— Нет. Пока. Но ты ведь хочешь что-то предложить?

— Я подумал, что не стоит тянуть со второй статьёй о массаже. Внести новый материал, отправить в журнал. У нас ведь уже есть всё?

— Да. Держи, — я вытащил из чемодана скреплённые листы. — Написал уже. Если всё устроит, сдавай. Перевод на этот раз за тобой.

— А куда обращаться? В ВОКС?

— Закажи через наш институт, сделают бесплатно.

— Ты деньги платил? Свои? Сколько? Я верну…

— Володя, да перестань. Мне не в тягость. Статью поправь, если надо. И с Надеждой Аркадьевной у тебя получше выходит, попросишь перепечатать.

— Спасибо. А то я с этим всем… Пойду тогда.

— Погоди-ка. Вот, передай девчонкам своим, — я вытащил из портфеля пакетик с конфетами.

— Может, к нам тогда? Поужинаешь?

— Я не голоден. Привет Маше и Натке передавай.

Попью чай с баранкой, у меня как раз одна осталась. А «подушечки», купленные сегодня, я не очень люблю.

Срок, указанный джентльменами из «Ланцета», приближался, а из Лондона — ни слуху ни духу. Вот наступило второе октября — и тишина. Это у всего мира суббота, а у нас, в самом передовом государстве — второй день шестидневки.

Я дотерпел до седьмого числа и поехал в Ленинку.

— Здравствуйте! Какой «Ланцет» последний у вас?

— Подождите, сейчас посмотрю.

И почему я этих копуш считал симпатичными дамами? Пока они ходили, можно было до Лондона на трамвае доехать.

— От двадцать пятого сентября номер. Заказываем?

— Нет, этот не надо. Хотел более свежий глянуть, от второго октября.

— Сейчас выясним, когда его можно ожидать… — библиотекарша посмотрела по поступлениям. — Возможно, послезавтра.

— Спасибо.

Пришлось уйти. День взятия Бастилии впустую прошёл.

Естественно, я дождался нужной даты и заявился в библиотеку с утра пораньше. Специально предупредил Неговского, что задержусь. Но лучше бы не ездил. Пролистал весь номер. Начал с оглавления. Пусто. Никаких признаков сенсационной статьи прямиком из России, с любовью. Потом на всякий случай постранично. Нет ничего. Про сердце аж две статьи — изменения на ЭКГ при перикардите и острый инфекционный эндокардит, вызванный кишечной палочкой.

Значит, теперь через семь дней проверить.

И чего я уцепился за эту публикацию? Какая разница — неделей раньше или позже? Может, потому, что мне в прошлой жизни не довелось увидеть своего имени под минималистичной обложкой размерами пятнадцать на двадцать один сантиметр? А теперь появился шанс закрыть гештальт. «Воровством», — добавил внутренний голос и продолжал шпынять меня ещё долго.

— Ну что? — спросил Володя, когда я появился на рабочем месте. — Голяк?

— Он самый, — вздохнул я. — Теперь через неделю.

— Не переживай. Я вот баранки принёс. Чай будешь?

Если честно, я мало чего в жизни так ждал, как этого треклятого шестнадцатого числа. Подписчики в Англии уже неделю, как получили номер 5954, а я тут по стенам скоро бегать начну.

Неговский, по крайней мере, внешне, относился к ожиданию проще. Руководил лабораторией, проводил опыты. Отправил вторую статью о массаже в «Бюллетень экспериментальной медицины», и даже позвонил Штерн, чтобы предупредить. Отдал рукопись для перевода. ВОКС предоставляет такую услугу.

Страна готовилась к выборам в Верховный Совет, газеты пестрели обращениями бесчисленных стахановцев к великому вождю. Нет, ещё японских агрессоров порицали и клеймили, равно как и фашистских выродков местного разлива. Товарища Ежова на пленуме ЦК избрали кандидатом в члены Политбюро. Казалось, никому нет дела до безвестных патофизиологов. Даже Бурденко перестал к нам заходить.

Но я упорно ждал нужного дня и снова, как на дежурство, попёрся в читальный зал.

— Здравствуйте. «Ланцет» за девятое октября. Пожалуйста. Хотя бы оглавление посмотреть.

— Вы, товарищ Давыдов, наверное, больше всех читаете этот журнал. В формуляре в основном ваша фамилия. Посмотрим… За девятое октября… Есть, вчера пришёл. Сейчас закажу.

