Усилием воли она отогнала эти мысли прочь. Нельзя! Не сейчас! Сейчас не время для этих мыслей. Сейчас она должна была взять себя в руки. Даже не столько ради себя, сколько ради двух младших братьев, что сидели вместе с ней на раскладушке и прижимались к ней с обеих сторон.

Казалось, что время тянулось бесконечно. Даже мальчики не выдержали и наконец задремали, уткнувшись в неё. Лиза же сидела и смотрела в пустоту перед собой.

В коридоре снова послышались шаги. Снова заскрежетал засов. Дверь открылась. На пороге стояли двое охранников с автоматами. Не те, которых Елизавета видела, когда приходил Сурганов, а другие.

– Выходим, – коротко приказал тот, что стоял ближе.

Лиза растолкала мальчиков. Лаврентий испуганно замер, Евгений снова захныкал.

– Вставайте, – тихо сказала она. – Надо идти. Всё будет хорош…

– Только ты, – резко сказал мужчина, указав на Лизу.

Лаврентий не хотел её отпускать. Евгений и вовсе снова чуть не расплакался, но Лиза каким‑то чудом смогла убедить их в том, что она совсем скоро вернётся, хотя это и оказалось непросто.

Охранники вывели её в коридор, такой же бетонный и унылый, как и комната, в которой их держали. Затем её повели куда‑то вглубь здания. Лиза пыталась запомнить, куда именно её ведут, но серые стены сливались перед глазами в сплошное месиво из‑за нервного напряжения и усталости.

Может быть, именно поэтому она не заметила, как идущий рядом с ней охранник достал пистолет со странным толстым стволом из кобуры.

Прежде чем она смогла найти хотя бы одно рациональное объяснение происходящему, он поднял руку и выстрелил своему товарищу в голову прямо посреди коридора.

Даже с глушителем выстрел показался мне до отвратительного громким. Настолько, что я всерьёз испугался. Конечно, я знал, что эти штуки не работают так, как в кино, выдавая едва слышные хлопки. Да и этот на самом‑то деле оказался не столь уж шумным. Просто в узком коридоре звук показался громче, чем есть на самом деле. Но долго я об этом не думал и дёрнулся вперёд, едва успев подхватить падающее вперёд тело за шиворот и не дав ему рухнуть на пол.

– Стой здесь, – быстро приказал я Елизавете и поспешно утащил мёртвое тело в сторону, в лишённый двери проход.

Шолохов не соврал и действительно выполнил то, что от него требовалось – нашёл для меня место, где держали детей Игнатьева. На это у него ушло чуть меньше двенадцати часов, за которые он предоставил мне всю необходимую информацию. Если по‑честному, то я думал, что он будет сопротивляться и ставить какие‑то условия. К моему удивлению, этот ИСБшник согласился как‑то уж слишком быстро. Чересчур быстро, даже несмотря на моё обещание передать ему всю ту инфу, которую нарыла Жанна касательно системы для отмыва денег Игнатьева. И это выглядело подозрительно.

Но сейчас это не так уж и важно. Точнее, у меня банально не было времени, чтобы об этом сейчас думать. Главное, что мой план пока работал. В сути своей он был не таким уж и сложным. Проникнуть на территорию, затем внутрь заводского цеха, вырубить одного из людей Сурганова, что находились здесь для охраны детей. Маска позволила мне занять его место, что после всего пережитого за последние недели уже и вовсе не казалось чем‑то сложным.

Дальше по плану вывести детей тем же путём, каким я сюда попал, что тоже не выглядело слишком уж сложной и невыполнимой задачей, благо путь отхода я подготовил заранее, ещё когда проникал внутрь.

Но имелся один нюанс, который я в силу то ли своей глупости, то ли просто неожиданности не предусмотрел.

Аккуратно уложив тело на пол в углу пустого помещения, так чтобы его не было видно из коридора, я вышел обратно. Елизавета всё так же стояла и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых хорошо читалось одолевающее её чувство страха.

– Кто… кто ты такой?

Её голос ощутимо дрожал. Елизавета выглядела так, словно готова была вот‑вот упасть в обморок прямо тут.

