперь получает удовольствие от того, что она, наконец, произошла.

— Ты кто такой? — спросил у него, остановившись всего в паре метров от него.

Мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Но присутствие неизвестного гражданского на боевом корабле в преддверии операции — это совсем не то, что располагало к светской беседе.

Мужчина усмехнулся. Медленно и с явным удовольствием.

— Кто я такой? — переспросил он, явно растягивая паузу. — Это хороший вопрос, адмирал.

Надо же, отметил я про себя, во флотских звания разбирается.

— Я жду ответа, — поторопил я его, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Ну надо же, адмирал, — протянул он, качая головой с деланным сокрушением. — Вы, мало того что обнаглели и писали от моего имени — распространяли информацию по всем каналам империи, — так даже не поинтересовались, как я выгляжу. Не посчитали нужным узнать хоть что-то о разумном, чьим именем так активно пользовались.

Такой ответ гражданского поставил меня в тупик.

Я непроизвольно нахмурился, пытаясь связать обрывки информации в единую картину. От вашего имени. Писал от его имени. Публикации по всем каналам. Что-то начинало всплывать…

— От вашего имени? — медленно повторил я. — Погодите-ка…

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Лицо мелькало — точно мелькало. На экранах. В сводках новостей. В той самой колонке, которую я…

О!

Точно!

— Так, допустим, — сказал я, задумчиво прищурившись. — Тогда объясни мне, раз уж ты такой осведомлённый: как ты вообще оказался на этом корабле? Военный линкор — совсем не публичное место для прогулок.

— Так, вы же сами меня пригласили, — ответил он с невозмутимым видом, словно это было само собой разумеющимся.

— Я?

Я даже оглянулся, будто за моей спиной мог стоять ещё один «я», который занимался приглашением гражданских на боевые корабли.

— Я тебя пригласил? — уточнил у него, убедившись, что за моей спиной нет второго меня. — На боевой корабль? В боевую операцию?

— Да, именно вы, — подтвердил он с ехидной улыбкой, в которой читалось явное удовольствие от моего замешательства. — Правда, приглашение было несколько… косвенным. Но настолько настойчивым, что отказаться было бы совсем невежливо.

— Приплыли, — пробормотал я сам себе. — Точно приплыли.

Что за чертовщина творится на этом корабле? — пронеслось в голове. — Сначала тёща, теперь гражданский с дронами и претензиями. И что значит «косвенное приглашение»? Я его пригласил? Интересно, каким таким чудесным образом?

Обычных гражданских на боевом корабле быть не должно. Но этот явно откуда-то нарисовался и чувствует себя здесь вполне уверенно. Может, представитель верфи? Корабль новый, только со стапелей. Такие иногда хотят посмотреть на своё детище в реальных боевых условиях, оценить работу систем. Но обычно их сопровождает целая команда инженеров, а этот — один?

Если он представитель верфи, у него должна быть соответствующая аккредитация. Вот именно. Проверим.

Моментально подключился к искину корабля и через нейросеть запросил данные об идентификации стоящего передо мной разумного.

Искин сработал мгновенно. Лицо просканировано. База данных обработана. Аккредитация подтверждена.

Прочитав полученные данные, я несколько секунд стоял совершенно неподвижно.

Передо мной стоял Ральф Лакер собственной персоной.

Ральф Лакер на данный момент самая популярная медийная личность Аратанской Империи. Автор ежедневной политико-развлекательной колонки, которую читали, по последним данным, около четырёхсот миллионов разумных. Колонки, которую я взломал и использовал в своих интересах и сливал туда информацию, которую нужно было донести до широкой аудитории.

И, как выяснилось сейчас, это не прошло не без последствий для самого Лакера.

Вот оно что, — осенило меня. — Так вот где я видел эту физиономию. Его фото было прикреплено к колонке. Просто там он выглядел значительно моложе. Тому снимку было лет пятнадцать, не меньше, и он был отретуширован. Вот почему я его сразу не узнал.

— Ральф Лакер, значит… — произнёс я задумчиво, оценивающе глядя на журналиста. Теперь всё встало на свои места: и знакомое лицо, и слова о публикациях от его имени, и эта характерная уверенность в себе, что постоянно проскальзывала между строк его колонки.

— Собственной персоной, — подтвердил он с лёгким поклоном. Элегантным. Поклоном разумного, которого много фотографируют. Ведь Ральф Лакер был известной медиа личностью. — Рад, что вы наконец меня вспомнили.

— Вот не думал, что вас сюда принесёт, — честно ответил ему, всё ещё переваривая информацию. — Особенно в такой момент. Мы, вообще-то, готовимся к боевой операции, а не к пресс-конференции.

Лакер скрестил руки на груди. Ироничная маска спала с его лица, сменившись на что-то более серьёзное.

— Но вы же были так настойчивы, адмирал, — сказал он, и в его голосе прорезались нотки упрёка. — Вы использовали меня и мою популярность по полной программе, сливали информацию, которую я якобы получил из своих источников. А мне потом приходилось очень много и очень долго объясняться с весьма серьёзными разумными из-за ваших публикаций.

Он сделал паузу и посмотрел на меня в упор.

— Вы представляете, каково это, когда к тебе посреди ночи приходят представители имперской безопасности и начинают задавать очень неприятные вопросы об источниках информации, которую ты даже не публиковал? И когда ты понимаешь, что ни подтвердить свою непричастность, ни объяснить происходящее — не можешь? Потому что сам не понимаешь, кто и как это сделал?

В ответ я только поморщился.

Да, пожалуй, я не подумал о последствиях для самого Лакера. В тот момент главным было донести информацию до общественности и обойти цензуру, рассказать, что происходит на самом деле. Детали мне казались второстепенными и неважными. Лакер казался мне просто инструментом удобным, популярным, с огромной аудиторией. Тогда мне даже в голову не пришло, что у инструмента может быть лицо.

— Я рад, что всё обошлось, — сказал я, и это прозвучало примирительно, а не как оправдание. — Но я одного не понимаю: как вы оказались на этом корабле? Вы же понимаете — мы не к тёще на блины летим. А там, куда мы летим, империя вполне может остаться без одного известного журналиста. И это будет на моей совести.

Последнюю фразу про блины и тёщу он явно не понял — нахмурился, попытался разобрать смысл и не разобрал. Это была старая земная поговорка.

— Понимаю ваши сомнения, адмирал, — ответил Лакер, и в его голосе зазвучала та уверенность, которая, видимо, помогала ему брать интервью у людей, которые совсем не хотели давать интервью. — Но я не боюсь. Мне приходилось и не раз работать в очень горячих местах. Риск — это неотъемлемая часть моей профессии. Без него журналистика превращается в пересказ пресс-релизов.

Он сделал паузу. В глазах снова мелькнул тот азарт, который я заметил с самого начала.

— К тому же… такая возможность выпадает раз в жизни. Эксклюзивный репортаж с адмиралом, который стал легендой после операции три года назад. Который в одиночку развалил планы аварцев и перевернул ход войны. Это материал, о котором мечтает любой журналист. Это история и эксклюзив. Мой эксклюзив!

— Ну, если так, — протянул я неопределённо.

Аргументы были весомые. Но меня всё равно не покидало чувство, что это плохая идея.

Лакер улыбнулся шире и добавил козырную карту — спокойно, без нажима.

— Да и вы мне должны, адмирал. Персональное интервью. После всего того, что вы вытворили — публикуясь от моего имени без моего ведома, ставя меня под удар имперской безопасности, — это меньшее, что вы можете сделать. Считайте это моим условием за то, что я не поднял шум в прессе о несанкционированном использовании моего имени и репутации.