– Вам точно сюда? – спросил таксист, но в этот же момент двери поместья открылись, пропуская машину внутрь.

– Точно, – ответил я.

Водитель молча проехал через ворота прямо под взглядами стоящей на своих постах охраны Игнатьева. И вот это было странно. Охранника я видел и в прошлый раз, только тогда он был один, а тут сразу четверо. И при этом никто не скрывал оружия. То есть налицо явное усиление безопасности, что только лишний раз заставило меня встревожиться.

– Доброго вечера, ваше благородие, – поприветствовал меня Григорий, открыв дверь машины едва только та остановилась.

– Доброго, – холодно произнёс я, стараясь особо не смотреть на этого верзилу. – Где граф?

– Он у себя в кабинете, ваше сиятельство, – услужливо сообщил мне Григорий и широко улыбнулся, так что зубы стали видны. – Идёмте, я вас провожу.

Кивнув ему в знак благодарности, я последовал вслед за ним в дом, отметив, что и тут охраны стало куда больше. Двое у входа и ещё один охранник внутри. Странно. В прошлый раз я и вовсе не помню, чтобы тут была охрана. У ворот охранника в прошлый приезд я помню, а вот внутри дома их не было точно.

– Здравствуй, Алексей, – радушно улыбнулся сидящий в кресле Игнатьев, когда Григорий открыл передо мной дверь, пуская внутрь. Перед ним стоял открытый ноутбук и какие‑то документы. Видимо, работал, пока ждал меня. – Ты долго добирался…

– Прошу прощения, у меня ещё оставались дела в городе, – сказал я, после чего задал свой вопрос. – Ваше сиятельство, мы можем поговорить наедине?

Моя просьба графа заметно удивила. Настолько, что он посмотрел на стоящего за моей спиной слугу, после чего вновь перевёл свой взгляд на меня.

– Алексей, я всецело доверяю Григорию и…

– Я понимаю, ваше сиятельство, – проговорил я, добавив в голос несколько нетерпеливых и злых ноток. – Но вот я ему не доверяю. После сегодняшнего у меня в целом могут возникнуть проблемы с доверием.

Граф прищурился и посмотрел на меня уже по‑другому.

– Что же… хорошо. Григорий, оставь нас, пожалуйста.

– Конечно, ваше сиятельство, – пробухтел этот громила, после чего коротко поклонился и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

– Итак, – спустя несколько секунд заговорил Игнатьев, нарушив повисшую в кабинете после ухода Григория тишину. – Я слушаю.

– Зачем? – спросил я.

– Любопытный вопрос, – с задумчивым видом протянул Игнатьев. – Может быть, Алексей, ты будешь столь любезен и прояснишь мне, что именно ты имеешь в виду…

– Ваше сиятельство, давайте без этой ерунды, – перебил я его. – Изображать непонимание вам не к лицу…

– Как тебе не к лицу хамство, – уже куда более строго ответил мне граф, но сейчас меня этим было не пронять.

– Прекрасно, тогда давайте упростим друг другу задачу, – усмехнулся я. – Если бы Сурганов мог выкрасть пистолет, то он бы уже давно так поступил. Вы не зря использовали это как рычаг давления на прошлой встрече. И судя по тому, что количество охраны у вас увеличилось, я могу сделать вывод, что он не пошёл на предложенную вами сделку, так?

Игнатьев ответил далеко не сразу. Несколько секунд, казалось, он раздумывал, после чего повернулся, подошёл к стене своего кабинета и коснулся рамы висящей там картины. Видимо, за полотном скрывался какой‑то механизм, потому что картина тут же поднялась вверх, как если бы была закреплена на роликах. За ней оказался сейф с электронной панелью.

Давид нажал несколько кнопок, после чего приложил ладонь к панели и повернул ручку, открывая его. Даже со своего места я могу сказать, что штука эта крутая. Не удивлюсь, если окажется, что сейф врезан в несущую стену. Глубина закладки сантиметров под сорок. По контуру – армированная рамка и анкерные шпильки. Да толщина одной только дверцы около десяти сантиметров. Небось ещё и материал композит – сталь, слой керамики против резки и внутренняя марганцовистая плита от сверления.

