— Вот, хорошо. Иди.

Больше она ничего не сказала. Отошла к столу, села на лавку, сложила руки на коленях. Игорь позавидовал ее выдержке. У него самого от напряжения дрожали руки, а она даже голос не повысила. А может, просто еще не понимала, куда направляется ее сын.

Жена Ильи все это время стояла в дверях бытовки. Теперь она смотрела на мужа. На автомат у него на плече.

— Это что же, уже учения начались? А какая у вас задача?

— Потом объясню.

— Ну потом так потом.

Она прошла мимо него к радиостанции, села на его стул и придвинула к себе тангетку. Проверила громкость, щелкнула переключателем мощности, посмотрела на номер канала.

— Позывные у вас какие?

— Мы — база, — сказал Илья. — Они…

— По именам, — сказал Игорь.

— По именам так по именам. — Она подняла глаза на мужа. — Ты за воротами смотри. А на рации и я могу посидеть. Если что услышу, сразу тебя позову.

Илья открыл рот, закрыл и отошел к мониторам. Спорить с бывшим командиром взвода связи, судя по всему, он не пытался уже лет тридцать.

— Клавдия Петровна, — обратился Игорь к жене Ильи. — Как уедем, на связь могут выйти Марсель, Денис и Дима, они до нас доехать должны. Сейчас попробуйте с ними связаться.

Она нажала тангетку.

— Марсель, Денис, Дима. Это база. Как слышите? Прием.

Динамик зашипел и замолчал.

— Марсель, Денис, Дима. Это база. Как слышите? Прием.

Тишина. Только слабый треск, будто где-то очень далеко жарили картошку.

— Рано, — сказал Илья, не оборачиваясь. — Кто спит еще. Кто не понял. Кто рацию в шкафу оставил и сейчас ищет.

Игорь кивнул. Он и сам это знал. Молчание в эфире пока ни о чем не говорило.

— Вызывайте каждые десять минут, — попросил он.

— Каждые пять, — сказала жена Ильи. — Я знаю, как это делается. Ваши рации дайте проверить.

Игорь и Семен включили рации.

— Игорь, проверка.

— Слышу хорошо.

— Семен, проверка.

— Слышу.

— Принято. — Она отпустила тангетку и, не поворачиваясь, добавила: — Не болтайте в эфире лишнего. Назвали себя, сообщили что нужно или коротко обстановку. Остальное потом.

В проходе между бытовками появилась дочь Ильи. Взъерошенная, в спортивных штанах и футболке, с телефоном в руке.

— Пап, что это? — Голос у нее был тихий, чтобы не разбудить детей. — Там стреляют, я в окно слышала. И кричат.

— Слышал.

— Я Максиму звоню, он трубку не берет.

— Может, не слышит. У него смена.

— У него телефон всегда с собой! Когда я звоню, он всегда отвечает!

Потом она увидела автомат на плече у Ильи, Игоря и Семена, с ружьями, у машины и замолчала. Что-то в ее лице переменилось, и Игорь понял, что сейчас она спросит.

— Вы в город едете?

— Да, — сказал Игорь.

— Тогда заедьте за ним. Пожалуйста. Он на Заводской, это же почти по пути к нам домой.

— Нет, — сказал Илья.

Она повернулась к отцу.

— Почему?

— Потому что они едут за своими. И места у них в машине ровно на троих.

— Пап, ты сейчас серьезно?

— Серьезней некуда. — Илья говорил негромко, без злости, но так, что возразить было трудно. — Катя, ему все отправлено. Куда ехать, где встать, как нас вызвать. Твой телефон у него есть, мой есть, Игоря есть. Он взрослый мужик. Вчера мне по телефону объяснял, что работу бросить не может. Вот пусть сейчас бросает и едет.

— А если он не сможет?

Илья помолчал.

— Тогда он будет сидеть там, где сидит, и ждать, пока сможет или мы сможем. Иди к детям. Свет не включай, дверь закрой. Проснутся — скажи, что гроза.

— Какая гроза, пап?

— Любая! Иди.

Она постояла еще секунду, глядя то на отца, то на Игоря, потом развернулась и ушла в бытовку. Дверь за собой закрыла подчеркнуто аккуратно, хотя, наверное, хотела хлопнуть от души. Но внутри спали дети, и даже сейчас она помнила об этом.

