Дальше Игнатьев переводит деньги в свои же фонды, используя благотворительность в качестве основания. Легальный бизнес жертвует на помощь детям, ветеранам или любым другим. Тут без разницы. Главное, что со стороны это выглядит красиво, благородно и ни у кого вопросов, а деньги теперь лежат на счетах двух иркутских фондов. Они уже практически чистые, но их нельзя просто так забрать – это будет хищение. Нужно прокрутить эту стиралку дальше.

И вот тут, как мне кажется, в игру должен вступить тот самый столичный фонд. Иркутские переводят деньги в Столицу. Якобы на совместные программы, какое‑нибудь софинансирование социальных проектов или ещё что‑то подобное. Столичный фонд аккумулирует всё, что пришло из Иркутска.

А дальше начинается, как мне кажется, самое интересное. К сожалению, тут я абсолютно не был уверен в своих догадках, потому что вариантов могло быть огромное множество, а я не знал даже трети. Как мне кажется, Игнатьев использовал третьих лиц для того, чтобы как‑то вывести деньги за пределы правового поля Империи. Не удивлюсь, если часть из них снова идёт в Китайское Царство в качестве оплаты за товар, а другая… возвращается обратно. Только, разумеется, уже не как выручка от продажи мерзких наркотиков, а как иностранные инвестиции. И вкладываются после этого в новые проекты Игнатьева. Например, в тот самый торговый центр, где мы встречались с ним вечером. Это ему только на руку. Подобные вещи не только становятся активами в его портфеле, но и позволяют отмывать ещё больше денег. Значит, он получает ещё больше средств для своего финансирования. Значит, сможет отмывать ещё больше денег и закупать ещё больше товара… вот такой вот отвратительный порочный круг.

К сожалению, всё это являлось моей догадкой, построенной на информации, которую нашла Жанна, и некотором опыте. Теперь я сижу и думаю о том, как доказать эту цепочку. Лучшим способом было бы получить доступ к внутренней бухгалтерии Игнатьева, но это в идеале и…

Мои мысли прервал поток ругани из наушника.

– Что не так? – не выдержав, спросил я.

– Да. Я нашла закрытый сервер, который подключён к общей сети, но не могу пролезть, – капризно пожаловалась Жанна. – Мне нужно больше времени.

– На сколько больше?

– Без понятия. Я…

В дверь кабинета постучали. Произошло это настолько неожиданно, что я дёрнулся в кресле, и прежде, чем успел что‑то сделать, дверь приоткрылась.

– Привет, – заглянув в кабинет, сказала Елизавета. – Папа сказал, что ты у нас. Надеюсь, что я не помешала?

«Помешала», – едва не ляпнул я вслух, но вовремя прикусил язык.

– Нет, – вместо этого сказал я. – Здравствуй, Лиза.

– Что делаешь? – спросила она, заходя и прикрывая за собой дверь.

– Работаю.

– То есть я всё‑таки помешала?

– Если бы помешала, то я бы так и сказал, – спокойно ответил я, бросив взгляд на дисплей, где открылось чёрное окошко. По экрану побежали белые строчки, а в наушнике зазвучал голос напарницы.

– Я пытаюсь открыть порт, – сообщила она. – Тяни пока время. Мне нужно, чтобы комп оставался в рабочем состоянии.

Просто потрясающе. Интересно, как именно отреагирует Лиза, если я сейчас начну прятать от неё экран ноутбука? На моё счастье, она пошла не к столу, а к стоящему у стены дивану.

– Папа сказал, что ты решил остаться у нас на ужин. Это так?

– Да! – настойчиво зашипела мне Жанна прямо в ухо. – Оставайся! Это даст мне время на то, чтобы всё сделать! И забери флешку. Она мне больше не нужна.

А, да. Она же не в курсе насчёт ужина.

– Спасибо, что сказала, – улыбнулся я.

– Не за что. Если честно, то я уже боялась, что ты передумаешь и тебя уговаривать придётся. Только смотри, скорее всего, Виктория завалит тебя вопросами касательно будущей свадьбы. Мне она вчера всю голову вместе с отцом проела.

– Всё настолько плохо? – поинтересовался я, прикрыв экран ноутбука, но не закрывая его до конца, оставив небольшую щель.

