Лана стояла спиной ко мне, что-то делая с диагностическим сканером — разбирала или чистила, судя по звуку. Почувствовав моё присутствие, она обернулась и посмотрела своим характерным взглядом — тем, что смотрит на разумных, пришедших к ней не в приёмные часы. Промолчала, но удивлённо посмотрела на меня и почти сразу улыбнулась, видимо, поняла, кого я ищу.

А вот тёщи там не оказалось.

Я тоже промолчал и закрыл дверь, оставшись снаружи.

— Искин, — сказал я уже во второй раз, проходя мимо машинного зала, — заблокированные изнутри помещения есть?

Краткая пауза — меньше секунды, стандартное время обработки запроса.

— Одно помещение, адмирал. Технический склад номер четыре, нижний ярус, кормовой отсек. Дверь заблокирована изнутри. В реестре блокировка не значится.

Я развернулся и пошёл туда.

Технический склад номер четыре был в самом конце кормового отсека, там, где коридор сужался и потолок опускался довольно низко, чтобы я инстинктивно слегка наклонил голову. Дверь ничем не отличалась от прочих — тот же серый металл, та же предупредительная полоса. Только индикатор замка светился не зелёным, а янтарным: заблокировано изнутри.

Я постучал. Три раза. Равномерно не торопясь.

Тишина.

— Маркиза, — произнёс я спокойно, — я знаю, что вы там. Можете открыть сами, или я попрошу техников снять блокировку. Это займёт минуты три.

Тишина длилась ещё секунд десять.

Я потянул ручку.

Дверь открылась. Внутри — стеллажи с оборудованием в пластиковых контейнерах, пронумерованных и промаркированных по стандарту флота. Раскладной технический стул у дальней стены. И никого.

Я вошёл, осмотрелся медленно, угол за углом. На стуле — ничего. На полу — ничего. Стеллажи не нарушены. Воздух в помещении — неподвижный, тёплый, с лёгким запахом пластика и резины от упаковочных материалов. Никаких следов постороннего присутствия.

Хорошо спряталась!

Я вышел обратно в коридор и посмотрел в обе стороны.

Пусто.

Как она это делает?

Маркиза фон Элтайд умела исчезать так, словно её никогда не было. Это меня злило, но я сразу вспоминал о данных, что получает Лана от меня каждое мгновение через искин, и мой боевой запал сразу сходил на нет.

Следующий час я провёл в почти абсурдном занятии: ходил по кораблю и искал разумную, которая явно не хотела быть найденной.

Флагманский линкор — это не маленький фрегат. При желании здесь можно прятаться неделями, если знать, где именно.

А тёща, похоже, знала.

Я проверил кормовые технические отсеки — нашёл только двух техников, которые возились в трубопроводах теплообменника. Они посмотрели на меня с нескрываемым удивлением: адмиралы здесь ни разу не появлялись раньше. Я спросил, они ответили, что никого не видели. Поднялся на верхний технический ярус, идти неудобно из-за низких кабельных коробов над головой. Никого.

В какой-то момент я остановился посреди очередного коридора.

Что я делаю? Адмирал флота, командующий эскадрой, который бродит по собственному кораблю в поисках пожилой аристократки.

Зачем я это делаю?

Честный вопрос. Я честно его задал себе и честно же на него не ответил. Что-то во мне не могло просто оставить это как есть.

В итоге, потратив ещё почти час на бесплодные поиски, я признал очевидное.

Найти её не получится. Не сейчас и не здесь. Линкор слишком большой, а у меня заканчивается время.

Нейросеть пискнула, приняв уведомление от искина. До расчётного выхода из гиперпространства оставалось двадцать три минуты.

Я посмотрел на схему корабля в планшете — на все отмеченные мной помещения и на все непроверенные. Непроверенных оказалось больше. Значительно больше.

Закрыл схему. Развернулся, пожелал «всего хорошего» тёще и отправился в рубку.

Рубка встретила меня привычным синеватым светом — холодным, ровным.

Корсак уже находилась на месте — сидела над навигационной консолью с таким видом, будто не вставала с неё с момента моего последнего визита. Вэнс и Дрейтон были за пилотскими панелями — оба в полной боевой готовности, хотя внешне это выражалось лишь в чуть более прямой спине и чуть более частом взгляде на тактический экран. Аналитики у своих экранов — оба молчат, один тихо проговаривает что-то в гарнитуру.