На мгновение я даже забылся, рассматривая сейф с точки зрения профессионала, питающего слабость к замкам, до которых ещё не успели дотянуться мои пальцы. Вот и здесь подсознательно начал просчитывать варианты, с помощью которых можно было бы открыть эту штуку. Судя по всему, сканер ладони работает в паре с кодом – значит, стоит двухфакторная блокировка и журнал попыток. Даже при доступе к двери без знания кода и отпечатка игнатьевской ладони – это часы шумной работы с риском сработки датчиков вибрации и температуры, а без времени и инструмента – нереально быстро…

Увидев, как граф достал что‑то из глубины сейфа, я выбросил лишние мысли из головы. Сейчас не до них. И судя по предмету в его руках, сделала я это очень даже вовремя.

– Зачем? – повторил я свой вопрос, глядя на лежащий в пакете пистолет.

– Прости, Алексей, но я не помню, чтобы обещал, что буду перед тобой оправдываться, – резко произнёс Игнатьев. – Как и не припоминаю, чтобы мне требовалось какое‑либо одобрение тобой моих действий…

– Одобрение? – повторил я, и мне не пришлось даже притворяться изумлённым. Выражение лица у меня сейчас было и без того весьма искреннее. – Какое к дьяволу одобрение⁈ Вы хоть понимаете, как меня подставили⁈ Если…

– Не преувеличивай, – резко оборвал меня Игнатьев, положив оружие на стол. – С тобой это никак не свяжут, и…

– Да⁈ – не выдержал я. – Скажите это Кравцову!

Игнатьев нахмурился.

– Что?

– Меня сегодня вызвали в управление, – пояснил я. – ОВР весь день нас допрашивало! Кравцов лично проводил эти чёртовы беседы…

– Это не важно, – спокойно отмахнулся Игнатьев. – Они не найдут того, кто это сделал…

Его спокойствие меня удивило. Он говорил так, словно был в этом абсолютно уверен. Как если бы отрицал саму возможность того, что кто‑то мог впоследствии выйти на настоящего виновника случившегося.

– В этом и проблема, – процедил я. – Если они не найдут того, кто ответственен за пропажу, то будут подозревать вообще всех! Вы это понимаете⁈ А значит, я тоже попаду под подозрения и не смогу выполнять то, что нам нужно!

Говорил я резко, жёстко, чтобы он понял, насколько сильно меня это заботит.

– Ты сгущаешь краски, Алексей…

– Вот тут не согласен, – категорично заявил я. – Сейчас всё управление под подозрением. Если они начнут копать в мою сторону, то, как думаете, сколько им потребуется времени для того, чтобы выйти за пределы Алексея Измайлова и начать присматриваться к его окружению? А потому я хочу знать, зачем вы так рисковали? И почему у вас дома стало больше охраны? Ваше сиятельство, если вы не заметили, то я на вашей стороне вообще‑то.

М‑да. На его стороне. Так нагло врать прямо в лицо мне приходилось не часто. Впрочем, сейчас это не важно. Я и так врал каждый день едва ли не каждому встречному. А потому я сейчас выжидающе смотрел на Игнатьева, надеясь на то, что у него имеется действительно веская причина на то, чтобы выкинуть такую глупость.

– Сурганов согласился на сделку, – наконец произнёс он, подтвердив мои собственные мысли.

– Что?

Я даже не сразу понял, что сказал это вслух, настолько неожиданным оказалось это признание. Учитывая всё, что я видел, и свои собственные мысли, я был уверен в абсолютно противоположном. Что помощник мэра, наоборот, отказался от сотрудничества с графом. Это логично бы объяснило усиление охраны.

– Он согласился?

– Именно, – кивнул Игнатьев. – Мы говорили с ним вечером в субботу. Сурганов согласился на двадцать процентов в год. Мы уже согласовали встречу для того, чтобы обговорить с ним детали.

– А пистолет – это требование с его стороны?

– Именно. Я передам ему улику, а взамен мы получаем полную свободу действий в Иркутске и отсутствие каких‑либо преград с его стороны.

– А охрана? Если вы обо всём договорились, то…

– Мера предосторожности, – пояснил граф. – Сурганов слишком быстро согласился, и мне это не нравится. Я не позволю удовлетворению от заключения соглашения с ним затуманить мне глаза и совершить ошибку. Я не собираюсь рисковать до того, как смогу решить проблему с Сургановым окончательно.