Лиза же не обратила на это никакого внимания и только поморщилась.

– Мой отец иногда бывает до ужаса назойливым.

Назойливым. Какое ёмкое слово она выбрала для описания человека, который торгует наркотиками чуть ли не в промышленных масштабах, попутно убивая людей, и управляет собственной небольшой преступной империей. Впрочем, Елизавета вряд ли могла знать, чем именно занимается её отец. Конечно же, он не посвящал её в свои планы. Для неё он был всего лишь заботливым отцом. Может быть, чересчур заботливым. И чересчур требовательным.

Если бы не необходимость Жанны во времени, то я бы непременно отказался от ужина. Тем более что лишняя пара часов у меня есть в запасе. А желание добраться до нужной информации было чересчур сильным хотя бы потому, что в другой раз такого шанса может и не представиться.

Что сказать. Похоже, что к подаче ужина в доме Игнатьевых относились кропотливо и тщательно.

Прямо передо мной на столе стояло серебро, фарфор с вензелями, хрусталь, в котором играли отблески от света висящей над головой тяжёлой люстры. Ей‑богу, я готов поклясться, что помещение, в котором мы вчетвером сидели, было больше по своим размерам, чем столовая в приюте, где я вырос.

Сам я сидел за столом по правую руку от Давида. Напротив меня – Елизавета. Виктория, как хозяйка дома, занимала место во главе стола, напротив своего титулованного супруга. К слову, я не мог не заметить, как её цепкий взгляд уже дважды прошёлся по мне с такой тщательностью, будто я был каким‑то диковинным зверем, и она сейчас прикидывала, сколько дадут за мою шкуру на рынке. Мягко говоря, неприятное ощущение.

Причина подобного внимания с её стороны раскрылась после того, как подали горячее. До него, во время аперитива, от которого я отказался, и закусок за столом шла не особо примечательная беседа «ни о чём». Простые, вежливые вопросы без какого‑либо смысла, на которые давались точно такие же простые и не имеющие особого смысла ответы. Обычная и ни к чему не обязывающая болтовня.

Ровно до тех пор, пока в ход не пошло основное блюдо – запечённая с яблоками утка, всё было более или менее нормально. А вот под самый конец…

– Как тебе ужин, Алексей? – удивительно вежливым тоном поинтересовалась Виктория, покачивая в пальцах бокал с вином.

– Потрясающий, – осторожно ответил я и в кои‑то веки не покривил душой. Нет, правда, утка действительно получилась фантастическая.

– Ещё бы было иначе, – заметила Виктория. – Давид смог переманить к себе одного из лучших поваров в столице…

– Виктория приукрашивает, – весело ответил Игнатьев. – Всего лишь забрал шефа из одного ресторана…

– Из «Империала»! – тут же вставила его супруга. – В заведение с видом на императорский дворец кого попало готовить не пускают!

– И как же вам это удалось? – поинтересовался я исключительно ради того, чтобы поддержать разговор.

– Проблема денег, не более того, – отмахнулся от вопроса граф. – Просто я предложил ему больше, чем он получал на своём предыдущем месте работы, вот и всё. Достаточная сумма всегда лучше любых уговоров…

Телефон в моём кармане завибрировал. Я специально не стал включать звук, но сидящий слишком близко ко мне Игнатьев, похоже, услышал.

– Тебе звонят?

– Да, это, скорее всего, по работе, – соврал я, так как точно знал, что звонит сейчас не телефон Измайлова.

– Алексей, если тебе нужно ответить, то можешь сделать это, – к моему удивлению предложил он. – Ничего страшного. Я знаю, что у тебя на работе сейчас ситуация… не простая.

Я уже хотел было отказаться, но потом пересмотрел своё решение. Пусть думает, что всё именно так. Тем более, может, мне и показалось, но тон его голоса звучал… виновато? Неужели мой с ним прошлый разговор так на него подействовал, что он теперь и правда считает, будто подставил меня?

Кивнув ему в знак благодарности, я встал из‑за стола и вышел из столовой. Говорить по телефону за столом, даже с разрешения самого Игнатьева, было бы верхом невежества, как мне кажется.