– Спокойно, Лиза, – как можно более миролюбиво произнёс я, осторожно поднимая руки. Не хватало ещё, чтобы она выкинула какую‑то глупость. – Сейчас ты должна делать то, что я говорю, и тогда…

Я сделал шаг к ней. Даже руку протянул, чтобы немного успокоить. Уже собирался сказать, что с ней и её братьями всё будет хорошо, но… понял только лишь то, что я идиот. Надо было сразу же объяснить ей всё вместо того, чтобы таскать трупы прямо у неё на глазах. Может быть, это что‑то бы и изменило…

Она резко дёрнулась назад, словно ужаленная. Я успел заметить, как её глаза судорожно скользнули по моему лицу, одежде, по пистолету, что я всё ещё держал в своей руке. Под конец она бросила короткий, едва уловимый взгляд на пятна крови, что остались от убитого охранника. И до неё дошло… что‑то. Только вот явно не то, что нужно. Не всё, конечно, но главное и самое критичное, что она сочла важным для себя. Она видела, как я убил человека прямо на её глазах.

– Не… не подходи ко мне! – выдохнула она, отступая на шаг.

– Лиза, успокойся, пожалуйста, и послушай…

Я сделал ещё один шаг к ней. Медленно и очень осторожно, стараясь не напугать её ещё больше. Глупая и ненужная ошибка. Она уставилась на меня с таким видом, будто в её голове что‑то щёлкнуло. Какое‑то решение, которое она приняла за те буквально несколько секунд, что мы с ней стояли в коридоре.

Неожиданный и резкий рывок в мою сторону был столь внезапным, что я даже не успел среагировать. Колено врезалось мне прямо в пах с такой силой, что перед глазами вспыхнули звёзды. Я едва не согнулся пополам, благо успел хотя бы частично защититься, подставив на пути её удара бедро. А в следующую секунду услышал топот её ног по бетонному полу.

Эта дура убегала… от меня!

– Да твою ж мать! – прохрипел я и кинулся следом за ней, морщась от боли при каждом шаге. – Лиза! Стой!

Игнатьева бежала быстро, видимо подгоняемая адреналином. Я успел заметить, как её фигура метнулась влево и скрылась за поворотом коридора. Она явно не понимала, куда именно бежит. Просто подальше от меня. Я слышал её сбитое и хриплое дыхание, всхлипы, которые она пыталась сдержать на бегу.

Самое паршивое заключалось в том, что я не мог даже крикнуть ей, чтобы она остановилась. Здесь всё ещё оставалось достаточное количество людей Сурганова, чтобы такой крик привлёк к себе лишнее и губительное для нас внимание.

И сейчас эта идиотка бежала именно туда, где они были… чёртова дура!

– Стой! – бросил я ей вслед. – Туда нельзя!

Я прибавил скорости. Она бежала как сумасшедшая, и каждые несколько секунд оглядывалась на меня с ужасом в глазах. Я успел заметить, как впереди показалась металлическая дверь. Девушка вмиг оказалась около неё и вцепилась обеими руками в ручку.

– Нет! – рявкнул я, но было поздно.

Дверь распахнулась, прежде чем Лиза успела вылететь на расположенную за ней галерею. Я догнал её спустя секунду, схватил за плечо и рванул назад, одновременно грубо зажимая ей рот ладонью и таща за собой обратно в коридор.

– Эй! – донеслось из‑за двери. – Кто там?

Твою мать… Мысленно ругаясь сквозь зубы, я развернул брыкающуюся девушку. Она дёргалась в моей хватке и мычала в ладонь. В какой‑то момент попыталась укусить меня за закрывающие её рот пальцы, но я держал её слишком крепко, чтобы она могла вырваться.

– Замри, или нам обоим конец! – прошипел я ей прямо в ухо. – Я от твоего отца и пришёл, чтобы спасти тебя и братьев!

Кажется, сработало. Услышав это, она замерла на секунду, после чего прекратила попытки вырваться.

Я счёл это достаточно хорошим знаком и немного ослабил хватку.

– Не двигайся и не шуми, – приказал я ей, и в этот раз она осторожно кивнула.

Снизу, из главного зала, доносились голоса и вопросы, в которых чувствовалось беспокойство. Отпустив Лизу, я шагнул к двери и выглянул наружу. Галерея выходила в главный зал заводского цеха. Там, внизу, среди сложенного штабелями оборудования, каких‑то ящиков и прочего промышленного мусора, стояли две чёрные машины. Те самые, на которых, по словам Шолохова, сюда привезли детей. Рядом с ними, сидя на перевёрнутых пустых ящиках, курили трое. И один из них сейчас смотрел прямо наверх, на галерею.