— Выполняйте, лейтенант! Если найдёте что-то особенно ценное — засуньте поглубже.

Маркиза побледнела. Не так, как на мостике — по-другому. Живее.

— Ты не посмеешь!

— Посмею. Более того — приказываю. Это каюта командующего флотом. Она принадлежит мне.

Я уже прокручивал варианты. Карцером её не удержишь — она хакер, пусть и слабый, и деньги у неё есть. Значит, надо найти свободную каюту, запереть её там, а ключи выбросить. Я уже направил запрос искину — вызвать двух технических дроидов, чтобы заварить входную дверь какой-нибудь намертво…

В этот момент лейтенанта буквально вынесло из дверного проёма.

Лана ворвалась в каюту, как скоростной торпедный катер в тихую гавань. В одной руке — медицинский сканер, в другой — инъектор. Лицо красное от ярости, белый халат развевается как флаг на флагштоке.

— АЛЕКС! — заорала она так, что я невольно отшатнулся к переборке. — Что, чёрт возьми, ты творишь⁈

Она ткнула сканером мне в лицо. На его экране мигало столько красных индикаторов, что я подумал — прибор сломан.

— Твоё давление в красной зоне! Пульс под двести! Ты только что вышел из капсулы, идиот!

— Лана, я…

— Заткнись! — она схватила меня за руку с профессиональной точностью человека, который делал это тысячу раз, и вогнала инъектор в шею, прежде чем я успел дёрнуться. Холодок растёкся по шее мгновенно. — Я же говорила тебе: избегай стресса! Полный покой, никаких нагрузок! А ты что делаешь⁈

Мир начал медленно, почти красиво, плыть перед глазами.

— Что… ты… ввела?.. — пробормотал я, чувствуя, как колени начинают предательски подгибаться. Переборка, к которой я привалился спиной, отдавала прохладной.

— Седативное, — голос Ланы стал далёким, будто через воду. — Сильное. — Пауза. — Ты едешь в медсекцию. Прямо сейчас. Это приказ!

Последнее, что я увидел перед тем, как сознание поплыло окончательно, — лицо маркизы фон Элтайд. Она смотрела на меня поверх края чашки с выражением разумного, который только что выиграл партию, не сделав ни единого хода.

Чёрт. Она выиграла этот раунд!

Приходил в себя я медленно.

Сначала появились звуки. Потом — мерный, ритмичный писк медицинского монитора, отсчитывающего удары сердца. Сердце работало. Значит, уже хорошо.

Потом появились запахи. Медсекция. Где угодно во вселенной, с закрытыми глазами, я бы распознал этот запах медсекции. Ни один другой отсек на корабле, так не пахнет.

Крышка капсулы явно была уже открыта.

Сам я просто лежал и не двигался. Вставать совсем не хотелось. Возвращение в реальность после лечебной капсулы штука неторопливая: мозг всегда выходит из анестезии раньше, чем тело успевает последовать за ним. Я знал, что нужно просто подождать. Но лёжа в темноте собственных закрытых век, я вдруг понял, что думаю о другом.

Последнее, что я помнил — это моя адмиральская каюта. И она в моём кресле и тем выражением лица, которое давно решило, что мир обязан функционировать по её правилам.

Тёща!

И я сразу открыл глаза.

Прямо надо мной склонилась молодая медик. Как только я открыл глаза, она подпрыгнула или отпрыгнула сложно было сказать точнее. Мимо! Подумалось мне. А где же объект который мне нужен?

Эта особа была совсем молодая — лет двадцати, не больше. Тёмно-карие глаза изучали меня с искренним, почти детским любопытством, будто я был каким-то особенно интересным экспонатом на выставке редких диковин из числа тех, о которых написано в каталоге, но которые совершенно никто не ожидал здесь увидеть. Короткие светлые волосы выбивались из-под стандартной медицинской шапочки. На щеке виднелась маленькая ямочка.

Сейчас девушка старательно изображала профессиональную серьёзность, но ямочка всё равно проступала, когда она поджимала губы в сосредоточении.

Одета она была в белый комбинезон медслужбы, с эмблемой флота на правом плече и без единого пятнышка.

