Он уже знал, чем это заканчивается. Видел.

Игорь бросил взгляд направо. Съезд к кирпичному заводу остался метрах в стапозади, ниже по склону.

Он вывернул руль, выехал правыми колесами на обочину и пошел задним ходом.

Сзади засигналили. Кто-то опустил стекло и что-то гневно заорал. Игорь не слушал. Он смотрел в зеркало и вел машину по гравию, чувствуя, как правый борт подламывает придорожные кусты, и считал про себя метры. Заднее колесо ушло с обочины, «Паджеро» просел, зацепил порогом бетонный откос и все-таки съехал вниз.

Грунтовка была именно такая, как обещал Денис: колея, лужи, глина. Игорь включил пониженную и пошел вдоль забора кирпичного завода, подпрыгивая на колдобинах, левым бортом почти касаясь бетона.

В зеркале заднего вида наверху виднелась дорога, красная от стоп-сигналов. Дальше, за ней, полыхали уже несколько пажаров. Несколько машин, которые еще могли свернуть, съехали вниз следом за Игорем. Он сомневался, что все они здесь пройдут.

Так и вышло. Две пузотерки, ехавшие сразу за ним, застряли одна за другой, перекрыв проезд мощному внедорожнику. Тот остановился позади них: места для объезда не было.

Игорь перевел взгляд с зеркала на дорогу. Останавливаться он не стал. Не хватало еще самому засесть в какой-нибудь колее.

Добравшись до заводских ворот, он развернулся и выехал на разбитую грунтовку, тянувшуюся вдоль основной дороги. По ней обошел пробку и, выбравшись на асфальт, направился обратно в город.

Дорога назад была свободна. Абсолютно, идеально свободна: ни одной машины в его направлении, потому что в город не ехал никто. Он гнал по пустому асфальту мимо тех, кто стоял в трех рядах справа, и это было, пожалуй, самое жуткое, что он видел за эту ночь.

К пяти часам он был уже в знакомых кварталах, где орали, били стекла и бегали бледные фигуры. Игорь ехал и ловил себя на том, что здесь ему привычнее и спокойнее, чем в пробке на выезде из города, где от тебя ничего не зависит.

В конце концов он решил пробиваться к складу, но добраться до него так и не успел — проснулся. Успокаивало лишь то, что и твари до него не добрались, хотя несколько раз он был на волосок от смерти. Выручали приобретенная за все эти ночи привычка не паниковать, крепкая машина и оружие под рукой.

Игорь проснулся сам, за несколько минут до будильника. Полежал, глядя в потолок, потом сел и включил свет.

Спал он часов восемь, а чувствовал себя так, будто всю ночь разгружал вагоны. Ничего не болело. В этот раз его не ранили, не схватили, даже стрелять почти не пришлось. Но после съезда с трассы он до самого своего пробуждения петлял по гибнущему городу, пытаясь добраться до склада. За каждым поворотом приходилось решать, куда ехать дальше и успеет ли он проскочить. Теперь он сидел в собственной постели, а напряжение все еще не отпускало его.

Илье он звонить не стал — тот вставал поздно. Отработал день, дважды поймав себя на том, что сильно отвлекается, читает один и тот же текст и не понимает, что именно читает. Приходилось брать себя в руки и сосредотачиваться на работе, а когда закончил, уже вечером, поехал на склад.

Семен приехал прямо со смены, в рабочей куртке, от которой пахло окалиной. Илья уже сидел за столом на импровизированной кухне, курил в приоткрытую дверь и заваривал чай.

Игорь рассказал им все по порядку. Как выехал на кольцевую и вместе с потоком машин добрался до подъема к развязке. Как увидел огни вдоль края города и услышал грохот столкновений на выезде. Как движение встало и люди бросились бежать обратно, а сзади все прибывали машины, пока не заняли последнее место, где еще можно было развернуться.

Семен слушал, не перебивая, только один раз переспросил:

— Сколько пожаров насчитал?

— Два точно. Может, больше. И справа за котельной здоровое зарево, и слева еще одно.

— Это сколько ж машин должно разом гореть?

— Не знаю, Сеня. Я до них не доехал.

Илья затушил сигарету о край консервной банки.

— И правильно, что не доехал.

— Ну не знаю, не знаю.

