Именно в тот момент, когда я ставил машину на парковочное место, ощутил неприятное онемение на лице. Верный признак того, что артефакт скоро перестанет действовать, хотя по моим прикидкам у меня в запасе должно было быть ещё минут тридцать. Видимо, где‑то я просчитался со временем. Хорошо хоть не очень сильно. Пришлось снять её прямо в машине, но это не такая уж и большая проблема. Лифт отсюда поднимался прямо до этажа, где располагалась моя квартира, минуя холл на первом этаже. Так что не страшно.

Уже заходя в лифт, я почувствовал вибрацию телефона в кармане пиджака. Достал его и ответил.

– Да?

– Где ты сейчас? – сразу с ходу спросила Жанна.

– Вернулся на квартиру Измайлова, – ответил я, заходя в кабину лифта и нажимая на кнопку нужного этажа. – Что‑то случилось? Игнатьев заметил, что ты…

– Нет! – нервно перебила она меня. – То есть да, случилось. Это не связано с Игнатьевым. Тот номер, который я отслеживала, появился в сети!

Едва только она произнесла это, как на меня накатила волна адреналина. Сейчас она могла говорить только об одном номере телефона. Том, что был связан с посредником, которому тот громила со своими дружками передал Дмитрия.

– Так, – медленно произнёс я, размышляя о том, что делать дальше. – Мне нужно немного времени, чтобы переодеться. Ты знаешь, где он сейчас находится?

– На юге Иркутска. Я за ним слежу, но если он выключится, то…

– Понял. Постараюсь побыстрее.

Заниматься этим вопросом в деловом костюме, в котором Измайлов ходил на работу, – не самая лучшая идея.

– Я перезвоню тебе, – сказал я, выходя из лифта и на ходу доставая ключи от двери.

– Давай. Буду ждать. Только поторопись.

Дважды меня уговаривать не нужно было. Убрав телефон в карман, я направился к двери. Даже успел вставить ключ в замок, но вот открыть так и не смог. Из‑за поворота в конце коридора вышли двое мужчин в тёмных костюмах и направились прямо в мою сторону.

– Добрый вечер, – поздоровался один из них, заставив меня ощутимо напрячься. – Позвольте узнать, кто вы такой?

– Я хотел бы задать встречный вопрос, – сказал я, так и замерев со вставленным в замок ключом.

– Это не ваша квартира, – резонно заметил второй, указав на дверь.

Спорить с ним я не стал.

– Да. Это квартира моего начальника.

Оба мужика переглянулись.

– Алексей Романович Измайлов – ваш начальник? – уточнил один из них, и я кивнул.

– Да. Он работает…

– Мы знаем, где и кем он работает, – перебил меня второй и, прежде чем я даже дёрнуться успел, сунул мне под нос чёрное удостоверение. – Отдел внутренних расследований Имперского следственного департамента. Боюсь, что вам придётся пройти с нами и ответить на несколько вопросов…

Прошло уже несколько часов после того, как над Нефритовым дворцом опустилось солнце. Его яркие лучи больше не освещали построенный в самом центре китайской столицы огромный дворцовый комплекс, который по праву называли самым большим и впечатляющим во всём мире. Точно так же, как Великая Китайская стена, окружающая и защищающая практически всё Царство, являлась символом древней нерушимой воли и силы, так и Нефритовый дворец представлял собой символ. Символ непоколебимости власти китайского императорского рода.

У каждого человека, кто мог сейчас взглянуть на освещённый мириадами прожекторов дворец китайского императора, в душе должно было родиться ощущение гордости и причастности к этому самому величию…

Но Чень Луньвэй не испытывал ничего подобного. Всё, что он чувствовал лёжа на постели и глядя на дворец через стекло своей спальни, – одно лишь раздражение. Раздражение от одного только взгляда на огромное и помпезное жилище этого малолетнего сопляка, доставшееся нынешнему молодому императору не за его заслуги, а по праву родства.