— Командующий на мостике, — произнёс искин.

— Продолжайте, — сказал я, проходя к центральному креслу. — Докладывайте Корсак.

— До выхода из гиперпространства двадцать одна минута, — отозвалась Корсак, не отрывая взгляда от консоли. — Все корабли эскадры идут в расчётном порядке. Отклонений нет. Строй держат строго.

— Состояние систем?

— Все системы в норме, адмирал, — доложила Вэнс. Голос ровный. — Оружие готово к активации. Щиты на дежурном режиме.

Опустился в кресло командующего. Посмотрел на главный тактический экран. Схема эскадры — пять светящихся отметок в походном ордере.

— Боевая готовность по кораблям. — произнёс я.

По всему флагману завыли сирены боевой тревоги.

— Искин — носовые ракетные установки зарядить.

— Выполнено, адмирал, — немедленно откликнулся искин. — Носовые ракетные установки заряжены. Системы наведения в режиме ожидания.

— Пилоты — все силовые поля на нос. Сразу по выходу из гиперпространства быть готовыми открыть огонь из всех носовых орудий.

— Принято, адмирал, — ответила Вэнс. Она быстро передала приказ по кораблю и продублировала на остальные суда эскадры — стандартный командный протокол, занимающий не больше двадцати секунд.

Негромко переговаривались аналитики, сверяя данные с расчётными. Корсак что-то уточняла в параметрах выхода — я видел, как её пальцы быстро движутся по тактильной клавиатуре.

А тёщу я так и не нашёл…

Облокотился на подлокотник и смотрел на радужное марево впереди. Где-то на этом корабле она сидела и ждала своего момента. Именно это меня беспокоило больше всего остального. Не станция впереди, не возможный бой, не то, что нас ждёт по ту сторону прыжка. Там всё было понятным, привычным, почти родным.

А вот тёща — нет.

— Десять минут до выхода, — сообщил искин.

— Щиты проверить, — скомандовал пилотам.

— Щиты подняты, — ответила второй пилот Дрейтон — Все сектора в норме. Силовые генераторы работают штатно.

Что бы нас ни ждало в этой системе — разберёмся. Сначала со станцией. Потом с тёщей.

— Пять минут.

По рубке прокатилось едва слышное напряжение не звук, не движение, просто ощущение. Все знали, что через пять минут радужное марево сменится звёздами, и там, среди этих звёзд может быть всё что угодно.

— Две минуты.

— Тридцать секунд.

— Выход!

Первое, что я увидел при выходе из гиперпространства — звёзды.

Две большие жёлтые, холодные, далёкие. Они висели по обе стороны тактического экрана, как глаза какого-то мёртвого существа, и смотрели на меня. Соседняя двойная система. Две карликовые звезды, вращающиеся в вечном медленном танце гравитационного притяжения. За миллиарды лет этого кружения они не породили ничего, кроме пыли, льда и безмолвия. Когда-то, возможно, там зарождались планеты — но силы двух светил разорвали их в клочья ещё в колыбели, рассыпали по орбитам каменными обломками.

И больше ничего не было на экране.

Никаких пиратских кораблей. Никаких абордажных ботов, прилепившихся к астероиду, внутри которого находилась научная станция. Никаких сигнатур работающих двигателей, ни маршевых тяг, ни микровспышек корректирующих дюз. Никакого мусора от недавнего боя: ни металлических обломков с оплавленными краями, ни замёрзших облаков дыхательной смеси с телами, вырвавшейся из пробоин в корпусе. Ничего.

Тишина на всех аварийных частотах — полная, совершенно неестественная.

На кране хорошо просматривался астероидный пояс, медленновращающийся вокруг бледной карликовой звёзды этой системы. Тёмно-серые, изрытые ударами глыбы плыли по своим безмолвным орбитам, равнодушные ко всему. Некоторые из них были размером с небольшой город, другие размером с кулак. Все они несли на своих поверхностях отметины. Кратеры, трещины, из которых торчали кристаллы замёрзшего газа, сколы, обнажавшие породу. И космическая пустота вокруг них. Равнодушная, совершенно безразличная ко всему, что в ней происходит. Такая пустота не ждёт тебя и не угрожает.