Игорь смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал себя так, будто это он сейчас отказал ей, а не Илья. Заводская действительно была почти по пути. Почти. Минут пятнадцать крюка по ночному городу, про который он знал, что в нем за пятнадцать минут может изменится все.

Илья подошел к нему и сказал совсем тихо, чтобы не услышала жена:

— Вот видишь. Первая. А я тебе еще весной говорил, что так будет.

— Говорил.

— Если бы не я, вы с Семеном уже пообещали бы ей заехать за ним. — Он поправил ремень автомата. — Ладно. Раз уж я сволочь, то буду ей до конца. Мне тоже Максима жалко. И дочь жалко. Но он здоровый мужик, если тормозить не будет, доберется до нас. А поедем за ним — наверняка разминемся. Связи нет, как искать друг друга будем? Что там у вас с дорогой?

Карту расстелили прямо на капоте «Паджеро». Та самая, с заправки, вытертая на сгибах почти до дыр, в карандашных стрелках, крестиках и пометках, половину которых мог прочитать только сам Игорь.

— Переезд. — Игорь повел пальцем. — Бетонный завод, мост. У автостанции направо, мимо школы. К рынку не суемся. Дальше дворами до их улицы.

— Базу до автостанции слышно чисто, — напомнил Илья. — Дальше через раз, а о дворах совсем пропадет. Выедете на открытое место, вызывайте.

— Знаю.

— Сколько туда ехать?

— В обычную ночь — минут двадцать пять.

— А в эту?

Игорь не ответил. Илья и не ждал ответа.

— Если их дома не будет? — спросил Семен.

— Во дворе гаражи. У Сергеича машина в гараже стоит, я видел. Если машины нет, значит, уехали. Если есть, значит, дома или где-то рядом. Тогда поднимаемся.

— А если уехали?

Игорь посмотрел на карту. На кружочек, которым он когда-то обвел дом тестя. От него расходились стрелки в три разные стороны. Куда могли поехать среди ночи двое пожилых людей и женщина, которая не читала его письма? К ресторану. К подруге. К кому-то, кого Игорь даже не знал.

— Тогда будем решать на месте, — сказал он. — Отсюда все равно ничего не придумаем.

Семен кивнул и свернул карту.

Проверили еще раз все, что можно. Вода, патроны, фонари. Рации: одна в машине, закрепленная на клипсе, другая у Семена на разгрузке, канал выставлен. Аптечка закреплена за водительским сиденьем. Сумка для Юли на заднем сиденье. Игорь открыл ее и убедился, что рация на месте, заряжена, а конверт лежит сверху. Закрыл.

Телефон в кармане дрогнул. Игорь выхватил его, едва не выронив.

Оператор сообщал, что в связи с высокой нагрузкой на сеть возможны перебои связи, он выругался про себя и убрал телефон.

Где-то за стенами опять залаяли собаки, отсюда их было еле слышно. Теперь им подпевали сигнализации, уже не отдельные, а сразу несколько, со всех сторон, будто весь город разом решил пожаловаться, что его обокрали. Выстрел. Долгая пауза. Еще два подряд.

— Четыре пятнадцать, — сказала от станции жена Ильи. И сразу, в тангенту: — Марсель, Денис, Дима. Это база. Как слышите? Прием.

Динамик ответил шипением.

Игорь сел за руль. Семен обошел машину и устроился справа, поставив ружье между колен стволами вверх. Приоткрыл окно на ладонь.

— Слышать хочу, что происходит, — пояснил он.

Илья подошел к водительской двери. Игорь опустил стекло.

— Каждые пятнадцать минут на связь выходите, — сказал Илья. — Не отвечаем — все равно говори, где ты. Мы можем тебя слышать, а сами не пробиться. Сами вас вызывать не будем, мало ли что там у вас будет, может, затаиться нужно будет.

— Понял.

— На подъезде к складу вызов. Не мне тебе объяснять.

— Понял, Петрович, понял.

Илья помолчал. Он, видимо, хотел сказать еще что-то, но передумал. Посмотрел на Семена.

— За мать отвечаю, все нормально будет.

— Знаю, Петрович.

Потом снова на Игоря.

— Ждем.

— Илья, я не знаю, когда мы…

— А я не спрашиваю, когда. — Он хлопнул ладонью по крыше машины, как по плечу. — Все, давайте, ждем.

Жена Ильи сказала в рацию:

— Площадка — чисто. У ворот чисто. Дорога справа — фары, далеко, уходят к проспекту. Слева пусто. Можно.