— Мне кажется, он пришёл в себя, — немного испуганно сообщила она кому-то в сторону, будто хотела доложить о находке, не потревожив её.

Голос у неё был тихим, слегка взволнованным, с едва слышной интонацией разумного, которая только недавно перестала бояться докладывать старшим. В руке она держала медицинский сканер, и я заметил, как её пальцы нервно сжали прибор, когда наши взгляды встретились. Сжали и тут же разжали.

— Иду, — послышался в ответ, голос, который я знал слишком хорошо.

Я снова закрыл глаза. Молча попросил вселенную дать мне ещё тридцать секунд покоя. Но, как и всегда, вселенная проигнорировала мою просьбу с той же невозмутимостью, с какой игнорировала большинство моих личных пожеланий в последнее время.

Лёгкие быстрые шаги по металлическому полу медсекции. Звук отодвигаемого стула — резкий, деловой, без лишних церемоний. Потом тишина. В этой тишине я физически почувствовал чужое присутствие в полуметре от себя, особое внимание, которое умеют создавать только очень сосредоточенные разумные.

— Как себя чувствуешь, адмирал?

Я вновь открыл глаза.

Лана стояла над капсулой и смотрела на меня. Планшет с данными мониторинга она держала в правой руке, левая была опёрта на бедро. Взгляд оценивающий, чуть прищуренный, тот самый, которым она осматривала пациентов, не оправдывавших её медицинских ожиданий. Тёмные волосы собраны в безупречный узел на затылке. Лана никогда не позволяла себе неаккуратности в рабочее время. Комбинезон сидел на ней так, будто это была часть тела, а не одежда.

В ответ я посмотрел в потолок и несколько секунд обдумывал ответ. У меня было жуткое желание сказать что-то, что она появилась совсем не вовремя, когда я собрался раздать всем по заслугам, поэтому я даже открыл рот, но сразу закрыл его. Да Лана тогда появилась жутко не вовремя. Впрочем, Лана всегда появлялась не вовремя — за исключением тех случаев, когда появлялась именно вовремя, и тогда только это спасало мне жизнь. В последнее время она делала это уже дважды. Так что высказывать ей что-либо по поводу её появления было как-то неловко.

— Вот почему вы, медики, всегда спрашиваете одно и то же? — выговорил я наконец, прислушиваясь к собственному голосу. Он был хриплым и недовольным. Но вполне узнаваемым. — Сколько себя помню, всегда столько слышу этот вопрос. Нет чтобы что-нибудь оригинальное придумать. «Как настроение?» Или: «О чём мечтаете, адмирал?» Неужели нельзя проявить хоть немного творческого подхода?

Лана не улыбнулась.

— Вообще-то, это стандартный диагностический протокол, — ответила она, — утверждённый медицинским управлением флота. Реакция пациента на этот простой вопрос даёт первичную информацию об ориентации в пространстве и времени, артикуляции и когнитивных функциях. Качество ответа, скорость формулировки, тембр голоса — всё это имеет диагностическое значение. Так что, адмирал: как ты себя чувствуешь?

— Нога чешется, — сказал в ответ. — Причём неприятно так чешется. И одновременно подозрительно настойчиво. Только вот какая именно — не могу разобрать. Это считается «плохо себя чувствую»?

Молодая медик — Кирен, как я позже узнал её имя — за спиной Ланы тихо ойкнула, хихикнула и зажала рот ладонью. Глаза у неё округлились до размера стандартных иллюминаторов. Было видно, что она ещё не совсем решила: можно ли при старшем докторе так реагировать на пациентов.

— Нет, не считается, — ответила Лана без тени иронии, но что-то в её взгляде, едва заметно потеплело. — Это называется фантомные ощущения в период реинтеграции нервных окончаний после регенерации. Абсолютно нормальная реакция. Периферическая нервная система при восстановлении после глубокой регенерации проходит несколько фаз перекалибровки, сначала восстанавливаются магистральные проводящие пути, затем мелкие ответвления. В промежутке между ними мозг получает смешанные сигналы, которые интерпретирует как тактильные ощущения из зон, фактически ещё не подключённых к системе. Означает, что периферическая нервная система восстанавливается в штатном режиме.