— А ты хотел вечность? — она тоже усмехнулась. — Ты же адмирал, должен уметь распоряжаться временем эффективно.

— Ладно, — покрутил инъектор в руках и убрал его во внутренний карман. — Договорились.

— Теперь переоденься. — Лана кивнула на свёрток. — Будет странно, если адмирал флота появится на флагмане флота в арестантской робе. Экипаж подумает, что новый командир — беглый арестант.

Взял свёрток с формой и направился к одной из кают челнока. Переодевание заняло несколько минут. Форма сидела не идеально, я сильно похудел, а Лера заказывала по прежним размерам. Рукава были чуть длинноваты, в плечах немного болталось. Но золото погон лежало ровно, и в целом всё выглядело как надо. Впрочем, я всё равно был ей благодарен.

Посмотрел на себя в зеркало. Странное ощущение. Ещё несколько дней назад — полумёртвое тело на операционном столе. А теперь веду эскадру в бой.

Империя умела использовать разумных.

На флоте это быстро понимаешь не умом, а нутром. Когда тебя списывают, возвращают, снова списывают и снова возвращают. Начинаешь чувствовать себя не разумным, а инструментом, который достают из ящика ровно тогда, когда он нужен, и убирают обратно, едва надобность отпадает. Никакой благодарности. Никакого интереса к тому, что у тебя на душе. Только звёздочки падают на погоны в качестве награды, о которых ты не просил, а потом очередной приказ.

— Вот так гораздо лучше, — одобрительно кивнула Лана, когда я вернулся в трюм.

Она стояла посреди тесного металлического отсека, окружённая медицинскими кейсами и упакованными контейнерами с оборудованием — аккуратно застёгнутыми, пронумерованными, готовыми к переноске. Её взгляд прошёлся по мне с профессиональной скрупулёзностью врача, оценивающего пациента.

— Теперь ты на адмирала похож, — добавила она с едва заметной улыбкой, в которой смешались тепло и привычное беспокойство.

Адмиральский мундир сидел непривычно. Я чуть повёл правым плечом, проверяя, как отзываются недавно сросшиеся рёбра, и тут же тупая тягучая боль немедленно дала о себе знать, расползаясь от места разреза до самой лопатки. Ланин взгляд немедленно стал острее.

— Не надо так делать, — сказала она тоном, не допускающим возражений.

— Просто проверяю.

— Проверяй словами. Не телодвижениями.

Челнок неожиданно качнуло — резко, с характерным рывком ускорения. Я машинально вцепился в ближайшую скобу на стене и чуть не выругался — не от боли, хотя рёбра немедленно отозвались болью, а от неожиданности. Автопилот перестраивался на новый курс.

Почти сразу подключился к бортовой системе и вывел на внутренний экран картинку с камер наружного наблюдения.

То, что я увидел, заставило меня внутренне напрячься.

Все корабли моей эскадры два рейдера, два фрегата и флагманский линкор на дальнем фоне, уже разгонялись для ухода в гиперпространство. Мы их догоняли на максимальной скорости для челнока, и по расчётам автопилота нам предстояло стыковаться с линкором на ходу.

Без приказа полетели, — мрачно отметил я про себя. Хотя, наверное, приказ они получили ещё от тестя. Он их отправил, пока у него шли разборки с тёщей. Выиграл для нас немного времени, но и смотреть в глаза жене, судя по всему, не захотел.

Кстати, о тёще.

Я обернулся. Дверь, ведущая в единственную каюту челнока, была плотно закрыта. С тех пор как она вошла туда после взлёта, не показывалась. Даже взглядом не удостоила. Словно меня не существовало.

Ну и ладно, — сказал я себе, хотя странная заноза где-то под рёбрами — там, где рёбра уже не болели физически, — упорно давала о себе знать.

— Лана, — спросил я, переводя взгляд на неё. — А ты чего не взяла личные вещи?

— Что значит «не взяла»? — Она слегка нахмурилась и кивнула куда-то себе за спину. — Взяла, вон целая сумка с вещами.

Сумка и впрямь стояла у борта — плотная, стандартная, флотская. Весьма скромная на фоне того, что утаскивала в трюм тёща: там фигурировали как минимум четыре объёмных кейса.