Всего лишь поганого родства…

Одна только эта мысль вызывала у Луньвэя, которого называли Третьим Великим Драконом Завета, Тяньлунем, злость. Ярость настолько глубокую и всеобъемлющую, от которой его старое и немощное тело начинало дрожать столь сильно, что окружающие могли решить, будто он бьётся в старческих конвульсиях. Что, впрочем, порой было не так уж и далеко от правды…

– Господин, позвольте я поменяю…

– Закрой пасть! – хрипло рявкнул лежащий на постели старик и наотмашь ударил красивую служанку по лицу.

Морщинистая, покрытая старческими пятнами ладонь встретилась с её лицом, и девушка с болезненным криком рухнула на пол, уронив подкладное судно, которое всего несколько секунд назад она хотела подложить в постель своего господина.

Конечно же, старик, чей возраст уже перешагнул за сотню лет, вряд ли мог хоть сколько‑то сильно ударить даже хрупкую на вид девушку. Но она решила, что лучше уж продемонстрировать боль и потрясение от едва ощутимой пощёчины, чем проявить неуважение. Последнюю служанку, которая не обратила внимания на подобное и тем самым унизила старого дракона, не признав его силу… Участь её была столь ужасна, что служанка без раздумий схватилась за лицо и бросилась на пол с громким болезненным стоном.

– Ван! – хрипло рявкнул старик в сторону двери. – Ва…

Его голос оборвался, сменившись хриплым болезненным кашлем. Со стороны казалось, что один только этот приступ высосал из старика все его силы.

Дверь в спальню открылась, и внутрь вошёл высокий китаец. Если бы кто‑то сейчас взглянул на него и на фотографии старого дракона в молодости, то он бы поразился тому, насколько удивительно похожи они были.

Но узкий круг посвящённых знал правду о том, что сорокатрёхлетний Коготь приходился сыном лежащему на постели дряхлому старику.

Посмотрев на скорчившуюся у постели служанку и моментально поняв, что никакой боли она не испытывает, он тяжело вздохнул и указал ей на дверь.

– Оставь нас.

– Д… да, господин. Как… как прикажете.

Она уже собралась метнуться к двери, когда он одной рукой остановил её в тот момент, когда служанка собиралась скользнуть мимо него.

– Оставь это, – негромко произнёс он, забирая у неё судно.

Когда дверь закрылась, Ван подошёл к постели и поднял одеяло.

– Не нужно, – рявкнул лежащий на постели старик. – Я могу сам…

– Не можешь, – ровным голосом ответил Ван, подкладывая судно так, чтобы его отец мог наконец сходить в туалет.

Когда с процедурой было покончено, Чень тяжело вздохнул, старательно подавляя рвущееся наружу раздражение. Не оттого, что сын поправил ему подушку, а оттого, что сам не мог этого сделать.

– Их нашли? – хрипло спросил старик, но, как и каждый раз, когда он задавал этот вопрос в последние недели, Ван покачал головой.

– Нет. И наши люди перестали отвечать. Совсем. Я боюсь, что…

– ЗНАЧИТ, ПОШЛИ ЕЩЁ! – заорал старый дракон, и в этом крике было столько ярости и силы, что на мгновение Ван вспомнил своего отца совсем другим человеком.

Не этим дряхлым, немощным стариком, что сейчас лежал на постели и срал под себя, не способный дойти до туалета. Не его новой версией, которая благодаря молодому телу творила бесчинства, трахая служанок и наслаждаясь кратковременными радостями молодости.

Нет. В этот момент Ван вспомнил своего отца, лишь тихий шёпот которого мог заставить целый город замолчать и слушать, уважительно внимая каждому его слову. Он вспомнил человека, способного просчитывать ходы своих врагов на десять шагов вперёд, искусно заманивая их в ловушки, из которых уже не будет никакого выхода. Он вспомнил того самого Тяньлуня, против которого никто и никогда не помыслил бы задумать что‑то недоброе и вероломное. Просто потому, что всё задуманное обернётся крахом и вернётся в десятикратном размере.

Ван вспомнил именно его, а не лежащую на постели развалину.

Тем не менее, какое бы жалкое зрелище ни представлял собой сейчас старый дракон, он всё ещё оставался драконом. И всё ещё требовал уважительного к себе отношения.