Не знаю, сколько мне пришлось ждать. Но я чуть не порвал обложку вожделенного издания, когда попытался побыстрее добраться до страницы с содержанием номера. Да! Самая первая статья, на странице 835! Неговский и Давыдов, Москва, Советский Союз.

— Спасибо! — прошептал я чуть громче, чем принято в библиотеке.

Отдал журнал, кивнул и пошёл. Надо поскорее сообщить нашим.

— Так это ваша статья, товарищ Давыдов? — услышал я вопрос вдогонку.

— Да! — ответил я на ходу, улыбаясь во все наличные зубы.

В лаборатории царила тишь да гладь. Все были чем-то заняты.

— Привет! Нашу статью напечатали в «Ланцете»!

Я удостоился вербального одобрения окружающих и даже нескольких искренне выглядящих улыбок.

— А где Неговский?

— У директора. Тебе, кстати, тоже к нему подняться надо, — сказал Белоусов. — Извини, сразу не сообщил.

Неужели прислали авторские экземпляры? Я, как в детстве, бежал на третий этаж через ступеньку. Запыхавшись, остановился только возле Надежды Аркадьевны.

— Заходи, — кивнула она.

Я вошёл и увидел на столе у Николая Ниловича точно такие же номера журнала. Навскидку — штук шесть. И конверт сверху. Естественно, вскрытый.

— Здрасьте, — выдохнул я. — В библиотеке был. Там… такой же… На первой странице!

— Поздравляю, товарищи, — улыбнулся Бурденко. — Никита, доставай, там рюмки в шкафу. У меня коньяк есть, подарили недавно. Надо бы это дело отпраздновать.

Необязательные сведения

Лина Соломоновна Штерн — ещё одна фигура из серии «гиганты». Получила образование в Швейцарии, там же занималась физиологией. Вернулась в Россию, возглавляла Институт физиологии при АН СССР. Огромный вклад в лечение травматического шока и исследование гематоэнцефалического барьера. Первая женщина-академик АН СССР, а затем и АМН СССР. В реальной истории именно с её подачи Гурвич и Юньев опубликовали самую первую статью о дефибрилляции. Участвовала в работе Еврейского антифашистского комитета и осталась единственной выжившей из арестованных по делу ЕАК. Согласно легенде, помиловал её лично Сталин, надеявшийся, что с помощью исследований Штерн ему продлят жизнь. Реабилитирована, звание академика ей восстановили. Дожила до 92 лет.

«Азбука реанимации» — ГГ вспоминает книгу Петера Сафара с этим названием, выпущенную в 1958 году.

Про сердце аж две статьи — изменения на ЭКГ при перикардите и острый инфекционный эндокардит, вызванный кишечной палочкой. — Желающие могут найти номер «Ланцета» номер 5953 от 2 октября 1937 года и почитать эти статьи.

Самая первая статья, на странице 835. — В «Ланцете» до сих пор придерживаются сквозной нумерации страниц в пределах года. Номер 5954 начинался именно с 835 страницы.

Всего авторских экземпляров было шесть — каждому соавтору по три. Один сразу ушёл в музей института. Я благоразумно не стал спрашивать, где можно ознакомиться с экспозицией. Придёт время — покажут. Ещё один забрал Бурденко лично. Мы с Неговским расписались на обоих. Лаборатории тоже пожертвовал я. Последний, соответственно, возьму себе.

Письмо, как и ожидалось, было не от благодарного редактора. Редакции научных журналов в переписку с авторами не вступают. Исключение возможно для светил вселенского масштаба. Нам до такого далеко.

Послание от Сигериста. На имя Бурденко. Естественно, те, кому положено, узнали о его содержании куда раньше нас. Так что крамолы там точно нет.

Мне, как единственному из присутствующих знатоку английского, разрешили перевести. Обычные благоглупости: поздравляю, рад, что смог помочь, восхищён, в будущем рассчитывайте на моё участие, искренне ваш, всё такое. Подпись, кстати, говорила о простой вежливости. Самая формальная из деловой переписки — суше Sincerely yours не придумать. Да и кто сказал, что Сигерист сам писал? У такого парня наверняка имеется секретарь, специально обученный составлять всякого рода послания. А начальник подмахивает, не глядя. Было, правда, одно небольшое «но». Это ведь не ответ был. Он сам написал, хотя мы и не просили. Значит, проникся, буржуин.