— Я вот ничего не успел с собой взять, — озвучил я свои мысли, разглядывая пустой пояс без кобуры. — Нет ни оружия, ни скафандра.

— Чего⁈ — Голос Ланы немедленно потерял всю медицинскую сдержанность. — Какое тебе оружие? Ты серьёзно?

— На всякий случай.

— На всякий случай тебе нужна не пушка, а исправно работающий шунт! — Она уже стояла передо мной, и в её тёмных глазах горело то самое профессиональное праведное раздражение, которое я за последние месяцы научился распознавать безошибочно. — Тебя ещё лечить и лечить требуется. Миокард не железный, Алекс. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — ответил я. — Но в бой же я не полезу.

— Хорошо хоть это понимаешь.

— Ну я так просто. Для уверенности.

— Никакой уверенности! — Она ткнула в меня указательным пальцем, так что я на мгновение ощутил себя нашкодившим пацаном. — Прилетаем, быстро разбираешься с пиратами и обратно на базу долечиваться. Что здесь, может быть неясно?

— Понял, прилетаем, разбираемся с пиратами, улетаем. — ответил ей. — План предельно прост и понятен.

Но про себя всё равно пожалел, что не вооружён. Впрочем, в чём-то она была права — адмиралы на абордаж точно не ходят, это занятие для молодых и здоровых. Но в моей крови уже бродил адреналин, такой знакомый, такой родной. Несмотря на ранения, на усталость, на тупую боль, что-то внутри меня требовало действия и борьбы. Я слишком долго пролежал без дела и соскучился по действиям. И теперь я рвался в бой, доказать всем, но прежде самому себе, что я по-прежнему могу громить пиратов. И не зря моего имени боялись все пираты в округе.

— И ещё, — добавила Лана чуть тише, но не менее твёрдо, кладя руку на мой локоть. — Ты главное помни: как прилетим на линкор — первым делом в медсекцию. Мне нужно развернуть там полноценный госпиталь на случай, если ты решишь снова проверить прочность своего сердца. А то ты, как только пиратов видишь, сразу в бой рвёшься.

Удивлённо посмотрел на неё. Видимо, она настолько хорошо меня знала, что всё, что я чувствовал, передавалось и ей.

— Сначала мне нужно встретиться с командиром корабля и старшими офицерами. Представиться, так сказать.

— Только не затягивай, — предупредила она, и в её голосе появилась та интонация, которую я про себя называл «попробуй рискни». — У тебя через два часа приём препаратов. Пропустишь — и твой шунт начнёт барахлить. Давление поднимется, появятся аритмия. Тебе это надо перед боевой операцией?

— Не надо.

— Вот и я о том же. Два часа, Алекс. Не больше.

Шлюз челнока открылся с характерным шипением выравнивающегося давления. За ним открылась лётная палуба линкора — огромное пространство с высокими потолками, покрытыми противопожарными панелями, рядами специальных захватов и креплений вдоль стен и характерным запахом. Смеси технических жидкостей, горячего металла и очищенного воздуха замкнутого контура. Обычный флотский запах.

При этом совершенно пустая. Лишь пара дроидов сейчас покидали её.

Из разумных меня никто не встречал.

Бардак, — первая мысль была именно такой, короткой и злой. — А где все?

Пилоты вышли из кабины следом за мной и, заметив адмиральскую форму на мне, застыли с видом людей, которые не совсем понимают, что происходит.

— Алекс, а где все? — спросила вышедшая за мной Лана, оглядываясь по сторонам с таким выражением на лице, как было только что у меня.

— Хороший вопрос, — ответил ей.

— Мне надо, чтобы помогли донести всё до медсекции линкора. У меня там четыре контейнера с оборудованием, диагностический комплекс и два блока экстренного реанимационного набора.

— Понял. Сейчас всё решим, — подключился к местному искину, интегрируясь в корабельную сеть через стандартный протокол командирской идентификации. Первое, что сделал — проверил реестр персонала. — Так, сперва назначим тебя командиром местной медсекции.

Пауза в три секунды, пока система обрабатывала запрос.