— Нет, ты послушай. — Илья повернулся к нему всем корпусом. — Ты сейчас первый раз за полгода из сна вернулся живой не потому, что отбился или отстрелялся, а потому, что вовремя развернулся. Вот это запомни как следует.

— Запомнил.

— Тогда давай итог, — сказал Семен. — Что мы с этого имеем?

Игорь помолчал.

— Выезда нет, — сказал он. — Во всяком случае, в ту сторону и в это время. Через полчаса после начала объездная встает намертво. Кто-то туда в этот момент едет, а кто-то уже приехал. Кстати, встречных машин, тех, кто в город едет, тоже не видел.

— А по-другому никак? Через переезд, например?

— Через переезд маневровые ходят, состав может пойти. Я как-то днем там минут сорок стоял, а ночью, когда все рванут, представь сам. Бетонный завод закрыт, через него, может, и пустят, но это пятьдесят на пятьдесят, лотерея, короче. Через частный сектор — ты сам знаешь, что там, не вариант.

Семен кивнул. Про людей с контейнерами и седого с двустволкой он слышал.

— А про объездную я вам только что рассказал, — закончил Игорь. — Пробки и пожары.

— А что горит-то? — спросил Илья.

Вот этот вопрос Игорь себе задавал весь день.

— Я так думаю, их на окраинах больше всего, — сказал он. — Смотрите сами. Мы у себя в районе видим сколько? Десяток, полтора. А там они бегали вдоль дороги спокойно, как у себя дома. Кстати, бежали именно в город, а не из него. Значит, оттуда они и лезут. Со стороны полей, от трассы, снаружи. Люди в четыре утра рванули из города и уперлись в них. Началась паника, побились, загорелись. Тем более там скорости другие, это ж не в городе, где все шестьдесят едут.

— Складно, — сказал Илья.

— А по-другому не объясняется. Иначе чего бы им всем разом там встать?

Ни Семен, ни Илья не возразили. Возразить им было нечем: они этой дороги не видели, а Игорь видел. Семен только плечами пожал и сказал, что если твари идут снаружи, то на других выездах должно быть то же самое, а может, и хуже. Игорь согласился. Ему это тоже казалось очевидным.

Так они втроем и решили, что из города хода нет.

Игорь потом еще много раз возвращался к этой ночи и каждый раз останавливался на одном и том же месте. Все, что он видел, он видел из одной точки, на подъеме перед развязкой, между дымом и чужими машинами. Оттуда была видна полоса окраины шириной километра в три. Что происходило на остальных выездах, он не знал и знать не мог. Он просто взял то, что увидел, и распространил на весь город.

Вывод оказался правильным: соваться туда нельзя.

Объяснение было неверным. Но проверить его было некому.

— Ну что, — сказал Илья, убирая кружки. — Значит, сидим здесь.

— Значит, здесь, — сказал Игорь.

Он обвел глазами склад: стеллажи с водой, коробки, генераторную за стеной, сваренные Семеном ставни, медицинский шкаф в бытовке. Если до этой ночи еще был вариант в случае чего собраться и попытаться выехать из города, то теперь запасных вариантов не осталось.

Ружья Игорю вернули в конце апреля.

Лебедев позвонил в среду утром, сухо сообщил, что все бумаги подписаны, и продиктовал, куда подъехать и что взять с собой. Поздравлять не стал. Для адвоката это была очередная закрытая строчка в длинном списке дел, для Игоря — маленькая победа, за которую он заплатил несколькими месяцами нервов и суммой, которую можно было потратить на более важные вещи.

Выдавал ружья молодой веселый сержант с таким видом, будто он лично их купил и теперь вручал в качестве подарка. Игорь сверил номера, сержант долго искал в журнале нужную строчку, потом заставил расписаться в трех местах. Оба ружья лежали в тех же чехлах, в которых их увезли. К ремням обоих ружей были привязаны картонные бирки с номерами, Игорь срезал их только дома, сидя на полу возле сейфа.

Он собрал оба ружья, заглянул в стволы, смазал, разобрал снова и убрал на место. Все это заняло не больше получаса. Пока он ездил во сне с топором и молотком, ружья спокойно пролежали в камере хранения, а теперь стояли в сейфе так, будто никуда и не пропадали.